Я выбираю тебя.

      Весь вечер накануне Бэкхён не находил себе места. Он чувствовал приближение чего-то плохого, чего-то, что не сулило ему мирной и счастливой жизни, поэтому сейчас, находясь в толпе таких же молодых и взволнованных студентов, парень уже не боялся выбора нового игрока, а просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, и без разницы с каким результатом.       Когда три дня назад очередная карта проиграла в поединке на второй арене, её игрок (человек по расе), потративший последние накопления на перекупку, умер вместе с ней. Это стало отправной точкой выбора нового игрока. Властям было без разницы, кто им станет - всё решала случайность: чьё имя выдаст программа, тот и будет нести на себе бремя участия в игре. Никто не отменяет работу, учёбу, мероприятия, просто в один момент все экраны подключаются к одной волне и происходит церемония выбора.       Бэкхён не слушал ведущих, в красках описывающих важность игр и почётность быть их частью, он лишь пустым взглядом смотрел на строку, где мелькали имена бывших игроков, представлявших Землю.       И вот настал момент истины. Ведущие уже видят имя несчастного «счастливчика» и готовятся назвать его, а у Бэкхёна внутри всё обрывается – он знает это имя, поэтому под недоумевающие взгляды своих однокурсников поднимается с места и направляется в сторону охранников, слыша за спиной привычное с детства «Бён Бэкхён, Южная Корея, Земля» и сожалеющие вздохи бывших сокурсников.       Почему бывших? Потому что он больше никогда сюда не вернётся, ведь если и не погибнет в игре, что вообще маловероятно, то проведёт там остаток своих дней. Оттуда не возвращаются.       Его приводят в организаторский центр «Драйва», где он уже бывал в 14, когда становился официальным представителем Земли - процедура, необходимая для прохождения каждым представителям своей расы в определённый возраст.       Сейчас ему 17, и он бы с удовольствием сидел на парах и слушал скучного преподавателя, переговаривался и переписывался бы с друзьями и знакомыми, но он должен быть здесь, слушать от штампованного инструктора (нет, они правда все друг на друга похожи в любом центре, куда ни зайди, как будто клоны какие-то) уже наизусть выученные правила игры и принимать от него же вещи, необходимые игрокам, а заодно прощаться со своими. Когда он погибнет они будут возвращены родственникам, либо игрок может их продать и добавить к своему бюджету.       Так и поступает Бэкхён. Парень продаёт всё, что у него было, и каким-то чудом уговаривает инструктора оставить при себе единственную важную вещь — наручные часы, подаренные ему мамой. Он не может позволить себе продать их или оставить, но, кажется, инструктор не такой уж и бездушный, и в итоге у Бэкхёна остаётся двое часов: форменные являются его материальным бюджетом, а мамины остаются на его руке.       Закончив со всеми необходимыми процедурами, организаторы отправляют парня на арену, вернее в специальный жилой отсек недалеко от неё. Несколько часов в космолёте, проведённые в прострации, пролетают для него незаметно - и вот он уже среди таких же, как и он, игроков.       Кроме него их ещё одиннадцать: одни сидят в своих капсулах и следят за тем, что происходит на арене и с их картами, другие спокойно прогуливаются по территории, выглядящей как родные планеты каждой расы, соединённые в одно целое.       Бэкхёна проводят в капсулу представителя Земли и передают последнюю необходимую ему вещь — серёжку, которая является индикатором игрока и одновременно коммуникатором, позволяющим ему управлять всей техникой, принадлежащей именно ему. В том числе через неё осуществляется связь с картой, у которой так же есть серёжка-индикатор.       Бён решил не откладывать начало игры и вместо того, чтобы осмотреться в своих новых покоях, он надел серёжку и раскрыл игровой экран.       В следующее мгновение свет погас, дверь в капсулу закрылась, и перед парнем появился большой красочный баннер, приветствующий его и содержащий в себе очередной видеоролик — «трейлер» игры, который Бэкхён без промедления закрыл. Тут же появилось маленькое окошко, куда нужно было ввести свой ник или имя –как игроку было удобней. Не сильно задумываясь, Бэк ввёл туда своё настоящее имя. Окошко пропало, и взамен вокруг появились профили карт.       Перед лицом парня промелькнули эльфы, драбки, армары и другие расы, но они не привлекали его внимания, пока взгляд не зацепился за единственного среди них человека.       Мин Юнги, возраст — двадцать, характеристики удручающие: единственное чем он мог похвастаться — быстрая реакция на обстановку и высокая выносливость, вот только во всём остальном сильно отставал от других. По сути, он был самой слабой картой в колоде, но Бэкхён решил выбрать именно его.       Парень не знал, чем именно руководствовался в этот момент. Наверно, он просто вспомнил слова своей мамы, которые она повторяла сыну из года в год: «Не важно, какие бы преграды и беды не были на пути, человечество всегда их преодолевает, Бэк-и, что бы не случилось, не теряй веру в нас, сынок». Одинокая слеза прокатилась по его щеке. За парнем оставалось последнее.       В новом окошке была информация о счёте парня, и дополнительная графа вложений в карту. Без колебаний Бэкхён ввёл туда всю сумму его бюджета, но не успел он подтвердить перевод, как у него всплыло окно чата.

«Карта Мин Юнги переименована в Шуга»

Щелчок. «Шуга: Чувак, это шутка такая?» Бэкхён решил проигнорировать вопрос и, убрав мешающий чат, наконец, подтвердил перевод. Щелчок. «Шуга: Не смешная шутка» Щелчок. «Шуга: Чувак, верни себе деньги» Щелчок. «Шуга: И вообще лучше прямо сейчас перекупи карту» Бэкхён почти никак не отреагировал на выпад и в ответ напечатал лишь: «Бэкхён: Мне терять нечего, но сделай так, чтобы вложение не было напрасным.»       Отправив сообщение Бэк свернул все окна, прежде отключив звук на уведомления, и, не включая обратно свет, на ощупь добрался до кровати и тут же уснул. ***       Юнги привычно дремал в углу небольшой таверны на окраине города-базы — Авраада, единственном безопасном месте на арене.       За последние шесть лет, как его выпустили из центра подготовки, его так ни разу и не выбрали картой, считая слабым звеном. На удивление, даже игровой персонал успевал подтрунить над ним. Поэтому он и нашёл этот уголок, в котором зависает, иногда корябая что-то в своём блокноте, мыча под нос случайную мелодию или просто дремля, и даже в наглую отсыпаясь. Иногда приходится всё же выходить из любимого тёмного уголка и искать хоть какой-нибудь заработок, чтобы не только поспать, но и поесть.       Вдруг лёгкую дрёму прерывает громкий щелчок, прозвучавший, казалось, где-то в глубине головы. Тут же раскрыв глаза, Юнги уткнулся взглядом в яркое окошко с полем для ввода имени или никнейма карты. Пребывая в хорошем таком шоке (ахуе вернее сказать, хоть и менее культурней), Юнги дрожащей рукой ввёл давно придуманное прозвище Шуга. Не успел он подтвердить своё новое имя, как перед ним появилось окно с информацией о его вступлении в игру и сводке о владеющем им игроке и сумме на его счету. — Чувак, это шутка такая? Блынь. Рядом с информационным окошком появилось окошко чата, где высветилось его обращение, но оно осталось без ответа. — Не смешная шутка. Тишина. — Чувак, верни себе деньги, — прошипел Шуга и добавил. — И вообще лучше прямо сейчас перекупи карту. Блынь. «Бэкхён: Мне терять нечего, но сделай так, чтобы вложение не было напрасным.» Юнги передёрнуло, и он уже хотел ответить ему всеми знакомыми нелестными выражениями, но вырвалось лишь: — Блять?       Бэкхён больше ничего не писал. Шуга ещё пару раз обратился к игроку, но всё в пустую, поэтому он просто отключил чат и оглянулся. «Отлично чувак, ты дал мне бабло и оставил на произвол судьбы… замечательно!»       К счастью в таверне было тихо и спокойно, никто из немногочисленных посетителей не обратил на него внимания.       Отключив всё звуковое сопровождение парень встал и тенью проскользил к выходу. Так же бесшумно и незаметно пробравшись к центру Авраады, он зашёл в самый дорогой магазин инвентаря и амуниции.       А что? Есть деньги — надо тратить. А денег отвалило немало. Бэкхён, вероятно, всю жизнь копил, а теперь ему и не надо.       Может Юнги и считал своего игрока слабоумным и безбашенным придурком, но сам не был бессовестным и безразличным уродом. Он мог бы пойти и повеселиться на все деньги в ближайших апартаментах и сдохнуть от алкогольного и наркотического отравления, но вместо этого парень уже пару часов разгуливает по лавке в поисках лучшего для выживания снаряжения.       Новый блокнот, кошелёк, лёгкая броня и неброская одежда, чёрный балахон и камуфляжная накидка, арбалет, пара коротких клинков, короткий меч (грёбаная средневековая человеческая тематика), ножны на спину, чтобы не мешали при беге, куча лекарств и облегчённое альпинистское снаряжение… и вон тот плеер с наушниками (а почему бы и нет).

Теперь он готов.

      Не к великолепному и захватывающему приключению конечно, но выживание дело хитрое, да и местность обязывает иметь подобный набор. Денег хватило, но впритык, так что ночевать пришлось возвращаться в любимую таверну на окраине.       Быстро перекусив супом с мясом, Шуга спрятался в своём тёмном углу и уснул, прежде отправив последнее на сегодня сообщение Бэкхёну: «Ты глупый и безрассудный ребёнок, но я постараюсь найти отсюда выход для нас обоих.» *** — Думаешь, это правильный выбор, — парень стоял на балконе своих покоев и вглядывался в бесконечный космос вокруг. Его кудрявая чёлка слегка прикрывала тёмно-карие глаза, отражавшие в себе мириады звезд, — мы не знаем, что из этого получится, а ты готова вложить в них такую сумму. — Они отчаянные ребята, — длинноногая, высокая и безумно красивая девушка сидела на краю небоскрёба и вглядывалась в искусственный город, который заставили действовать так, как надо, но он превратился в центр похоти, разврата и жестокости. Её волосы развевались на ветру, почти не открывая лицо, но это было не нужно, чтобы понять одно — она не человек, она эльф, а эльфы – те ещё прохвосты. — Уверена, что они справятся не хуже нас на своей арене, они могут помочь нам, это важно! — Надеюсь, что ты права… Мы же сможем найти отсюда выход? — Мы же Y&C! У нас всегда всё получается, — тонкие губы растянулись в улыбке.