Я буду скрипкой в твоих руках

Посиделки за столом и разговоры о погоде и детях начинали подбешивать Динку. Конечно, она понимала, уже понимала, что с ней происходит. Она влюбилась. Снова. В Свету. Говорят, что нельзя войти в одну реку дважды, но с Арбениной всегда все иначе. Диана была без ума от миниатюрной, смешливой девочки из ее далекой молодости, но увидев Светлану, спустя столько лет, побывав на ее концерте, ей начисто снесло крышу. Странные эмоции, чувства захлестывали Арбенину, мешая ясно мыслить и хоть как-то поддерживать беседу. Хотелось бежать и подальше от серых глаз, вот так, внезапно лишивших покоя. Все это было для Дианы пыткой, ведь она не понимала, что чувствует Света в этой ситуации. Странно, но брать не хотелось. Не хотелось, поддаваясь порыву, просто делать, что хочется. Хотелось целовать, дышать одним воздухом и снова целовать, ныряя все глубже. Хотелось… Но в этот раз, она боялась ошибиться. Боялась? Кажется, еще совсем недавно, она с гордостью говорила, что ничего не боится. А тут… — Динка? — А? Что? — пролепетала Арбенина, выныривая из своих рваных размышлений. — Ты вообще слышишь меня? — Если честно, то не очень, — понурив голову, ответила Динка. Вскочив, она начала убирать со стола, злясь на себя, за свою слабость. Ее бесило, что она, всегда идущая напролом, вперед, таща за собой огромное количество людей, не может совладать с собственной слабостью. — Динка, подожди, — мягко проговорила Сурганова, поднимаясь и забирая у нее из рук чашку. — Посмотри на меня. Арбенина, подняв глаза, виновато смотрела на Сурика и не знала, что сказать. Первая реакция была ощетиниться и оттолкнуть заботливую Светку, которая совсем не помогала в данной ситуации. Света, заглянув в Динкины глаза, мягко положила свои ладошки ей на предплечья и тепло улыбнулась. Арбенина от безысходности или усталости положила голову Свете на плечо и закрыла глаза. Щемящая боль заполнила сердце от этого простого жеста. Решив, что хуже уже не будет, она заплела руки вокруг Светки, сгребая ее в свои объятия. — Светка, ты простишь меня? — Динка, ты чего? — Света попыталась отстраниться, но какой там. Диана держала ее крепко и не собиралась выпускать из своих рук. — Светик, я такая дура, а ты у меня такая красивая, — вылепила Арбенина и зажмурилась. «Какую же ересь я несу». — Динка, все давно уже в прошлом, я простила, ты же знаешь… А ты меня простишь? Диана отстранилась и посмотрела на Светку, не выпуская ее из своих объятий. Как же она близко и безумно далеко. Как же хочется поцеловать и убежать от этих пронзительных глаз, которые видят насквозь. Динка сдерживалась, как могла, но не сейчас, не так близко к губам, которые шепчут что-то и манят, словно магнитом притягивая к себе. Смешалось дыхание и практически стало одним на двоих. Арбенина почти дотянулась, но ее губы накрыли Светины пальцы: — Динка, не надо… — Почему? — хрипло выдохнула Диана, смотря Свете прямо в глаза. — Не надо, — вздохнула Сурганова и отошла к окну. — Свет? — Арбенина попыталась притянуть ее к себе, но на кухню уже мчались дети. — Света, пойдемте еще поиграем? — спросила Мартиша, вдруг взяв Сурганову за руку. — Ой, а что это? — спросила девочка, переворачивая левую ладошку скрипачки и рассматривая пальцы. — У вас мозоли, такие же как у мамы? Артем деловито подошел и Свете и, внимательно посмотрев, заключил: — Даже хуже! — А без них совсем нельзя? — спросила Марта. — Это же больно. Света улыбнулась девочке и, присев рядом с ней на стул, мягко и тихо заговорила: — Сначала, когда все только начинается, ты радуешься новым ощущениям, тебя манит звук, голос инструмента и ты готов быть с ним всегда, но потом становится больно. Пальцы болят от постоянно ранящих струн. Вы узнаете друг друга, когда делаешь неправильно — становится больно. Инструменту тоже бывает больно. Но нужно терпеть и ждать. Если научиться терпеть и с любовью относиться к тому, что ты делаешь, пальцы перестают болеть, а на память о твоем трудолюбии и упорстве остаются вот такие отметины. Если я перестану играть на инструменте например на 15 лет, а потом снова возьму его в руки, мне будет нестерпимо больно играть. Струны изрежут мои пальцы в кровь. После этих слов, Света встала и направилась к двери. Оставаться в этом доме становилось все сложнее. — Света, а Вы уже уезжаете? — Да, Артем, мне нужно ехать. Спасибо вам большое за такой замечательный сюрприз и, конечно, еще раз спасибо за цветы. — Мы ведь еще поиграем? — жалобно спросила Марта. — Обязательно, — ответила Сурганова и, подхватив сумку, пошла на улицу, махнув детям на прощание. — Светка, постой, — крикнула Диана и рванула на улицу. — Подожди! Ты ведь детям не про любовь к музыке рассказывала! Ты это ведь мне говорила?! — А что это меняет? — Все! Почему ты думаешь, что это невозможно? — Динка, да пойми ты в конце концов, что не могу я, вот и все! — Что не можешь? Быть со мной? Быть без меня? Объясни наконец, — сорвалась Арбенина и тряхнула Свету за плечи. — Мне нужно ехать, у меня самолет. — Куда? — В Италию. — Зачем? — Хочу побыть там одна и подумать. Отдохнуть я хочу! — Светка, я ничего не понимаю, что это значит? — рычала Диана, злясь больше на себя нежели на Сурганову. — Я хочу услышать свое сердце. Попробуй сделать хоть раз так же! — Я слышу свое сердце! — уже почти кричала Арбенина. Закрыв глаза, Света глубоко вздохнула и, сев в машину, сорвалась в темноту. Динка, еще долго стояла на дороге, пытаясь понять, что же сказала ей Света. Вернее, о чем она не сказала. Диана слышала свое сердце, и оно, буквально разрывая грудину, кричало: «Я должна быть сейчас рядом с ней» Развернувшись и медленно идя к дому, Диана уже набирала сообщение: «Лариса, мне срочно нужна твоя помощь»