Музыкальная шкатулка

      Рождество приближается. Вся академия стоит на ушах в преддверии праздника, строя планы на главный вечер декабря.       Общежитие класса 1-А постепенно начинает украшаться. Каминари уже успел развесить четырехцветную новогоднюю гирлянду на все окна по периметру общего этажа таким образом, что огоньки моргающих лампочек в кампусе видно с верхних этажей в школе. Ашидо умудрилась успеть закупиться конфетти и хлопушками, местонахождение которых не желает выдавать даже своему назойливому собрату по пакостям. Остальные ребята так или иначе тоже участвуют в этом. Сколько упорства потребовалось Киришиме, чтобы вытолкать Бакуго на улицу, чтобы вылепить красивые снежные фигуры возле крыльца дома. Сколько оров пришлось выслушать каждый раз, когда Бакуго не удавалось вылепить с первого раза свой идеал, столько же раз и взрывали неудавшуюся попытку в скульптурное дело. Но оно того стоило. По крайней мере так думал хотя бы Киришима, когда добился неоднозначной реакции у одноклассников во время показа результата. «Это… морской еж?» — задумчиво спросила первой Тсую. «КАКОЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЕЖ, А, ЗЕМНОВОДНАЯ?» — незамедлительно, но предсказуемо ответил ей Бакуго. «Это мрачная абстракция неприступной души…» — изъявил свое предположение Токоями. «ЭТО ВЗРЫВ, ТУПЫЕ И СЛЕПЫЕ ВЫ ПРИДУРКИ!» «Без обид, но взрыв обычно изображают столбом дыма с овальным облаком сверху… а не шестиконечной несимметричной звездой.» — усмехнулся Серо. «ЭТО ИСКУССТВО, Я ТАК ВИЖУ.»       Чуть позже было решено без ведома Бакуго вылепить рядом каких-нибудь морских обитателей, поэтому через некоторое время за кустами аллеи входа в общежитие стояли снежная акула, морской котик и дельфин.       Изуку был рад приближающимся датам как никогда. Скоро он сможет отблагодарить всех людей, которые его поддерживали на протяжении практически всего времени со своего поступления в Юэй: Маму, Всемогущего, учителей, друзей, одноклассников и Шото.       Изуку соврал бы, если бы сказал, что не приготовил подарки, в частности, для абсолютно каждого еще полгода тому назад. Еще тогда в его голове восторженно билась мысль о том, что он впервые завел друзей со времен начальной школы, поэтому упускать шанс постараться ради их улыбок было бы оскорбительно для самого себя.       А уж оставлять без подарка Шото-куна, пожалуй, было бы полным святотатством. Изуку долго не мог придумать, что может понравится такому парню, как Тодороки. Это точно не сладости, особой любви он к ним не питает. Изуку узнал об этом, когда они с классом отмечали Хэллоуин и ходили колядовать в ближние жилые районы по разрешению Айзавы-сэнсэя. Он не проявляет особого интереса к какому-либо виду хобби, кажется. Если не брать в расчет пару деревьев бонсай, которые он выращивает в своей комнате.       Однако… Шото-кун кажется Мидории очень милым. Всегда казался, с того момента, как они начали поддерживать близкий контакт. С ним наедине Мидория не чувствует своей привычной скованности или нервозности при нахождении в любой компании. Умиротворяюще, если описывать его влияние на моральное состояние Изуку кратко. Он как будто персональное ходячее успокоительное. Проводя время с ним, Изуку ощущает теплую безмятежность души. Поэтому это все усложняло. Мидория просто не представлял, как показать свои чувства через что-то материальное.       До тех пор, пока…

***

      Рождественская классическая музыка разносилась из динамиков колонок телевизора в гостиной. Все носились из комнаты в комнату, каждый готовясь по-своему в этот шумный праздник, который класс решил провести вместе.       С кухни доносились громкие возгласы и смех, девочки во главе с Сато занимались праздничным ужином, поэтому запахи еды и специй уже успел почувствовать каждый, кто находился в доме, независимо от того, насколько далеко он находится от нижнего этажа.       Каким бы веселым праздник не был, все согласились, что хотя бы его половину нужно потратить на праздничный ужин, так что каждый одноклассник поучаствовал в его организации. Урарака, Иида и Мидория, скажем, занимались сервировкой. Ну, а Тодороки прямо сейчас грел для всех какао.       Он задумался обо всем и ни о чем одновременно, пока занимался напитками. О том, как ему здесь уютно, в отличии от домашней обстановки. О комфорте своей комнаты, которой впервые в жизни занялся он сам, а не его отец решил за него, какие вещи могут быть у Шото, а каких быть не должно. Думал о друзьях, которых он обрел за все то время после проведения спортивного фестиваля, об их поддержке и понимании. И об Изуку.       Его улыбчивом и добром Изуку, который своей заботой пробил ледяную корку его сердца и окружил теплом своей ласки, которая греет его изнутри лучше собственной причуды. О школьных буднях, которые они проводят вместе. О мимолетных взглядах и улыбках украдкой на занятиях. О признании в любви, которое случилось прямо посреди тренировочного матча на уроке. Да-а, тогда это знатно сбило весь его боевой настрой, позволив вражеской команде одержать верх. Но он об этом не жалеет нисколько.       Тодороки, естественно, уже приготовил для Изуку подарок. Какой именно — знают все как «дважды два». Он уверен, что он не единственный в классе, кто знает о невероятно безумном коллекционировании мерчендайза Всемогущего у своего парня. И далеко не последний, кого тот одарит в этот вечер своей лучистой благодарной улыбкой.       Рассадка за столом была определена самим старостой. Он посадил каждого таким образом, чтобы тот был отрезан от своей обычной компании, на которые делился их класс, и общался с кем-то, с кем нечасто сам заводит беседу. Именно так было решено еще больше сплотить их дружный класс. И разумеется, Шото отсадили на другой конец стола, как можно дальше от Изуку. Иида умеет рассуждать здраво, и определенно в курсе, что голубки не отлипнут друг от друга, если позволить им начать ворковать сейчас.       Вокруг Шото сидели Тоору, Минеда, Катсуки и Кода. Тоору уже увлеченно обсуждала, ну, или по крайней мере, делилась своим мнением о празднике с Кодой. Бакуго, судя по нервному тику, едва ли сдерживался, чтобы не испортить всем ужин. А Минеда скучающе ковырялся в тарелке с салатом. Однако странее всех из них вел себя Тодороки, который просто залип, таращась в сторону Мидории.       Его заливистый смех эхом разносился по всем потаенным уголкам сознания, запечатляя эту милую картинку в памяти как можно более детально, для того, чтобы в нужные моменты проигрывать это воспоминание перед глазами и чувствовать то же приятное, тягучее как мед, тепло, которое разливается по нему в этот момент. Его окружили Сато, Мина и Момо, где в их беседе Мина сейчас выступала инициатором разговора, и, возможно, рассказала какую-то шутку, которая так сильно развесилила Изуку. — Тодороки… Эй, Тодороки! — услышал он голос справа от себя.       Придя в себя, он повернулся и вопросительно поднял бровь, глядя на Минеду. — Я в курсе, какие у тебя планы на вечер и согласен помочь тебе исполнить их в реальность как можно быстрее… Если ты согласен оказать мне взамен небольшую услугу.       Взгляд Шото тут же начал выражать враждебность, но прежде чем он сформировал несказанную мысль, его перебили. — Ничего такого! Честно! Просто послушай, мы…

***

      Изуку всегда знал, что Ашидо — очень открытый человек, но сегодня для него оказалось сюрпризом то, что она еще и умеет очень тонко, но забавно шутить по ситуации. Кто ж знал, что каламбур о распорядке дня Ииды так его рассмешит, несмотря на все его уважение к другу. Даже Яойрозу-сан оценила!       Хотя идиллия продолжалась недолго. Он услышал звук битого стекла в стороне и болезненное шипение. — Бог ты мой! Тодороки, это вышло случайно, я не хотел! — в ужасе завопил Менеда, размахивая руками в разные стороны.       Тодороки держался за голову и, может быть, у него шла кровь. На полу валялись осколки бывшей кружки, в которой некогда было какао. Со вздохом Мидория подскочил, опрокинув на пол свой стул, и подбежал к Тодороки. — Шото-кун! Где ты поранился? Голова кровит? Сильно болит? — не успевая дышать, взволновано затараторил Изуку.       Тот только отнял руку от головы, открывая глаза и с мольбой глядя в ответ на все вопросы. Он пытается подняться, но сразу оседает на плечи Изуку, снова держась за голову с правой стороны. — Что произошло?! — громко задал вопрос Иида. — Богом клянусь, я просто очень резко повернулся, но не думал, что ударю своей кружкой Тодороки по голове! Мне очень жаль! — задрожал Минеда, виновато прикрыв руками рот. — Надо быть осторожнее, Минеда-кун! Ты знаешь какие тяжелые несчастные случаи могут произойти в такой ситуации?! — упрекнули его. — Пойдем наверх, Шото-кун. У меня в комнате аптечка лежит. — подхватив под плечи парня, Мидория кивнул своим одноклассникам и побрел из комнаты в сторону лифта на верхние этажи. «Сработало. А Тодороки неплох в сотрудничестве!» — подумал Минеда, пересаживаясь на место Шото, возле Хагакурэ, после того, как убрал осколки стекла с пола.

***

— Сколько пальцев я показываю? — мягким тоном спросил Мидория, стоя перед Тодороки, сидящем на его кровати. — Их два. — уверенно ответил Шото, используя ледяную причуду в качестве компресса на ранке с правой стороны головы. — Голова кружится? Тошнит? — Нет. Не переживай, я уже хорошо себя чувствую. Меня лечит уже то, что ты первый решил помочь. — тихо отвечает Шото, ерзая на постели. — Ну, раз крови все-таки нет, и, вероятно, сотрясения тоже, тогда…       Изуку заливается румянцем, подходит ближе, садится рядом и обнимает его, заводя руки за шею. — Ты напугал меня до чертиков! Я уже был готов использовать причуду и бежать на всех парах с тобой на спине к Исцеляющей Девочке. — Иногда мне кажется, что с этой потребностью всех спасать тебе было бы лучше работать в скорой помощи. — обхватывает Тодороки обеими руками его талию, отменяя ледяную причуду.       Ему хихикнули в ухо. — Работа героя включает и это тоже, не забывай. А также… Обнаружение потенциальных угроз. — уже игривым тоном сказал он.       По спине Шото прошлась волна мурашек. — О чем это ты? — Актер из тебя так себе, Шото-кун. Не недооценивай мое зрение, я все видел.       И тут Шото понял, что придется искать оправдание перед началом небольшой лекции о целях самовредительства. — Это выглядело совсем не так, как можно было подумать… — Не оправдывайся, я же знаю что ты весь ужин смотрел на меня! — засмеялся Изуку, сильнее прижимаясь к плечу Шото, у которого от каждой вибрации все внутри переворачивалось с ног на голову. — Периферическое зрение у меня развито хорошо, и твой обжигающий взгляд я ощущал очень явно. — Это потому, что я скучаю по тебе. — печально выдохнул Тодороки. — Скучаешь по мне?.. — смутился Изуку, отстраняясь и растерянно глядя в гетерохромные глаза — Мы же живем и учимся все вместе. Мы практически неразлучны, почему ты скучаешь? Что-то не так? — Я все еще хочу как можно больше времени проводить с тобой. Я требую свою ежедневную порцию тебя. — решительно потребовал Тодороки, расставив руки по бокам от шокированного Мидории. — Как можно больше?.. — отодвинулся он немного дальше от чужих ладоней. — Может, будем вместе бегать на утренних пробежках? — Больше. — снова придвинулся к нему Шото. — Тогда, будем смотреть во все свободные вечера фильмы у друг друга в комнате? — уже прижался Изуку к своей подушке у изголовья кровати. — Больше, больше. — навис над ним Тодороки. — Куда ж еще больше! — паникующе закрыв глаза, возразил покрасневший Мидория.       Тодороки резко двинулся вперед и вцепился в губы парня, проникая в рот возмущенного, но позволяющего это Мидории, кусая губы того, в рваном поцелуе. Мгновение, и эта сладость момента усмирила в нем все, что не давало ему покоя весь праздник. Медленно отстранившись, он поднял на Изуку глаза и, словно зачаровывая, прошептал: — Еще больше.       И, хотел было снова наклонится, чтобы продолжить начатое, но упал на пустое место с подушкой перед ним и изумленно открыл глаза, оборачиваясь на вскочившего Мидорию. — Тогда… У меня кое-что есть для тебя. — сверкнув своей фирменной улыбкой, направился он к шкафу.       Недолго повозившись, он достал коробку в красивой бордовой оберточной бумаге, перевязанной блестящей голубой ленточкой. Она была небольшой и квадратной, и ее вполне можно было удержать в одной руке, поэтому Тодороки заинтересованно слез с кровати на ковер, где присел Изуку, когда ему в руки вручили подарок. — Счастливого Рождества, Шото-кун! — поздравил его Изуку, продолжая кружить ему голову своей обворожительной улыбкой и ярким блеском изумрудных глаз.       Тодороки плавно развязал ленту, убрал шуршащую обертку подальше, и, наконец, открыл коробку. В ней лежала темно-зеленого цвета деревянная резная шкатулка. Чем-то напоминала старый ларец для украшений его мамы. — Это музыкальная шкатулка.       Он удивленно провел рукой по крышке шкатулки и открыл ее. Внутри она была пуста, но с первых же секунд комната наполнилась звуком нежной простой мелодии. — Я думаю, ты прав… Мы все еще недостаточно проводим времени вместе. Я все думал… Что бы тебе такого подарить? — Мидория нервно начал оттягивать край своего теплого красного свитера с оленятами. — Мы встречаемся уже около полугода, но я не смог ничего придумать, так как не смог вспомнить какими хобби ты бы мог увлекаться. Мне очень стыдно, что я так плохо подготовился и… — Ты снова бормочешь.       Изуку остановился и с громким хлопком ударил себя пару раз ладонями по щекам. — В общем, и тогда мне пришла идея о музыкальной шкатулке. Ты говорил, что у тебя часто бывают ночные кошмары, поэтому я решил сделать ее для тебя, чтобы ты мог включать ее перед сном и спокойно засыпать. Мелодию и механизм помогла подобрать Джиро-сан, она хотела чтобы я упомянул ее, хах… Она самодельная и я вырезал ее всю прошедшую неделю. Как тебе? — с надеждой спросил его Изуку, сжав пальцы, лежащие на коленях, в замок.       Красивая колыбель все это время лилась и лилась своим потоком звонких нот, не заканчиваясь, и каждый раз начиная звучать снова и снова. Тодороки казалось это весьма символичным. Их любовь, она как эта мелодия. Такая гармоничная и бесконечная, в ней они каждый раз узнают что-то новое друг о друге и узнают еще много, ведь впереди у них еще много времени на это и даже чуточку больше, чем можно было бы мечтать, строя карьеру про-героя. — Спасибо, Изуку. Она просто чудесна... Я люблю тебя, Счастливого Рождества. — со всей благодарностью, на которую он только мог, поздравил его Шото, тянясь за еще одним поцелуем к зардевшему, но так знакомо улыбающемуся Изуку.