Сводные братья

— Ты дурак! — Надо мной склонился Лёшка, его лицо было перекошено от злобы и беспокойства. — А если бы твоя мама узнала, думаешь, ей бы это понравилось, что её единственный ребёнок, решает свои проблемы с помощью наркотиков, пусть и таких лёгких? Я смотрел на него угрюмо, не выдержав взгляд, отвернулся, он был прав, это не решало проблем, но так, мне казалось, будет легче. — Мне было очень хреново... — Я посмотрел в окно, главное, не встречаться с ним взглядом. В общем, кто не въехал в ситуацию, мой сводный брат, поймал меня в школьном туалете с небольшой дозой «Плана», это лёгкие наркотики. — Зачем тебе это? — Его голос перешёл на шёпот, он осторожно присел рядом. — Димка, ты ведь мог мне всё рассказать, мы же братья и дружим с детского сада. Я кивнул, из глаз предательски потекли слёзы, Лёшка осторожно меня обнял и нежно поцеловал в висок. — Не могу я рассказать... — Почему? — Мы, обнявшись, сидели на грязном подоконнике, и в туалете. Его тёмные глаза смотрели на меня испытывающе. — Это... это слишком личное... — Личное! — Он даже с подоконника вскочил. — А когда я с очередной девчонкой... потом делюсь впечатлениями, это не личное! — Ты не поймёшь... не правильно это... — А ты попробуй, быть может, и я пойму! Хорошо, что в школе никого не было, а то впаяли бы нам штраф, за неподобающее поведение. — Я... я... мне парни нравятся... — Я снова чуть не плакал. — Оу... и как давно?.. — С седьмого. К нам тогда новенького привели, Дениса, сам я тогда не понял, но... — я развёл руками, — так получилось. — Пойдём домой, мне обмозговать надо. — И мы вышли из туалета. Прошло три года. Мы с Лёшкой живём теперь вместе. Вы не подумайте ничего такого, просто моя мама и его отец разругались в пух и прах, так что мы решили пока пожить в квартире, доставшейся мне по наследству от бабушки по папиной линии. Пока наши предки мирятся. Вечером, как обычно, нацепив очки, я сидел в большом зале, читал очередной роман современных писателей. Хрень полная, если честно. Отложив книгу и сняв очки, я закрыл глаза. С того памятного дня многое изменилось, и Алексей, такой сильный, красивый, весёлый, стал уделять мне больше времени, фактически вырывая меня из бездны отчаянья и меланхолии. Он помог мне разобраться в себе и принять таким, какой я есть... Хлопнула входная дверь, заставив вздрогнуть, это пришёл Лёшка. — Пр-р-р-ривет! — Он ввалился в комнату, плюхнувшись на кресло. — Ты что пил? — Я, прищурившись, внимательно посмотрел на него. — Я и тебе принёс. — Он достал из рюкзака бутылку советского шампанского. — Ты же знаешь, я не пью шампанское. — Тю-ю... не будь занудой. — Улыбнулся во все тридцать два Лёшка. — А я думал, что мы отметим повышение на работе и удачно сданную сессию. Я улыбнулся в ответ, никогда не мог отказать своему любимому брату. Год назад я понял, что испытываю к нему не просто братские чувства, я по-настоящему люблю его. — Ну хорошо, сейчас принесу бокалы, и мы отметим, — вставая с дивана, проговорил я. Пока ходил на кухню, за фруктами и бокалами, из зала послышалась музыка. Входя в комнату, я увидел, как Лёшка, сидя в кресле и закрыв глаза, тихо подпевает, и улыбнулся. — А почему ты друзей не пригласил, как обычно? — Да ну их... — Он, открыв глаза, наблюдал, как я расставляю всё на журнальном столике. Бутылку я подал ему, не умею я шампанское открывать, наши пальцы соприкоснулись, дыхание тут же сбилось, слишком сильно я его хочу и слишком давно у меня никого не было. Бутылка открылась с тихим хлопком, Лёша тут же разлил шампанское по бокалам. — Выпьем, Димка, за то, чтобы самые безрассудные наши желания сбывались. — И залпом выпил свой бокал, я последовал его примеру. Примерно к двум часам ночи мы приговорили на двоих пять бутылок. В голове шумело так, что казалось, этот шум слышен даже соседям за стенкой. Брат сидел рядом со мной на диване. От выпитого шампанского и его близости кружилась голова, хотелось поцеловать его глубоко, сильно, страстно, до дрожи в коленях, до онемения губ... Я тряхнул головой, сдерживая себя. — А у тебя сейчас есть кто-нибудь? — Тебе это зачем? — Я осторожно отпил глоток. — Ну должен же я знать, имеется ли у моего братишки личная жизнь... — Нет. С последним расстался полгода назад, опережая твой вопрос, отвечаю, мы не сошлись характерами. — А как это — спать с парнями? Мои брови поползли вверх от удивления. — Тебе это зачем? — Да просто спросил, интересно же. — Он откинулся на спинку и прикрыл глаза, глубоко вздохнув, я залпом допил шампанское. Тишина умиротворяла. — Ладно, надо всё убрать, да спать ложиться. — Я решительно встал, не люблю, знаете ли, беспорядок. Лёшка продолжал сидеть с закрытыми глазами. На кухне я прислонился горячим лбом к холодному стеклу, это помогло, хоть и не сильно, прийти в себя. Мой брат для меня табу. Пока занимался аутотренингом, не заметил, как на кухне был уже не один. Лешка резко развернул меня к себе. Поцелуй вышел страстный, глубокий, с лёгким привкусом алкоголя на губах. Мы стояли посреди кухни и целовались, переплетая языки, кусая губы. Жадные руки блуждали по телу, пытаясь запомнить каждую клеточку столь желанного тела. Оторвавшись от губ, я сместился лёгкими поцелуями от скулы к шее, прикусывая более чувствительные участки и тут же их зализывая. Лёшка дрожал в моих руках, его стоны становились всё более развратными, заставляя меня терять остатки самообладания. Схватив за талию, я посадил его на обеденный стол и снова припал к губам, одним движением разрывая рубашку. Терпения не хватало на пуговицы, которые теперь весело скакали по полу. Получив доступ к груди, я тут же припал к одному из сосков, втянул в рот, поигрывая языком и чуть покусывая. Второй я пока ставил без внимания, почти невесомо проведя рукой по животу, очерчивая пупок. Мышцы под моей рукой резко сократились. Заставляя Лёшку изумлённо втянуть в себя воздух, поиграв с соском, мои губы вернулись к его, рука же продолжала двигаться дальше, вниз, пока не наткнулась на внушительный бугорок, я слегка погладил его и легонько сжал. Лёшка тут же задвигал бёдрами, пытаясь усилить контакт. От штанов и нижнего белья я освободил его довольно быстро. Пристроившись между стройных ног, выцеловывая живот, языком лаская пупочную впадинку, сам я был на грани, но желание доставить удовольствие столь любимому человеку сдерживало меня. Спускался ниже, пока подбородком не коснулся вставшей плоти. Почти уложив Лёшку на стол, я поцеловал внутреннюю сторону бедра, слегка кусая. — Димка, не могу больше... трахни меня... умру... — Лёшка стонал, не переставая. Пережав его член у основания, я наклонился и лизнул выступившую смазку. Покружив языком вокруг головки, осторожно втянул её в рот, чтобы тут же выпустить, и снова заглотнул, но на этот раз почти до конца, расслабляя мышцы горла и сделав пару глотательных движений. Лёшка был на пределе. Отстранившись, я быстро избавил себя от одежды, закинув его ноги себе на плечи и глядя почти на невменяемого Лёшу, принялся разрабатывать его, благо масло сливочное я умудрился оставить на столе. Первый палец вошёл довольно-таки легко, пошевелив им, я принялся имитировать движение, не забывая при этом ласкать его член. Второй палец заставил его поморщиться, но я, заглотнув глубже его член, стал нежно скользить по плоти, лаская языком чувствительную головку. Растягивая на манер ножниц, пытаясь найти точное расположение простаты, этот комок нервов мог принести просто нереальные ощущения. Наконец поняв, что ещё чуть-чуть — и я сам с позором кончу, вытащил пальцы, приставляя головку своего члена к его растянутому колечку. Первый толчок, и головка прошла сквозь сжатые мышцы. Лёшка задышал чаще, я остановился, стараясь унять своё сердце. И собрать остатки здравого смысла. Наконец тело подо мной расслабилось и нервно поёрзало, я сделал ещё один толчок, проникая почти до середины. Выждав ещё минуту, начал раскачивать бедрами. Идёт тяжело. Через пару движений стало легче, я проник до конца, отпустил его ноги и, почти ложась на него, изменил угол проникновения, пытаясь найти то самое. Чуть приподнялся на локтях и снова изменил угол. Тут Лёшку словно током шибануло, он сладко застонал. Я понял, вот оно, и, почти не сдерживая себя, вбивался в него, насколько позволяла его теснота. Целуя его, куда попаду, и входя глубже, резче, ничего вокруг не замечая, кроме выгибающегося подо мной тела. Ноги Лёшка закинул мне на талию, сцепляя их за моей спиной, притягивая к себе ещё ближе, усиливая контакт. Конец разрядки не заставил себя долго ждать, перед глазами всё поплыло, превращая в один разноцветный калейдоскоп. Я лишь чудом уловил, что Лёшка тоже кончил, так и не притронувшись к себе. Пульсация его нутра, вокруг моего члена, была непередаваема. Лёжа на парне, я чувствовал, как он меня обнимает, легонько поглаживая меня по мокрой спине, сил подняться не было, дыхание было рваным. Несколько минут спустя, восстановив дыхание и выровняв пульс, я поднял голову и нежно прикоснулся к его губам. Он тут же приоткрыл рот, впуская меня внутрь. Так мы и лежали на обеденном столе, лениво целуясь, пока я не почувствовал, что моя плоть, оставшись внутри, снова начинает твердеть. Я поспешно вытащил член, зная, что ко второму раунду Лёшкина задница точно не готова. — Надо ванну принять, а то я чувствую, как твоя сперма по моим ногам бежит, да и стол, боюсь, второй раунд не выдержит. Хорошо, что посуды никакой не было, — осторожно слезая со стола, проговорил Лёша, хитро посмотрев на меня. — И ещё, Димка, я тебя люблю. И пока я приходил в себя от его признания, он скрылся в ванной комнате. Улыбнувшись, я понял, что теперь в нашей жизни всё будет хорошо. — Я тебя тоже очень люблю!!! — И я знал, что он услышал, даже сквозь шум воды.