Я буду скрипкой в твоих руках

Уставшая, измотанная и замученная Диана Сергеевна Арбенина вышла из машины и, громко хлопнув дверцей, направилась в дом, попутно расстегивая куртку. Хотелось вместе с кожанкой скинуть с себя груз юбилейного тура, придавленного бессонницей и в край расшатавшимися нервами. Хотелось утопить в струях воды свои печали и мысли, не дающие нормально засыпать и просыпаться. Хотелось тепла и любви… — Мама, мама, мама, — кричали наперебой Марта и Артем, подбегая к родительнице и щебеча, один громче другого. — Мама, а что ты нам привезла? — лукаво спросил Артем, переводя взгляд с матери на чемодан и обратно. — Мама, а ты хочешь кушать? — заботливо проговорила Марта, толкая брата и лучисто улыбаясь. — Я сейчас умоюсь, переоденусь и зайду к вам. Помните, что обещали сделать к моему возвращению? — хитро прищурившись, спросила Диана, вешая куртку и подхватывая чемодан. Поцеловав детей в светлые макушки, она пошла вглубь дома под нескончаемый гомон свои сорванцов. Как она скучала по своим шаловливым и шебутным близнецам, по их голосам и топоту ног, постоянно наполняющих огромный дом жизнью и смыслом. Так хотелось на недельку зависнуть с ними и не ездить на непонятные премии и граммофоны. Не наряжаться в странные костюмы и платья, делая вид, что ей это идет. Так хотелось просто быть собой и рядом со своими детьми. Забравшись под душ, Диана включила музыку и расслабленно выдохнула. Она устала от переездов, бешеного ритма и смены часовых поясов. Музыка обволакивала и расслабляла, а вода смывала трудный и тяжелый день, оставляя лишь приятную усталость и домашний уют.       Арбенина привыкла к такому образу жизни, но как и каждый нормальный человек любила свой дом, свои пусть редкие, но такие ценные вечера с детьми и сейчас, выскакивая из душа и вытираясь на ходу, спешила к своим маленьким ураганчикам. Хотелось просто быть с ними, слушать их рассказы и смотреть, как быстро они растут. Диана прихватив из чемодана подарки, отправилась на второй этаж в детскую, из которой как всегда слышалась музыка. Она очень гордилась тем, что привила своим малышам отличный музыкальный вкус и сама с удовольствием слушала с ними музыку, рассказывая об исполнителе и самой песне. Поднимаясь, она одобрила выбор детей — композиция звучала отличная. Подходя к закрытой двери, Диана уже собиралась её открыть, как вступление закончилось и зазвучал голос, который она никогда ни с кем не спутает. Глубоко выдохнув и нацепив на лицо беззаботное выражение лица, Арбенина зашла к детям, которые уже ждали ее. — Мама, садись, сейчас мы тебе сыграем, — заботливо сказала Марта подталкивая брата к фортепиано. Они обещали к приезду мамы выучить новое произведение и им не терпелось показать, чему они научились. Артем нехотя выключил игравшую в динамиках песню и поплелся за сестрой, уже сидящей за фортепиано. Усевшись, он положил руки на клавиши, а потом развернулся на крутящемся стуле и с ангельски честными глазами спросил: — Мама, а тебе понравилась песня? — Какая? — изрекла Арбенина, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — А вот та, что играла, когда ты пришла? — Хорошая песня, — буднично ответила Диана, пытаясь натянуть на уставшее лицо подобие улыбки. — Мама, а ты ведь знаешь Свету? — спросил Артем. — Мы видели ее у тебя на концерте. — Артем, нужно говорить: тётю Свету! — поправила брата Марта и лучезарно улыбнулась матери. — На каком концерте??? — поперхнулась Арбенина, вспоминая все свои недавние выступления, которые слились для нее в один огромный музыкальный ком. — Ну где мы на мосту катались, — хихикнул Артем. — Да, в Олимпийском. Знаю, конечно, а почему вы спрашиваете? — осторожно осведомилась Диана, боясь расспросов своих любопытных детей. — Просто нам учительница в музыкальной школе сказала, что скрипка — самый тонкий и чуткий инструмент. А мы слышали, как тётя Света играла на скрипке на твоем концерте и нам очень понравилось. Вот мы и решили ее послушать. Нам нравится, как она играет и поёт, — гордо сказала Марта, подталкивая брата, и он усиленно закивал головой в знак согласия. Артем вообще был рад, что не нужно играть на фортепиано и ради этого во всем соглашался с сестрой. — Да, скрипка очень красивый инструмент, но только в умелых руках. Нужно много трудиться, чтобы она запела своим насыщенным и красивым голосом. — А у тёти Светы умелые руки? — простодушно спросил Артем, болтая ногами и попутно пытаясь под шумок закрыть крышку фортепиано. Густо покраснев, Диана прочистила горло и хрипло выдохнула: — Очень! — А ты много слышала, как она играет? — спросила Марта, не обращая внимания на алые щеки матери, от которых смело можно было прикуривать. — Да, много. Мы играли вместе, дружили. Мне очень нравится, как тётя Света играет на скрипке. — А ты хотела бы послушать еще? — заговорчески прошептала Марта. Арбенина почуяв неладное, попыталась предугадать действия и желания дочери и, улыбнувшись, ответила: — С удовольствием. Включайте! — и, вытянув ноги, приготовилась слушать Сурганову и пытаться не думать о ее умелых руках. Но музыку включать никто не собирался. Дети выскочили из-за фортепиано и, порывшись в какой-то коробке, отдали матери 3 яркие бумажки. Диана опустила глаза и еле сдержала себя, чтобы не заорать на весь дом. С билетов на нее смотрела улыбающаяся Светка… — Откуда это у вас? — голос Арбениной холодел с каждой секундой, и она начинала понимать, откуда растут ноги. — Мы решили сделать тебе подарок, — простодушно ответил Артем, довольный, что на фортепиано теперь играть точно не придется. — Как вы купили эти билеты? — уже плохо сдерживая себя, прорычала Диана. — Мы нашли их в интернете, выбрали места и позвонили тете Ларисе. Ты же всегда говорила, что она может все. Арбенина закатила глаза и мысленно обматерила Ларису так, что сама слегка покраснела от многоэтажности своих выражений. — Мама, ты не расстраивайся, — тихонько сказала Марта, заглядывая матери в глаза. — Мы места хорошие выбрали. Третий ряд, середина зала. Мы все увидим и услышим. Диана выдавила из себя жалкое подобие улыбки и пулей выскочила из детской, набирая номер Ларисы, на ходу закуривая, совершенно забыв, что ее могут увидеть дети. — Пальцева!!!!!! Я убью тебя!!! — взревела Диана, мечась по кухне в клубах сигаретного дыма и изрыгая проклятья в телефон, который постепенно становился красного цвета. Начиналась буря…