But under the mask... you.

Когда Чонгук уходит, первое, что делает Юнги, так это ищет что-нибудь выпить, чтобы успокоиться, чтобы заглушить внутреннюю боль. Мин понимает, что Чонгуку не безразличен его старший брат, так как те состояли ранее в отношениях, Мин это понимает, именно поэтому-то ему и больно, потому что младший оказывается изначально не был с ним, не был его, когда как сам Юнги по уши влюбился в него, но что поделать, если такова судьба. Мин наконец находит виски в одном из дальних шкафов, после чего пьёт неприятный на вкус алкоголь прямо с горла, который не заставляет себя долго ждать и ударяет прямиков в голову, от чего у парня перед глазами начинает всё плыть, но он держится и продолжает пить залпом, вскоре чувствуя, что его отпускает и то, что его так терзает изнутри, начинает потихоньку отходить на задний план. Когда же бутылка оказывается пуста, Мин утирает рот тыльной стороной ладони и швыряет стеклянную ёмкость в стену, наблюдая за тем, как та моментально рассыпается на осколки, но Юнги плевать, он даже не заботится о том, что острые стёкла могут попасть на него и порезать. Он быстро пьянеет, поэтому ему становится просто-напросто всё равно на всё вокруг. Заметно шатаясь, Мин по стенке ползёт к своей спальне, где падает на кровать, чуть не скатившись с неё, и почему-то начинает смеяться, надрывно, с болью... А потом он затихает, потому что устаёт. Он долго смотрит в потолок и пытается заставить свой пьяный мозг соображать, что у него априори не получается, из-за выпитого алкоголя. Но за одну мысль он всё же ухватывается – Чонгук... Младший даже в пьяном угаре не отпускает Мина, просто потому что он у старшего уже под кожей, в тканях, в крови... Юнги так сильно любит его, что когда до него доходит обрывками последняя фраза Чона: «ты даже готов к тому, что после встречи с Тэхёном всё может измениться», Мин не выдерживает и впервые даёт слабину, всхлипывает. Нет, мать его, Юнги не готов, хоть и говорил младшему об обратном. Юнги не готов, что от него отвернётся ещё и Чонгук, которого он смог полюбить впервые после того, как от него отвернулись все его близкие, потому что Чонгук стал для Мина всем – лишь благодаря младшему он решил продолжать жить дальше, ибо тот, казалось, вдохнул в него новую жизнь. Юнги не готов к тому, что всё изменится. Юнги не готов к тому, что Чонгук рано или поздно бросит его, потому что любит другого. Юнги не готов, но иначе быть не может, он знает. В какой момент слёзы по щекам текут против воли Мин не замечает, потому что он слишком устал. Надежда на то, что алкоголь сможет заглушить внутреннюю боль умирает, ибо парню нихрена не становится лучше, ему становится только хуже. Хочется кричать и, возможно, сломать что-нибудь, как тогда, когда Юнги встретил своих родителей и те наговорили ему кучу дерьма, но тогда рядом был Чонгук, который забрал ту боль... Сейчас же Чона рядом нет, а это значит, что никто Мину не поможет, никто его боль не заберёт. Юнги устал. Юнги очень устал. Поэтому он просто лежит и смотрит в потолок, пытаясь думать о чём-то менее плохом, но в голову как назло лезут пьяные картинки того, как Чонгук сейчас, возможно, рядом с Тэхёном, обнимает его, целует... Безумие. В конце концов Мин не выдерживает и, сжимая кулаки, бьёт по матрасу со всей силы и кричит, пытаясь заглушить собственным голосом свои же навязчивые мысли. Спустя минут пять, кажется, Юнги окончательно устаёт, да и алкоголь начинает действовать полным ходом, поэтому парень постепенно перестаёт кричать и биться с матрасом, вовсе затихая через какое-то время, после чего он закрывает внезапно потяжелевшие веки и проваливается в сон, который даже там рисует ему моменты проведённые вместе с Чонгуком...

***

Ещё никогда раньше пробуждение для Юнги не было таким трудным, ибо просыпается он посреди ночи от ужасного сушняка во рту, а также с невыносимой головной болью, поэтому, не долго думая, Мин еле-еле разлепляет свои свинцовые веки, но каким же огромным оказывается его удивление, когда рядом с собой он видит спящего и свернувшегося в клубочек Чонгука, который чуть прижимается к миновскому телу. Старший сперва думает, что это сон или обычный фантом, навеянный с пьяну, но когда Юнги осторожно прикасается к волосам парня, то все его сомнения рассеиваются, потому что Чонгук действительно настоящий, лежит сейчас рядом с ним. Мину трудно поверить в то, что младший вернулся к нему, поэтому он сглатывает внезапно образовавшийся ком в горле, который грозит вырваться наружу в виде непрошенных слёз. Вот он – его Чонгук. Рядом. Вернулся. Но почему же тогда боль внутри Юнги не хочет отступать?.. Почему Юнги всем своим нутром ощущает, что что-то всё-таки изменилось?..

***

Когда Чонгук вернулся домой, к Юнги, то застал того спящим, а ещё, как показалось младшему, тот был сильно пьян, ибо от него за версту несло спиртным. Вот, что Чонгук сделал. Юнги ведь обещал, что больше никогда и капли в рот не возьмёт после того, как он в нетрезвом виде чуть не убил Чонгука, и что в итоге... Только Чонгук виноват в том, что заставляет старшего так страдать. Но знал бы кто, как самому Чону тяжело... Как ему было трудно уходить от Тэхёна, когда тот жался к его телу, когда дарил своё тепло, в котором Чонгук так нуждался спустя столько времени. Чонгук сломлен. Он осознал, что продолжает любить своего старшего брата, даже простив ему его ошибки, его предательство. Но младший также осознал, что не может бросить Юнги, который нуждается в нём, который остался с ним в самую ужасную минуту в его жизни, поддерживал всё это время. Чонгук сломлен. Пополам. И как склеить себя заново он просто понятия не имеет... Чонгуку даже во сне снится, что он находится на краю бескрайней бездны и перед ним стоит выбор: упасть вниз и навсегда слиться с темнотой неизвестности, которая кажется ему не такой уж и чуждой, которая так манит своей глубиной, или же сделать шаг назад, чтобы спастись, но жить без единения с собой, против воли. Чонгук так хочет сделать правильный выбор, но колеблется, а время идёт... Чон резко просыпается, ибо чувствует, что чьи-то тёплые руки касаются его кожи, плавно скользя вниз, постепенно накрывая его утреннее возбуждение ладонью через ткань джинс и оглаживая. Чонгук не хочет открывать свои глаза, потому что ему слишком хорошо. Ему не хочется, чтобы такие нежные руки прекращали свои ласки. Почему-то в воображении всплывает Тэхён, который хитро улыбается и делает все эти непристойные вещи с младшим, от чего Чонгук томно вздыхает, начиная учащённо дышать, даже рот приоткрывает, когда чувствует, что его штаны медленно ползут вниз вместе с бельём, а затем Чон ощущает тёплые губы на своих бёдрах, которые поцелуями тянутся к его возбуждению. Тэхён, видимо, издевается, потому что так искусно дразнит Чонгука, который хочет, чтобы старший поскорее взял в рот и дал ему ту разрядку, в которой он нуждается, но спустя несколько минут Чон всё же получает то, что хочет, ибо воображаемый и реальный(?) Тэхён выполняет его мысленную просьбу, беря пульсирующую плоть в рот, начиная активно посасывать. Чонгуку так хорошо, что, кажется, он готов взлететь к потолку, к небу, в космос... А Тэхён продолжает дарить ему невообразимое наслаждение, от чего Чон в какой-то момент не сдерживается и всё же чуть распахивает свои глаза, чтобы взглянуть на старшего сверху вниз, но... Но, каким же оказывается его удивление, когда вместо желанного Тэхёна он видит Юнги... Всё происходит слишком быстро: Чонгук резко отстраняется от парня, при этом часто дыша и смотря на того своими огромными глазами. Мин в ответ хмурится и смотрит на младшего с непонимаем. — Что-то не так? - осторожно спрашивает старший, видя на лице Чонгука замешательство. А ещё Юнги будто укол в сердце получает, когда Чонгук вот так внезапно отстраняется от него. Такое происходит впервые, потому как раньше младший всегда был рад таким вот своеобразным ласкам с утра пораньше, но явно не сейчас... — Я... Я... - заикается Чон, пытаясь подобрать нужные слова, потому что, если сказать правду, мол, «я думал ты Тэхён», будет слишком для Юнги, который и так смотрит на него с плохо скрываемой болью во взгляде. — Скажи прямо, - просит старший, будто читая чонгуковы мысли, но тот лишь головой отрицательно машет в ответ, а после подрывается с кровати и бежит прочь, в ванную, где он моментально ополаскивает лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Какой же Чонгук долбоёб, при чём в квадрате. Иначе, как можно было представлять другого человека, когда как он накануне ушёл от него же, к Юнги... Мин же старается не обращать внимание на случившееся, что у него совсем плохо получается, ибо в голову лезут навязчивые мысли о том, что Чонгук раньше никогда не отталкивал его, когда старший хотел сделать ему приятно. Что-то изменилось. Что-то явно изменилось между ними. И Юнги в последнюю очередь хочет думать, что это конец. Он не готов.

***

После случившегося инцидента оба не разговаривают друг с другом, даже тогда, когда вместе пьют утренний кофе на кухне. Чонгуку стыдно и слово произнести, а Юнги просто-напросто погружён в свои скверные мысли. Закончив, оба также молча расходятся по своим делам, Чонгук идёт в школу, а Мин на работу. По дороге в учебное заведение Чон настолько погружается в себя, что не сразу замечает несущийся прямо на него велосипед, водителем которого оказывается Чимин, который вскоре кричит младшему уйти с дороги, но тот не слышит, поэтому Паку ничего не остаётся, как свернуть с дорожки, при этом пожертвовав собой и тут же падая с велосипеда прямо на землю. Чонгук, наконец, приходит в себя, замечая друга, после чего он подбегает к нему, чтобы помочь. — Какого чёрта, Чонгук?! - негодует Чим, оттряхивая свои испачканные в грязи колени, которые он к тому же и ободрал до крови при падении. — Я кричал, чтобы ты свалил с дороги, но ты будто уснул, что ли?! — Прости, хён, - извиняется младший, помогая другу подняться на ноги. — Я просто задумался... — Ты какой-то убитый сегодня, - оглянув парня с ног до головы, замечает Пак. — Что-то случилось? - на свой вопрос Чимин получает в ответ лишь неуверенный кивок от Чона, что уже не предвещает ничего хорошего. — Давай-ка мы сейчас пойдём ко мне, потому что в таком виде, - старший указывает на свои ободранные и грязные штаны, — меня не допустят к урокам. А заодно ты мне расскажешь то, что тебя сейчас так мучает. Чонгук не может противиться другу, не тогда, когда ему нужен его совет, не тогда, когда он нуждается в том, чтобы его хоть кто-то выслушал, ибо в голове происходит целая борьба с самим собой, которой, кажется, нет ни конца, ни края. Оба вскоре доходят до квартиры Намджуна, где тот живёт с Чимином, на что Чонгук слегка удивляется, ведь не так давно Пак съехал от Кима. Поэтому первое о чём интересуется Чон, так это о том, как дела у Чимина и Намджуна. — Мы помирились, - со счастливой улыбкой сообщает Чим, проходя на кухню, куда следом заходит и младший. — Джуни осознал, что был не прав и что поторопился со своими выводами, когда подумал о том, что я изменил ему с Хосоком, поэтому мы поговорили и пришли к тому, что он попросил у меня прощения за всё, что он мне наговорил тогда в порыве гнева. Сейчас наши отношения стали более крепкими и вышли на новый уровень. Я даже принял его предложение о замужестве... — Я рад за вас, - натягивает улыбку Чонгук, пытаясь выразить свою искреннюю радость за двух своих лучших друзей. — Спасибо, - Чимин какое-то время продолжает улыбаться, но, заметив состояние младшего, его улыбка сходит с лица, сменяясь хмуростью. — Рассказывай, что случилось. — Много всего, - горько усмехается Чонгук, а у самого ком в горле образовывается. — Я виделся с Тэхёном... - одно предложение, четыре слова, но то, как они влияют на атмосферу вокруг двух друзей... Чимин уже не просто хмурится, а даже губы поджимает; Чонгук старается держать себя в руках, чтобы не расклеиться прямо перед лучшим другом. — И как? - осторожно интересуется Чим, боясь сказать что-нибудь лишнее, или же просто сказать что-то не так, ибо он видит, что младшему и без того откровенно хреново. — Мы поговорили, - выдавливает Чонгук, а после всё же не сдерживается, сжимает свои челюсти и глаза прикрывает, чтобы окончательно не сломаться. — Мы были вместе... — В каком смысле? - тихо спрашивает Чимин, зная, что следующие слова дадутся Чонгуку с особой тяжестью. — Мы не переспали, но сделали кое-что, от чего я теперь не могу просто взять отречься в своей голове, - голос Чона срывается, но он продолжает, — я не могу избавиться от него в своих мыслях, хён... Сегодня утром Юнги хотел отсосать мне, потому что это для нас привычно, но я не смог, потому что вместо Юнги в моей голове был он, Тэхён... - Чимин даже не знает, что и ответить, поэтому просто сидит и молчит, пытаясь переварить услышанное. — Хён, я... - Чонгук сглатывает ком, который никак не хочет испаряться, хоть младший и сопротивляется, потому что он не может просто взять и расклеиться, только не сейчас. — Хён, я всё ещё люблю его... - не получается у Чонгука сопротивляться тому, от чего нет защиты. Чонгук сломлен. Окончательно. — Я пытался забыть его после того, как он со мной поступил, но не вышло... Я пытался жить дальше с Юнги, но не вышло... Он появился и всё разрушил... Он меня разрушил... - младший громко всхлипывает, в конец сдаваясь тем эмоциям, которые душат его изнутри, которые больше не дают ему покоя. — Тише, Чонгукки, тише, - успокаивающе отзывается Чимин, в ту же минуту крепко обнимая парня и прижимая к себе его трясущееся от разрывающих душу рыданий тело. — Я так сильно люблю его... - сквозь частые всхлипы произносит Чон. — Но я готов умереть на месте от того, как ужасно я поступаю с Юнги... Он не заслуживает всего этого... — Тише, - Чимин гладит дрожащего парня по волосам, пытаясь успокоить и оказать тем самым поддержку. — Я не знаю, что мне делать, хён... - обмякает Чонгук в тёплых объятиях старшего, полностью ломаясь. — У меня внутри будто война между собой происходит... Мне так больно, хён... — Отпусти себя, Чонгук. Отпусти всё, что накопилось, - шепчет Чимин, крепче обнимая друга. — Если ты хочешь плакать – плачь, никто тебя за это не осудит. Не нужно казаться сильным. Не нужно всё сдерживать в себе, потому что станет только хуже. Ты слишком долго был сильным, старался построить себя заново... Но ты не такой, Чонгук. Не нужно пытаться строить что-то на том, что ещё не до конца разрушено. Твоя зависимость к брату не разрушена, никогда не будет... — Он просто не должен был снова появляться... — Не в этом дело, Чонгук, - не соглашается Чимин. — Даже если бы он не появился, ты всё равно бы никогда не смог забыть его, потому что твои душа и сердце продолжали и продолжают принадлежать ему. Рано или поздно ты бы всё равно сдался, без вариантов. То, что ты был с Юнги – это всего лишь способ отгородиться от воспоминаний о Тэхёне, теперь и я это понимаю, когда вижу то, как ты сейчас страдаешь. — Я причиняю столько боли Юнги... Если бы ты знал как он посмотрел на меня, когда я оттолкнул его сегодня... Внутри него будто что-то сломалось... Я не хочу видеть то, как ему больно... Я не хочу быть причиной этой боли... — Чтобы не быть причиной его боли, тебе просто нужно отпустить его... - неуверенно, но так метко подмечает Чимин, от чего Чонгуку становится труднее дышать, будто его лёгкие сжали в тиски. — Я не могу... Не могу... - всхлипывает младший, сжимая кулаки. — Не нужно мучать человека, к которому ничего не испытываешь... — Нет! - Чон резко отталкивает от себя старшего, который недоумённо пялится на парня. — Я люблю его, но просто не так, как должен! - рявкает младший. — Он самый лучший, добрый, заботливый, чуткий и всегда понимает меня с полуслова, но... - чонгуков голос срывается в конце, — но, всё, что я могу дать ему в ответ, это простую благодарность, которая ему нахрен не сдалась... Я не заслуживаю такого человека, как Юнги... — Именно поэтому ты должен отпустить его... — Нет, потому что если я сделаю это, то никогда не прощу себе, - твёрдо заявляет Чонгук. — Я всё исправлю. Мы уедем с ним. Я постараюсь снова забыть Тэхёна. Я начну всё сначала. С Юнги. — Ты хоть веришь в свои слова? - хмыкает Чимин, хмуря свои брови, получая в ответ лишь молчание. Пак знает Чонгука от и до, а ещё он знает, что несмотря на свою уверенность в сказанном, Чонгук в глубине своей души не верит в это. Не верит, потому что не получится у него всё исправить, забыть не получится и сначала всё начать у него тоже не получится. Это тупик, из которого Чону не выбраться, если он сам этого не захочет. А Чимин знает, что младший настолько упёртый, что ни за что не захочет выбраться самостоятельно, но даже если всё тот же Чимин придёт к нему на помощь, Чонгук просто-напросто продолжит упираться и стоять на своём, пока сам не придёт к тому, что выхода нет. Когда-нибудь всё равно придётся выбирать. И только от Чонгука зависит: выбрать тёмную и глубокую бездну, которая кажется ему роднее по душе, или же отступить назад, но жить против своей воли...

***

Думая о многом в течении своего рабочего дня, Юнги приходит к выводу, что хоть между ним и Чонгуком что-то изменилось, он не должен заострять на этом внимание, потому что он всё ещё не готов принять эти изменения. Может быть, Юнги просто должен попытаться начать всё заново? Может быть, Юнги просто должен сделать вид, что всё в порядке? По крайней мере, думая над этим, старший успокаивается, пытается тем самым меньше нагружать себя. А когда его рабочий день подходит к концу, сегодня чуть раньше обычного, Юнги отвлекается на привычное приготовление ужина, погружаясь в воспоминания, когда он вот так каждый вечер готовил для Чонгука, видя при этом улыбку на его лице. Юнги думает, что и этот вечер пройдёт как и остальные – погружает себя в собственный обман, потому что реальность совсем не такая. Потому что улыбку у пришедшего домой Чонгука он не видит, вместо этого видя на его лице все те переживания, которые он пытается скрыть в себе. Юнги давно научился читать младшего как открытую книгу, поэтому понимает всё без слов и сразу. Понимает, но старается не обращать на это внимание, потому что он всё ещё не готов. — Я приготовил ужин, как ты любишь, - робко улыбается Мин, заговаривая первым, тут же замечая на лице младшего замешательство и удивление. — Давай поужинаем вместе, - Юнги успешно продолжает делать вид, что всё «хорошо». — Давай, - тихо отзывается в ответ Чонгук, пытаясь натянуть хоть какую-то улыбку, но у него не получается. В итоге Мин просто скрывается на кухне, чтобы не видеть Чона таким – жалким и отстранённым. Юнги меньше всего хочет видеть младшего именно таким, потому что это заставляет его передумать, заставляет смириться с реальностью. Спустя минут пятнадцать парни уже сидят друг напротив друга и ужинают в тишине. Чонгук не знает, что сказать, ровно как и Юнги, который боится услышать в ответ что-то, что навсегда изменит отношения между ними. Юнги правда не готов. — Как дела в школе? - всё же не сдерживается старший, интересуясь у Чонгука, как всегда было принято между ними в конце дня. — Не знаю, - отстранённо отвечает Чонгук, ковыряя в своей тарелке, что не остаётся не замеченным для Юнги. — Невкусно наверное? Прости, если я пересолил или наоборот... - оправдывается Мин, но младший моментально перебивает его. — Всё вкусно как и всегда, просто у меня нет аппетита, прости... — Ничего. Если не хочешь сейчас есть, то потом поешь, - тепло отзывается Юнги, поднимаясь со своего места и подходя к парню, чтобы убрать его тарелку, но только он собирается сделать это, как его ладонь внезапно перехватывает рука Чонгука, тем самым обращая всё внимание на себя. Оба наконец смотрят друг другу в глаза, потому что до этого не решались сделать этого. Мин снова читает младшего как раскрытую книгу и видит, что тот искренне извиняется перед ним, всем своим видом говоря, что ему действительно жаль из-за своего поведения. Поэтому Юнги в ответ лишь улыбается тепло, показывая, что он не сердится, что не обижается, потому что просто-напросто не может, только не на Чонгука, которого он очень сильно любит. В следующую минуту Чон привлекает старшего чуть ближе к себе, но не спешит делать каких-то активных действий, хоть их губы и находятся так близко друг к другу. Воздух между ними сгущается, от чего обоим становится жарко, особенно Юнги, который всегда быстро заводился от малейшей близости с Чонгуком. Поэтому вскоре Мину становится трудно дышать, так как ему безумно хочется, чтобы младший сделал уже что-нибудь. — Чонгук, - вздыхает старший, находясь в непозволительной близости рядом с чоновыми губами. — Сделай хоть что-нибудь... - умоляет. — Трахни меня... - просит, надеется, что младший, как и обычно у них бывало, завалит его прямо на стол и несдержанно, жарко и чувственно возьмёт его, но ничего не происходит... — Прости... - совсем тихо отзывается в ответ Чонгук, а реальность с размаху ударяет Юнги под дых, от чего он с места сдвинуться не может, наконец, осознавая всё то, что он так тщётно пытался игнорировать, делать вместо этого вид, что всё в порядке. Всё, блять, не в порядке. Всё пошло по пизде. Всё. — Ясно, - не своим голосом произносит Мин, медленно отстраняясь от парня, у которого на лице вся боль внутренняя отражается, и кажется, что тот просто сейчас возьмёт рассыпется перед Юнги на мелкие кусочки. Старший коротко вздыхает, после чего всё же забирает чонгукову тарелку и идёт с ней раковине, автоматически вываливая содержимое в мусорку. Автоматически – это теперь то, что будет идти с Мином рука об руку, потому что внутри него сломалось ручное управление, потому что сам он уже ничего не хочет делать. Как-то само по себе перестаёт казаться, что Юнги ещё несколько минут назад был к чему-то там не готов. Не готов, ха-ха... Он просто построил иллюзию, где всё «хорошо» и «отлично», но на деле всё наоборот. Уже не будет ничего из этих «хорошо» и «отлично». Всё изменилось. Отношения между ним и Чонгуком изменились. Всего за секунду Мин понял, что они с ним будто чужие друг другу люди. На самом деле всегда были. Просто обоим было комфортно вместе. Просто потому по отдельности они бы сломались намного раньше, чем сейчас. Удивительно на самом деле, что в жизни всё бывает временно. Вот, кажется тебе, что любишь человека, безумно любишь, а в конечном итоге это оказывается всего лишь временным помешательством, которое проходит, но на смену приходит какая-то пустота – а вот она, отнюдь, не временная. Эта пустота будет преследовать тебя пожизненно, просто потому что меняться уже больше нечему. Всё остальное временно.

***

Ночью того же дня Юнги собирает свои вещи, пока Чонгук спит – Юн специально ждал, когда он заснёт, чтобы тихо собраться и тихо уйти. Да. Вот так. Мин решил, что должен отпустить Чонгука, потому что дальше они будут только мучаться, ибо старший знает, что Чон никогда не уйдёт сам из-за своей преданности и просто из чувства благодарности, но это не то, чего бы хотел Юнги. Он понимает, что других чувств младший не сможет ему дать, потому что нормальный человек не может любить сразу двоих. И, к сожалению, чонгуков выбор изначально не был в пользу Мина, просто потому, что Чонгук с самого начала был зависим от другого, не от Юнги. Это просто сам старший для себя решил, что Чон рядом с ним, потому что действительно смог полюбить его, но в этом Мин крупно ошибся. Полюбить смог, но только сам Юнги, которого эта любовь, видимо, и убьёт, иначе как объяснить то, что несмотря на то, что между ними всё изменилось, старший продолжает любить – это точно убьёт его, думает Мин, но ему даже в какой-то степени всё равно, потому что он уже не хочет бороться. Изначально задумывалось, что Юнги тихонько соберёт свои вещи и уйдёт, не прощаясь, может быть, оставив записку, но выходит совсем не так, как это задумывалось, потому что Чонгук внезапно просыпается посреди ночи, еле дыша, как после километрового забега, а затем удачно замечает старшего, который как раз собирает свои последние вещи. — Куда ты? - моментально хмурится Чон, окончательно отгоняя остатки сна, в котором ему снова предстояло сделать выбор, и он его всё же сделал перед тем как проснуться... — Ухожу, - роняет тихое Юнги, продолжая складывать свои вещи в чемодан, после чего застёгивает тот и поднимается на ноги, уже собираясь уходить. — Куда?! - громче отзывается Чонгук, подрываясь с кровати и моментально приближаясь к старшему, но тот взглядом своим заставляет его остановиться в метре от него. — От тебя, ухожу, - отстранённо отвечает Юнги, вздыхая. — Отпускаю тебя. — Что это ещё за нахрен?! - в миг взрывается младший, потому что слышать подобного от Мина не хочет, потому что больно такое слышать от него... — Брось, Чонгук, я всё понимаю, - отзывается парень. — Я знаю, что творится у тебя внутри, что ты не забыл его, что не любил меня, что всё, что ты чувствуешь ко мне – просто благодарность за то, что я тебе в своё время не дал сломаться, поддержал и помог. Я ценю твою благодарность, правда, Чонгук, потому что тоже благодарен тебе за то, что ты точно также не дал сломаться мне, что был рядом в трудные для меня минуты. Нам было комфортно жить так, Чонгук, но это не то, чего хотел бы ты, чего хотел бы я... - Юнги почему-то говорит это с таким спокойствием, от которого младшему наоборот только больнее становится, потому что он вместе с этим замечает настоящие эмоции Мина, в его глазах, которые наполнены слезами, но которые так тщательно удерживаются старшим. — Я понимаю, что ты не сможешь отпустить меня из-за собственного чувства гордости, упёртости. Будешь и дальше продолжать держать меня возле себя, думая, что сможешь всё изменить, а на деле у тебя не получится, и ты всегда будешь смотреть на меня с той жалостью, с которой ты сегодня смотрел на меня тогда, утром, и тогда, когда я попросил трахнуть меня... — Я... - хочет уже хоть что-то сказать в ответ Чонгук, что-то, чтобы переубедить парня в обратном, что-то, чего он сам не знает как сказать... — Не надо ничего говорить, Чонгук, - выдавливает Юнги, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сломаться прямо перед Чоном. — Я же не дурак, я догадываюсь, что между тобой и Тэхёном что-то произошло, поэтому тебя грызёт совесть и ты теперь не знаешь, как вести себя со мной... И, как ты сказал мне перед тем, как ушёл на встречу с ним, точнее ты спросил, готов ли я к тому, что между нами всё изменится... Так вот, Чонгук, я повторяю тебе тот же ответ, что я готов... - голос Мина дрожит, но он держится, хотя с каждой минутой становится всё тяжелее и тяжелее. — Я готов, Чонгук. Готов первым отпустить тебя... — Не надо, Юнги, пожалуйста... - шепчет надломленно Чон, а по его щекам уже скатываются слёзы, которые он в отличии от старшего сдержать не смог. — Не вини себя в том, что это происходит. Поверь, ты не виноват в том, что просто любишь, просто не меня... - Юнги жмурится, стискивая челюсти до скрежета зубов. — Ты не виноват. Никто не виноват. Пожалуйста, не вини себя, или кого-то другого... — Юнги... - голос Чонгука звучит из последних сил умоляюще, но Мин не сдаётся, хотя искушение взять и прижать к себе младшего, не делать ему больно своими последними словами, так велико... — Ты можешь жить в моей квартире сколько угодно, я оставляю её тебе... - Мин намеренно переводит тему, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей обнять младшего. — Я поживу у своего коллеги по работе, а потом сниму себе комнату рядом с больницей, чтобы было удобнее добираться до работы... — Юнги... — Если ты хочешь остаться друзьями, - Мин срывается на последнем слове, и, наконец, не сдерживает одинокой слезы, которая падает к его ногам. — Если хочешь, то останемся таковыми, но... У меня условие, - Юнги набирает в лёгкие воздуха, чтобы на одном дыхании продолжить, — чуть позже, Чонгук. Мне нужно время, чтобы привыкнуть... — Юнги, ты делаешь мне больно... - всхлипывает младший, от чего Мин на секунду даже теряется, но вовремя одумывается. — Я позвоню Чимину и попрошу его присмотреть за тобой, - тихо произносит старший. — Пообещай, что с тобой всё будет в порядке... — Не уходи... Только не сейчас... — Сейчас, Чонгук, потому что после будет только больнее. Мне будет больнее, - совсем тихо отзывается Юнги, после чего отступает назад, отдаляясь от Чонгука. — Будь счастлив, Чонгук, хотя бы ради меня... — Ты хоть понимаешь, о чём ты просишь... - заходится частыми всхлипами Чонгук, собираясь сделать шаг вперёд, но не делает, потому что тяжёлый взгляд Юнги заставляет его передумать. — Я так хочу, Чонгук, - выдыхает старший, после чего натягивает вымученную улыбку. — Если ты будешь счастлив, то я тоже буду, - «потому что люблю тебя» хочет досказать старший, но проговаривает эту фразу лишь мысленно. Затем Мин ещё с минуту стоит на месте, запоминая напоследок образ любимого человека, после чего против своей воли разворачивается и уходит, не видя, как далее Чонгук сокрушённо рухает на колени, от чего правое тут же отдаётся сильной болью, но это ничто по сравнению с тем, что чувствует Чон внутри... Всё, что у него осталось от Юнги – его запах, который долго, слишком долго будет оседать на Чонгуке, навевая воспоминания о лучших днях проведённых с человеком, который так сильно любил его, Чона, что даже готов вот так его отпустить... Юнги ушёл. Отпустил. Навсегда.

/Продолжение следует.../