Прогрессивный человек

Несмотря на всю свою привычную беспокойность, в эту ночь Лютик спал довольно крепко. Вряд ли бы он услышал шаги или роющие землю кабаньи копыта, случись они поблизости, но одно «но» все же нарушило его сон. Неприятный резкий запах полыни лез в нос, кажется, раздирая его горечью изнутри, так что Лютик чихнул и, ударившись лбом о лежавшую рядом лютню, проснулся. Обычно он считал себя человеком прогрессивным и все такое. Толерантным, так сказать, ко всему и всякому. Спросонья же Лютик не то что не был прогрессивным человеком — его и человеком-то назвать было сложно, в такие моменты голова его работала даже хуже, чем когда он бодрствовал. Ощущение, что кто-то стоял за его спиной — а спал Лютик, разумеется, на боку, обнимая лютню, как самую дорогую в его жизни леди, — и осознание, что этот «кто-то» вполне определенно тянул к Лютику загребущие руки, были крайне неприятны. Для непроснувшегося Лютика — вдвойне неприятны, поэтому он, недолго думая, со страху схватил первый попавшийся крупный камень у своей головы и с разворота швырнул его в голову незнакомца. Послышался тупой удар, потом — тихий вздох, и Лютик поспешно попытался вскочить. Сделать этого ему не позволила когтистая ладонь, несильно, но крепко сжавшая плечо, и именно в этот момент глаза Лютика начали привыкать к ночной темноте. В один момент ему стало и страшно, и стыдно. Кажется, про что-то такое Регис говорил — что люди подсознательно боялись тех, кому ночь была роднее дня, а потому приписывали таким существам кучу других своих страхов. Проблема во всем этом крылась еще и в том, что Регис действительно мог убить Лютика, ведь в одном все страшилки людей были правы: вампиры питались кровью, и от этого было ну никуда не деться. — Тише, Лютик, — тихо произнес Регис. В его голосе Лютик не услышал ни злобы, ни угрозы, ни раздражения от того, что Лютик приложил его камнем в висок. Лютик на его месте был бы ужасно зол. О чем немедленно бы доложил всему миру. — Р-Регис?.. — пробормотал Лютик. Глаза его перестали смыкаться в тот же миг, когда он понял, что «незнакомец» оказался Регисом, а вот язык еще немного заплетался. — У тебя во сне повязка спала, надо поменять, — достал свободной рукой из своей торбы Регис бинты. Наверное, это были бинты, Лютик видел в темноте довольно-таки посредственно. А если судить по взгляду Региса, который Лютик чувствовал на себе, для него ночная чернота не представляла ну вообще никаких проблем. Ну, это было и логично. Лютик осторожно потрогал голову. Да, действительно: повязка съехала, видимо, от того, что Лютику снились две молодые трактирщицы, о прелести которых он активно терся в тот самый момент, когда чихнул из-за полыни. Скорее всего, в мире реальном он точно так же терся о свою руку, заставляя туры повязки сползать все больше и больше. — Надо? — переспросил Лютик, все больше просыпаясь. — Да. Если перекатишься во сне на землю, она попадет в рану, возникнет заражение, — мягко пояснил Регис, — и будет хорошо, если рана просто нагноится, а не разовьется столбняк. Столбняк — вещь крайне неприятная, а для людей и смертельная... — Я понял, — оборвал его Лютик шепотом и, набрав в грудь побольше воздуха, отвернулся от Региса. Да. Он просто пришел ночью к Лютику, чтобы проверить его повязку. Стоял над ним и смотрел. Так все медики делают. Забота о ближнем превыше естественных нужд. Это было абсолютно нормально. Конечно же, в голове Лютика стоял громкий и надрывный крик: «Да ни черта это не нормально!», но поделать со сложившейся ситуацией он ничего не мог. Как и с тем, что руки у Региса были нежные. Не такие, как у девиц — будь то девицы кметские или же высокородные белоручки, — а по-другому нежные. Касался он Лютика осторожно, и тот даже не чувствовал боли. Только слабое тепло, ласку и... Как будто Регис был не чудовищем, а добрым дядюшкой, который заботился о собственном племяннике. Регис Лютику годился, наверное, не только в дядюшки, но и в дедушки. Лютик предпочитал не думать об этом, но мысли, словно назойливые мухи, лезли в голову. В какой-то момент Лютик явственно ощутил Региса у себя за головой, вновь стало страшно, но тот ничего не сделал. Только вздохнул. Лютик нервно сглотнул: вспомнил, как, перевязывая его в первый раз, Регис сказал, что у его крови сладкий запах. Воспоминание портило и то, что произошло после этой его фразы. Ну, а с другой стороны, Регис еще никому не причинил вреда. Более того — у Лютика складывалось отчетливое впечатление, что без него они бы все долго не протянули. — Регис... — прошептал Лютик, стараясь не будить спавшего рядом Кагыра излишне громким голосом. Регис поспешно ответил: — Еще секунда, и я закончу, — и правда, он управился очень быстро. Лютик даже не заметил, как Регис сменил бинт — настолько точны и приятны были его руки, ловки и ласковы движения. Новая повязка сидела на голове Лютика крепко, но не причиняла дискомфорта, и теперь-то он мог быть уверен, что за ночь она никуда не денется. Лютик резко обернулся. Регис передвигался бесшумно, и это тоже заставляло Лютика чувствовать себя не очень хорошо. Будто что-то дергало его за нервы в груди, наверное, это был инстинкт. Как кролики навостряют уши, понимая, что рядом волк. — Спасибо! — пробормотал Лютик, щупая новую повязку, а потом вдруг вспомнил. — Регис, я... Прости, что ударил тебя... Регис выдержал секунду молчания, а потом ответил: — Хорошо, что это был камень, а не лютня. Сдается мне, она тебе важнее жизни, если бы она сломалась... — Тоска моя была бы неутолима, да. Лютня моя эльфская, ни у кого другого такой нет! — поучительно поднял палец Лютик, а потом, опомнившись, неловко улыбнулся. Улыбки Региса в темноте он различить не мог. — В любом случае... Я ударил довольно сильно, так что, наверное, тебя тоже нужно перевязать?.. — Не нужно, — мягко ответил Регис, — не волнуйся, все хорошо. — Нет, я настаиваю! — взыграло благородство у Лютика в груди. На самом деле, скорее всего, пониже груди, да еще и с другой стороны тела, но такая конкретика его не волновала. — Я причинил тебе вред, а ты лишь пытался помочь мне! Позволь мне тебя перевязать. Регис, казалось, замешкался. Это был первый подобный момент за все дни, что Лютик и остальные провели в его компании. Посему Лютик решил воспользоваться моментом и проявить настойчивость. Как бы Региса он по своей «людской натуре» не опасался, все же неловко вышло. А Лютик считал себя человеком слова и дела. Когда это не касалось милых дам, конечно, там все становилось куда сложнее. Регис дамой не был, так что выход казался очевидным. Усадить Региса на свою подстилку для сна и отобрать у него бинт оказалось не так сложно, как Лютик думал. Вероятно, потому что Регис решил не сопротивляться и поддаться благородному порыву Лютика. Тот же, убежденный в правоте своих действий и помня, куда зарядил камнем — от души же зарядил! — сосредоточенно, даже высунув язык от сложности действий, намотал бинт на голову Регису. — Лютик, это крайне... — Нет, я все-таки настаиваю, — делая еще оборот, оборвал его Лютик. — Я себя крайне скверно чувствую из-за этой неловкой ситуации, так что не хочу, чтобы и тебе было скверно. А вдруг у тебя будет столб... Ня... — У меня не может быть... — Регис, прошу, — шикнул Лютик, и вампир наконец-то замолк, позволяя ему закончить. Сунув край бинта под пару слоев, Лютик довольно сложил руки на груди. А потом он уже ничего не помнил, потому что завалился спать в обнимку со своей лютней. Утром Мильва с удивлением смотрела на растрепанного Региса, волосы которого — и без того далекие от совершенства, но обычно все же аккуратно уложенные, — торчали клочками из-за странной, кривовато-косой повязки на его голове. — Это что? — спросила она без обиняков. Регис неловко улыбнулся, пытаясь стянуть с себя слои бинтов. Конечно, он быстро от них избавился, да только волосы, примявшиеся и, наоборот, сбитые клочками из-за слоев повязки за ночь, так и остались глупо торчать в разные стороны. — Лютик пытался оказать мне первую помощь. Это, конечно, крайне мило с его стороны, но... Мильва фыркнула и покосилась на Лютика, который отошел от костра к лошадям и сейчас навязывал тюки с едой на своего Пегаса. — Он дуралей, видать. Регис вздохнул, вспоминая, как быстро Лютик заснул рядом с ним. Настолько, что буквально упал на колени и заставил всю ночь сидеть и думать, думать, ну как можно быть таким... Таким... Лютиком. — Он по незнанию же. Но порыв благородный, а потому останавливать его я смысла не видел. — Ты уж научи его... Ну... Правильно это делать-то... — ответила Мильва, вспоминая косую повязку и смотря на уже испорченные бинты в руках Региса. Регис качнул головой. — Перестанет бояться хотя бы своей крови — научу. Он повернулся к костру и встретился взглядом с Геральтом, который пристально смотрел на него, при этом излишне зло разделываясь с жареной ножкой кролика. Да, наверное, ему придется все им объяснить. Рано или поздно. Не то чтобы Регису сильно хотелось на подобные темы распространяться, потому-то он и решил подождать, пока они сами начнут расспрашивать, но... Пусть поранить его Лютик и не смог, удар камнем все равно был неприятен. А Регис предпочитал жить в цивилизованном обществе.