Таня Гроттер и Чаша Судьбы

Судьба – это не дело случая, а результат выбора; судьбу не ожидают, ее создают. Неизветстный

- И? - настороженно спросила Гроттер, предчувствуя нечто важное. - Никаких "и", - довольно грубо отрезал некромаг, от чего Таня слегка вздрогнула. Не в его привычках. Глеб явно что-то собирался сказать, но оттягивал момент. Тоже не в его привычках. От этого ситуация накалялась ещё больше, ведь лично Таня не помнила, чтобы некромаг не контролировал свои эмоции, показывая человека внутри него, а не машину для убийств. И даже те маленькие особенности, о которых она знала, не выдавали Бейбарсова. Но сейчас... Сейчас некромаг, видимо, волновался. И было из-за чего: - Помнишь пророчество? - спросил он, на что Таня молча кивнула, сосредоточившись и ожидая, наконец, самого главного. - Я разбил стекло. - В смысле? - спросила Гроттер, не поверив в то значение этого предложения, которое приходило первым на ум. - В самом прямом. Я. Разбил. То. Самое. Стекло, - по словам повторил Бейбарсов этот ужасающий факт. Сердце, да и остальные жизненно важные органы, у Тани на секунду сжались внутри. Мысли судорожно стали кружиться у Тани в голове, стараясь слиться в одну. Но на этот раз победительница Чумы силой воли развела эти самые мысли "по разным углам" и попыталась успокоиться, дабы спокойно обдумать ситуацию. "Не такую уж и страшную, - подумалось Гроттер, когда её глаза приняли обычное состояние из состояния "блюдца для чашек", что, собственно, и обозначало спокойствие, - Так ведь и должно было случиться, да? Да. И это может значить только одно: пророчество начало сбываться. И ничего больше. Это не так уж и страшно, в конце концов". Где-то на этой простой мысли Таня окончательно успокоилась и сказала, вздохнув: - Значит, уже скоро нам придется воевать непонятно с чем... Жаль, я ведь только стала привыкать к мирной жизни, - это было вранье. Чистая ложь, Тане давно уже стало скучно и она с нетерпением ждала чего-то в этом духе, какого-то толчка. Поэтому-то она и стала так яростно искать информацию про чашу. Точнее, это была одна из причин. Но Глеб как всегда легко её просчитал: - Нет, тебе было скучно, я же чувствую. И да. Нам и вправду придется скоро несладко, но мы должны до этого времени найти что-нибудь о Чаше, кажется, этот артефакт как-то будет фигурировать в этом "деле". Гроттер ещё раз вздохнула и, посчитав, что эту тему они обсудят и позже, решила спросить: - Бейбарсов... - Что? - Ты мне так и не рассказал о том, что тебе передал Сардик. Мне кажется, это лучшее время, чтобы, наконец, сделать это. - Наверное. Я обещал рассказать о войне стражей? Так? Гроттер лишь кивнула, предвкушая, что появится хоть какая-то ясность во всей этой истории. Она, конечно, и сама слышала о вечной борьбе Света и Мрака, но Таня была уверена, что Бейбарсову известно куда больше. И нужно было это обязательно узнать. А Глеб тем временем уже начал рассказывать общие сведения, делая безошибочные выводы, в общем как и обычно. И иногда это жутко бесило. - Думаю, ты знаешь обо всем и так, но тебе вряд ли известно о некоторых личностях, которые выступают против всех. Их можно назвать нейтралами, но даже такое имечко не будет точным. Хитрые прислужники, скрывающиеся за маской фанатиков своей стороны. Именно они и строят самые страшные и продуманные козни, ну, разумеется, после Лигула. Его в этом деле никто не переплюнет. Так вот, среди них есть так называемые главари, которые повелевают остальными. Их главная цель - господство. Над всеми: над Светом, над Мраком. Эти безумцы хотят нарушить общий строй. Но господства не получить, если оставаться в подземном мире, в котором они и находятся сейчас. И, как ты понимаешь, главари пытаются попасть в подлунный мир любыми путями. Некоторые даже пробуют договориться с некромагами, дабы те "одолжили" им свои тела. Глупцы... В здравом уме им не поможет ни один некромаг. Но это бы гарантировало полную нашу безопасность в этом плане, если бы не ещё один способ. Разбить стекло. То самое, о котором шла речь, - уверил Таню Бейбарсов и, не прерываясь, продолжил, - Суть этого стекла и заключается в том, чтобы сдерживать этих главарей, что стремятся в наш мир. И сейчас всё было бы гораздо хуже, если бы такое стекло было одно. Но их множество, слава Перуну, по одному на каждое такое создание. И я, как уже неоднократно говорил, разбил такое стеклышко и, видимо, выпустил на волю одно из существ. Теперь нам остается только молиться, чтобы это был не слишком сильный нейтрал. И, естественно, попытаться узнать что-нибудь о Чаше Судьбы, чем и нужно заняться в ближайшее время, - закончил свой рассказ Глеб, умудрившись по возможности кратко изложить всю суть всего за несколько минут, хотя обычные лопухоиды пишут об этом целые книги. Но у Тани были вопросы. Всего несколько интересующих её вопросов, которые она и стала задавать: - Если ты его уже освободил, то почему же ничего не происходит? - резонно заметила Гроттер маленькую деталь в рассказе некромага и тут же уточнила. Ответ был прост, как заклинание боевой искры белого мага: - Оно набирает силу. Мне кажется, ты бы тоже не смогла сразу устраивать тайфуны, если бы прожила тысячи лет в Тартаре, - мягко ответил Бейбарсов, всё больше и больше удивляя драконболистку своим поведением. И тут же, перечеркивая все положительные изменения, которые, как казалось малютке Гротти, произошли за этот короткий год, он ухмыльнулся. По-прежнему холодно, с презрением, которое ничем явно не выражалось, но явно читалось на лице некроманта. Таня даже поморщилась, вспоминая последний год в Тибидохсе, который был несколько омрачен поведением Глеба, и его ухмылку. Мерзкую ухмылку, которая, казалось, прилипла тогда к его лицу крепко и навсегда. Но Таня ошиблась, сейчас Бейбарсов ухмылялся гораздо реже, что не могло не радовать. - Тогда сколько времени ему понадобится на восстановление? - Не знаю. Но, думаю, не слишком много. Максимум две недели, минимум два часа. - То есть в любой момент этот нейтрал может напасть на нас? Так? - хмурясь, спросила Таня, хотя прекрасно знала правильный ответ и, не дожидаясь, когда он прозвучит, продолжила, - Тогда нам точно придется с завтрашнего дня усиленно искать в книгах упоминания о Чаше. Без неё у нас просто нет шансов, во всяком случае кто-то нам пытается об этом настойчиво намекнуть. Бейбарсов только кивнул. Тема была закрыта. Однако Гроттер не собиралась никуда уходить, нужно было поговорить ещё кое о чем. И желательно разобраться с непонятками как можно быстрее. - Слушай, Глеб, - было непривычно произносить имя некромага, поскольку, как правило, драконболистка называла его исключительно по фамилии или вообще перевирала её, но разговор предстоял серьезный, а обращаться в таком случае лучше всего по имени, - а вчера в мастерской... Ты действительно избавился от магии локона? - глупый вопрос, на который Таня и так знала ответ, но только так и можно было начать этот уж очень непростой разговор. Последовал короткий и какой-то жалкий смешок, который, естественно, означал утвердительный и до боли предсказуемый ответ. А чего ещё можно было ждать? Громогласной тирады, что была бы здесь совсем не к месту? Пустых, ненужных слов? Или, может быть, слабого кивка головы? Нет, Таня ожидала именно смешка. Предсказуемого, дерзкого, родного и правильного. Да, именно правильно. Любые слова были бы здесь не нужны, глупы и словно бы выползали из своих нор, пугая наблюдающих своими скользкими телами, извивающимися на солнце от боли, которую причинял бы им бренный мир. И Бейбарсов, точно также, как и Таня, это прекрасно понимал. Поэтому слова и остались так и несказанными, и этот, казалось бы, маленький, ничтожный факт означал больше, чем любые другие возможные жесты. Он означал пустоту. Проще говоря - ничего. Этот факт совершенно ничего не значил. Парадоксально, ужасно парадоксально, но, опять же, правильно. - Но ты все равно...? - это был, пожалуй, самый неловкий вопрос, который приходилось задавать малютке Гротти. И она так и не решилась его озвучить до конца - и так понятно. И опять ответом ей был смешок, на этот раз какой-то грустный и обреченный, будто для некромага это влечение было чем-то вроде пожизненного заключения в тюрьме, чем-то вроде наказания. Хотя, наверное, так и было. - Значит, локон не пересилил проклятья... Бейбарсов дернулся. Слабо, едва заметно, будто на секунду его тело свело судорогой, но и этого хватило, чтобы Таня со слабой, но все же радостью отметила про себя уже в который раз: " Изменился..." - этой мысли было достаточно, чтобы обозначить все подсознательные думы, которые промелькнули у Гроттер в голове. О том, что Глеб стал чуть более живее - он стал больше походить на человека. На простого, обычного человека, который тоже может что-то испытывать. Сильного, болезненно таинственного, где-то рокового, но живого. И Тане это нравилось, действительно нравилось. Она была рада за некромага, как истинная светлая. И, наверное, как... Как кто? Она этого не знала, до сих пор. - Не знаю, наверное не пересилил, - ответил Бейбарсов и заметил, как бы между прочим, - но проклятие тоже должно на чем-то стоять. Гроттер согласно кивнула. По телу прокатилась волна мурашек, как от резкой смены температур. "Некромаги - однолюбы", - услужливо напомнил собственный мозг. Это уже было явное предательство, сравнимое только с поеданием матерью новогодних подарков, наполненных конфетами, которые предназначались маленькому сынишке. Но чтобы ещё больше не мучиться, драконболистка решила закончить этот небольшой разговор, казавшийся ей теперь абсолютно глупой идеей, хотя буквально несколько минут назад все было наоборот. И кто её, спрашивается, за язык тянул? Таня была немного смущена, но так как краснела она крайне редко, это было понятно только по незаметным неуверенным движениям, которые она периодически совершала. И сейчас ей следовало бы встать и, вежливо попрощавшись, уйти, но почему-то Гроттер не уходила. Повисла тишина, ставшая за последние полторы недели несколько привычной. Полторы недели... Полторы недели, как Сарданапал с невинным лицом преподнес Гроттер все эти новости, и неделя с тех пор, как она находится здесь, ну, может, чуть больше. За это время тишина стала привычна, даже нормальна. Ведь говорить-то было особо не с кем, а самой с собой - это уже начало маразма, конец нормальным дням. За это время тишина перестала быть чем-то напрягающим, и это радовало. Особенно сейчас. Особенно в такие вот неловкие моменты. Хотя бесконечной болтовни Ягуна, верных, но резковатых замечаний Гробыни и ругани Соловья во время тренировок на нерадивую команду не хватало. Не хватало этой неуловимой атмосферы, присущей только Тибидохсу. Таня просто соскучилась по всем. И даже по Поклепу с его глазками-буравчиками соскучилась. Даже по противной нечисти в подвалах, которой здесь, к слову, не было. И непонятно: то ли это местность такая, "безнечистьная", то ли виной всему Бейбарсов, которого даже мертвяки с вампирами стороной обходили. Но ничего, скоро она со всеми увидится, пообщается, и ей снова все надоедят, теперь уже совсем скоро. А пока что... Пока что Таня сидела на деревянном полу рядом с Бейбарсовым. Расслабленная, что было удивительно, и умиротворенная, хотя мир всего через пару секунд мог рухнуть, как карточный домик. Сидела, прикрыв глаза, не думая ни о чем. Странно, да? Не думать ни о чем почти невозможно. Но знаете, редко, очень редко бывает такое чувство, будто голова пустая и легкая, а тело - наоборот, тяжелое и неподъемное, будто весит тонн двадцать. Приятное чувство, но мимолетное, поэтому Гроттер просто наслаждалась этой пустотой в голове, отложив все мировые проблемы, которые вечно на неё сваливались, на потом. "Интересно, а какого цвета у Глеба глаза были раньше? - внезапно возник в Таниной голове милый, ничего не значащий вопрос. Но Тане было интересно. Вдруг стало интересно. Действительно, какого? Может, зеленого? "Нет, не зеленые, это было бы слишком пафосно даже для нашего Пинайлошадкина, - оспорила свое собственное предположение Таня, по-тибидохски изменив фамилию некромага, так сказать, вспомнила былые времена. - Тогда какого? Синего? То же самое, как-то чересчур. Может, они карие? - задала очередной вопрос победительница Чумы и тут же себя поправила, - были. Ну нет, это слишком просто. Демонический суслик же все-таки, - грозная русская Гротти мысленно улыбнулась и продолжила размышлять, видимо, от того самого опустошения головы, раз в голову лезли такие глупые мысли, которым, похоже, в обычное время не было места. - Хотя откуда мне знать? Его же совершенно невозможно предугадать. Даже в такой мелочи, как цвет глаз", - уже слегка раздраженно сделала вывод Гроттер и, ещё немного посидев молча, решила спросить, раз уж все равно здесь сидит. - Слушай, а какого у тебя цвета глаза на самом деле? - вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Таня сама вздрогнула. Но Бейбарсов, как и всегда, был сама Невозмутимость и не отреагировал на слишком резко прозвучавший голос Гроттер. Секунды две Глеб молчал, казалось, будто он вспоминает то, что было настолько давно, что стерлось из памяти, а потом все же спокойно произнес: - Серые, - и, помедлив, прибавил сдавленным голосом, - кажется. "Значит, я была права. Ну что же, Таня, ты, возможно, научилась хоть немного предсказывать", - с иронией подумала Гроттер и задала следующий вопрос, пытаясь завязать беседу и развлечься, наконец: - А почему они поменяли цвет? Из-за дара? - Таня и сама знала приблизительный ответ, но была уверена, что Бейбарсов расскажет интересно. Он всегда интересно рассказывал. Независимо от темы, даже если бы драконболистка попросила бы его рассказать о том, из чего сделан письменный стол, стоящий в ближайшей конторе, Глеб рассказывал бы это так, словно эта тема была связана с его профессией. Но, тем не менее, некромаг не был подвержен одному из главных мужских пороков - болтливости, он просто очень интересно рассказывал, отсекая все лишнее. Это Таня поняла в первый год знакомства и ей, признаться, это нравилось. - Из-за дара, - эхом повторил некромант и стал отвечать более развернуто, - видишь ли, некромагии просто некуда вылиться, вот она и выходит через разные внешние признаки. Это даже хорошо, в каком-то смысле, ведь это означает, что у меня, к примеру, достаточно хорошая сила воли, чтобы не давать Тьме просачиваться в наш мир и не позволять захватить мое тело. Так же и с остальными. Допустим, у Жанны волосы на самом деле светло-русые... У меня - глаза, а у Лены... У Лены я не знаю что, никто не знает, она не признается, а так это незаметно почему-то. Но знаешь, я бы очень хотел вернуть свои глаза, безумно хотел бы их обратно.