What is happiness for you?

— Это очень было мило, Лалиса. — психолог Ким улыбнулась после того, как я рассказала ей про Дженни. — Да, наверное, — тихо ответила я. Я снова почувствовала небольшую боль в груди, вспомнив вкус губ Дженни. Я закусила нижнюю губу, вдохнув аромат цветов наполнивших комнату. — Давай я задам тебе пару вопрос, а ты должна ответить на них правдиво и желательно быстро. Хорошо? — я кивнула. — Итак... — она посмотрела в свой небольшой блокнот, который она держала в руках, — Дженни была твоей первой любовью, так? — Да. — Ты влюблялась в кого-то ещё до этого? — Нет. — А после расставания с Дженни? — Нет. — Вспоминая о Дженни, что ты чувствуешь? — Боль. — А когда не вспоминаешь? — Пустоту. — Хорошо... — Психолог Ким на пару секунд задумалась, — У вас была совместная интимная жизнь? — Да. — я зажмурилась. В голове сразу всплыли отрывки как мы в комнате Дженни, на её кровати. Я вспомнила теплоту её тела, её мягкие губы на моей шее и груди, её тихие стоны, её шёпот и касания... Кажется, я схожу с ума. — Лалиса, расскажи мне, что произошло... Никто кроме меня об этом не узнает, — психолог Ким коснулась моей руки, поддерживая. Я ущипнула переносицу и снова зажмурила глаза. Дженни весь день в школе была очень тихой. За обедом она особо не разговаривала с нами, и даже не держала меня за руку под столом. После уроков мы, как всегда, шли вчетвером домой. После того, как мы попрощались с девочками, я, не теряя времени, спросила: — Джен, что-то случилось? — Нет, с чего бы это, — Дженни улыбнулась, пытаясь заверить меня, что все в порядке, но у неё это плохо вышло. — Дженни, — я взяла её за плечи, останавливая, — Все точно в порядке? — Конечно, просто проблемы дома. — Поссорилась с родителями? — Да, из-за учебы, — Дженни кивнула, а после прижала её к себе обнимая. — Ты можешь мне рассказать абсолютно все, особенно, когда дело касается учебы или семьи. — Хорошо, Лиса. Через неделю Дженни прекратила появляться в школе. Я ей звонила и писала раза триста, наверное, но ответила она далеко не сразу, лишь через пару дней. Она написала смс, что приболела, поэтому не ходит на занятия. Я спросила, не нужно ли ей что-нибудь, на что она ответила, что мне следует сейчас подготовиться к выпускным экзаменам, и не забивать её отсутствием голову. Так я и делала, пока не обнаружила в своём рюкзаке письмо в конверте. Я была без понятия, откуда это могло там оказаться, поэтому любопытство взяло надо мной вверх и я открыла его. «Мне очень жаль, Лиса, что мне приходится говорить тебе это таким образом, а не в живую, как мне хотелось бы изначально. Лиса, ты не представляешь, что ты значишь для меня. Благодаря тебе я изменилась, я смогла побороть свою неуверенность, смогла жить по полной как и мечтала всю жизнь. Всю жизнь мои родители мне твердили, что я должна учиться, ходить в университет, а после выйти замуж и родить детей. Ничего из этого в этом году мне совершенно не хотелось, я хотела быть только рядом с тобой. Вести с тобой наши беспечные разговоры, видеть твою улыбку и слышать твой заразительный смех. Заплетать тебе косички, смотреть с тобой «Завтрак у Тиффани», готовить пирог как тогда, у меня дома на каникулах, помнишь? Больше всего в мире мне только хотелось лежать на твоей груди, и чувствовать, как ты водишь руками по моей спине, чувствовать на своих губах твои губы и обнимать тебя, когда мне только захочется, и чувствовать защиту, которую я даже и представить не могла. Но я не могу. Лиса, я вынуждена выйти замуж за парня, который является сыном генерала моего отца. Мои родители решили, что поступить в престижный Сеульский университет я не смогу, поэтому мне только остаётся выйти удачно замуж. Я долго их отговаривала, ревела и кричала, но они меня не слушали. Я хотела сказать тебе об этом ещё пару недель назад, но когда ты спрашивала, все ли со мной в порядке, видя твоё беспокойство, я не смогла тебе сказать это. Я знаю, я струсила и только мне жить с этим грузом. Но я прошу тебя, Лиса, не ищи меня. Скорее всего, когда ты это читаешь, я уже в другом городе, а может, в другой стране, пока что не знаю, куда нас занесёт. Лиса, я правда люблю тебя всем своим сердцем, и я никогда не забуду тебя. Я буду молиться за тебя, твоих родных и за Джису с Чеён. Я благодарна вам за все, в особенности тебе, моя ЛиЛи. С любовью, Ким Дженни». Я помнила это письмо наизусть, я его миллион раз, наверное, прочитала. Психолог Ким стала поспешно вытирать слезы, а после взглянула на меня. Я не плакала, я просто чувствовала пустоту и смотрела в пол. Я устала плакать. — Что ты сделала потом, Лалиса? — Я не видела смысла абсолютно ни в чем. Я пошла на танцы. Туда, где могу забыть обо всем хотя бы на мгновение. Я ходила на тренировки, а после, когда все уходили, оставалась до 12 часов ночи и танцевала, отрабатывала каждое движение до совершенства. Я тогда от усталости еле волокла ноги домой, но все равно продолжала тренироваться до потери пульса. На выпускных экзаменах я набрала самый низкий балл в школе, поэтому чудо было, что меня вообще выпустили. В университет я поступать не хотела, но под натиском семьи решилась. Из-за моих оценок меня брать не хотели, но когда они увидели, как я танцую они пересмотрели свое решение. Они дали мне шанс, так я и поступила на специализацию танцы. Так и живу, но все эти 3 года мне кажется, что я просто существую. Я поджала губы. Психолог Ким была, видимо, в полнейшем шоке с меня, поэтому назначила сеанс на следующей неделе. Я попрощалась с ней, а после вышла на улицу. Уже было 7 часов вечера. Я поймала такси и поехала домой. Зайдя домой, в гостиной я увидела Джису и Чеён. — Хей, Наллалиса, как дела? — спросила Джису. Я кинула рюкзак на пол и уселась рядом с ними на диван. — Чувствую себя старой тряпкой. — Как это? — спросила Чеён. — Была новая тряпочка по имени Лиса, но потом её надела на швабру девушка по имени Дженни. Она шваброй вытерла мною пол, а после я потаскалась, и она кинула меня в старом сарае тухнуть. Так тряпочка Лиса там и лежит. Вот так я себя чувствую. — По крайней мере, у тебя работает воображение, — Джису улыбнулась, и притянула меня к себе, обнимая, — Мы со всем справимся, Лиса. Все получится.