"Dreamed Space"

      Я каждый день приходил к нему домой. Каждый день дверь мне открывала Звёздочка. И каждый день Сосна молчал и делал вид, будто меня рядом с ним не было. Мейбл сама будто подталкивала меня к нему, вечно оставляла нас наедине и отлучалась по каким-то своим делам. Я пытался с ним разговаривать, но… Я понял, что поступал неправильно. Надо было отбросить к чертям все наши проблемы из-за аварии. И вот наступил день, когда я просто потянул его за собой, усадил в коляску и бросил ему тёплое пальто. Сосенка скептически выгнул одну бровь, а я только натянул на его бардак из кудряшек вязаную шапку. — Ты серьёзно? — фыркнул он, стискивая в пальцах ворот от своего пальто. — Я не настроен на прогулки. Тем более, уже темно, а за окном метет, как в день апокалипсиса. — Одевайся. У меня есть большие планы на тебя, — улыбнулся я. Сосна что-то проворчал себе под нос, но всё же протянул мне руку, чтобы подняться из кресла и надеть нормально верхнюю одежду.       Я старался поухаживать за ним: укутал в шарф, накинул на ноги теплый плед и убрал лишние прядки с лица, чтобы точно ничего не мешало. Сосёныш с подозрением косился на меня, но терпел все мои попытки сделать как можно лучше. Проблема появилась тогда, когда мне нужно было застегнуться. Диппер просто притянул меня поближе к себе и быстро справился с молнией, так и не посмотрев мне в глаза. Надо ли говорить, насколько я был счастлив?       Мы гуляли по заснеженной улице. Снежинки сыпались огромными хлопьями с неба. Фонари освещали золотистым светом большие сугробы. Вокруг не было ни души. На окнах домов были развешаны гирлянды и мишура. Все готовились к Рождеству. И как же я желал отметить его с Сосенкой… По факту, это было моё первое Рождество в этом мире, раз я начал всё с чистого листа. Мы остановились под одним из фонарей. Я выдохнул теплым паром на свою ладонь — забыл перчатки, что уж поделать. Диппер молчал. Я обошёл коляску, чтобы посмотреть на него. Он разглядывал далекое небо, в его глазах отражались блики от света, на ресницах оседали снежинки. Он был до того красив, что мне потихоньку становилось плохо. — Красиво… — произнёс он, улыбнувшись. — Давно так красиво не было. — Значит, тебе понравилось, — поддразнил его я, поправив чуть сползшую на лоб шапку. — А ты не хотел идти. — «Идти», — грустно усмехнулся он, зажмурившись. Я закатил глаза, присел перед ним на колени, не боясь намочить в снегу штаны, и щёлкнул его по носу. — Не грусти. Жизнь прекрасна, Сосна. И тратить её на уныние — последнее, что тебе нужно делать. — Мои пальцы скользнули по его холодной щеке, спустились к воротнику пальто. — Обещай мне не грустить. — Как мне не грустить, когда ты вечно ошиваешься рядом со мной? — И это был подкол в мою сторону? Вот же мелкий засранец…       Я всё же продолжил с ним гулять по улице. Одни дома сменялись другими, пока мне на глаза не попалась светлая витрина. Я улыбнулся, сменил направление. Сосенка обернулся, чтобы глянуть на меня, задав немой вопрос. Я знал, что я делал. И я обязан был подарить ему хорошие воспоминания.       Звякнул колокольчик. В нос ударил запах какао и пирожных. Сосна сжал руки в кулаки до побеления. Девушка-официант проводила нас в закрытую зону, где на стенах мерцали искусственные снежинки, а из колонок играла приятная музыка. Диппер кусал свои губы, постоянно отводил взгляд. Я стянул с него шапку, потянул за молнию вниз, но он перехватил меня за запястье. — Я не хочу. Отведи меня домой, пожалуйста, — сказал он, нахмурив брови. — Нет. Можешь считать меня последней скотиной, но никуда я тебя отводить не буду. Это наше время. — Я всё же расстегнул молнию. Сосенка сделал глубокий вдох, выпустил нижнюю губу из плена зубов. — Ты веришь мне? Я раскрашу твои серые дни в разные цвета. — Скорее, в радужные, — фыркнул Сосёныш, покраснев. — Делай уже всё, что задумал. Я в твоих руках всё равно беспомощная кукла.       Я помог ему пересесть на диванчик, сам уселся напротив. Через минуту к нам уже подошёл парень-официант в рождественском колпаке. Диппер все эти хлопоты оставил мне. Он разглядывал рисунок на фотообоях, касался кончиками пальцев кожи дивана. В его зрачках отражались огоньки гирлянды. Казалось, что я уже говорил что-то на автомате, а официант записывал это в свой блокнотик. Сосенка улыбнулся, стоило только под руку попасться мягкой декоративной игрушке. Сердце у меня защемило. Я и не заметил, как официант пропал. Сосна тискал плюшевого бегемотика, мягко улыбался. Я утонул в нём…

***

      Он ложечкой ковырялся в своём вишневом пироге с шоколадной посыпкой. Я же помешивал какао в высоком стакане и никак не мог налюбоваться на Сосёныша. Он будто расцветал с каждой секундой. Гирлянды мерцали и переливались, путая свои разноцветные лучики в каштановых вихрах. — Знаешь, а я не шутил, когда называл тебя самым красивым, — тихо произнёс я, опустив ресницы. — Чем больше ты ведешь себя по-ванильному, тем больше я расцениваю всю эту прогулку в качестве свидания, — загадочно сказал он. Казалось, что у меня до ужаса покраснели щёки. — Эм-м-м… Почему ты так решил? — Я старался как можно осторожнее поинтересоваться… Да кого я пытаюсь обмануть, у меня над головой явно висела надпись «гей-катастрофа». — Хотя бы просто потому что ты на меня только что пялился, — засмеялся Сосенка. Ради его смеха я готов был продать душу. — Ты просто невозможный придурок, Билл. — Знаешь, а в моем сне именно ты сначала добивался меня, — пробубнил я себе под нос, и, конечно, Сосна всё расслышал. — Не зря ведь это просто сон. — Он подмигнул мне, подпер подбородок одной ладонью. — Спасибо тебе, что не бросаешь меня, хоть я этого и требую. Я бы не выдержал постоянного нытья, честно. — А ты и не ноешь. Нет, то есть, ноешь… — Сосеныш приподнял одну бровь, усмехнулся. — Я не в этом смысле! Просто… Чёрт, да что со мной сегодня не так? — Я предпочёл замолчать и просто продолжить пить какао. — Всё в порядке, Билл. Сейчас всё в порядке, — выдохнул он. Я поднял на него взгляд, а напротив меня была ложка с кусочком пирога. Секунда на размышление, и вот сладость уже у меня во рту. Карие глаза были невероятно темными…