И снова жить этот день

      Дмитрий Васильевич снова стоит на балконе, в старой футболке с названием какой-то рок — группы, штанах, подаренных сестрой и с грязными волосами. Он докуривает сигарету, пепел которой разлетается по ветру. На удивление, сегодня не так дует. Он смотрит на окна многоэтажек, где-то девушка сидит, играя на баяне, где-то дряхлый старик кричит на свою раскабаневшую жену, кто-то смотрит «Поле чудес» в своей коммуналке. Дима кидает сигару вниз, она летит на голову женщине с ребенком, она начинает кричать матом, а ее личинка продолжает наполнять живот конфетами из пакета. Дима закрывает дверь, известка сыпится. Он подходит к дивану, давит на него, тот же скрежетом дает знать, что посмотреть телевизор не удастся, просиживая зад. Телевизор с трудом включается, пульт, обмотанный изолентой вновь потерялся под диваном. Под шум передачи с какой-то накрашенной бабой, Дима направляется в ванну. Он смотрит на себя. Моет лицо, полоскает рот. Выходит и идет на кухню.       Дверь открывается. Ангелина Родионова входит в квартиру шурша пакетами, она ставит их на пол, содержимое вываливается, но она этого будто не замечает. Снимая шарф, доносить который дала ей бабушка, она кидает его на верхнюю полку. Вытирая лоб, девушка берет пакеты и входит с ними на кухню. Дмитрий сидит, не реагируя на Родионову. Та же в свою очередь начинает раскладывать продукты на места. — Опять курил? С улицы уже почувстовала, я не собираюсь тратить деньги на сигареты. — в ответ ничего. — Выкладывай. Она на время поворачивается к Дмитрию, глядя на него. — Бытие меня совсем поглотило. Я чувствую, что скоро превращусь в твоего дядьку, такого же усталого и озабоченного на сижках. Я начинаю принимать этот факт, что ничего сделать уже невозможно. Я молод, а уже стар. Ты начинаешь становиться такой же домохозяйкой, как твоя мать. Что с ней сейчас? Погляди на нее. Она просит бога о своей скорой кончине. Ты начинаешь терять свою прежнюю кокетливость, перестала шутить надо мной. Тебя волнует лишь вопрос «Что приготовить?». Мои друзья, обзавелись семьями. При встрече всегда говорят «Когда за детьми? Мы уже за третьим собираемся.» Я забыл все цитаты, вызубренные на филфаке. Ты любила их. Зачем мы покупали все эти книги? Они уже вдоволь запылились. Я забыл как выглядит ночной город, представь, это была моя стихия. Молодой, гулявший ночами напролет. Теперь же моей матери все равно, твердит все время «Ты вырос». Я возненавидел это слово. Я не хотел, не хотел так рано становиться взрослым. Я умер внутри, есть теперь моя оболочка, только обыденный я. Быт — это плен, Родионова. Я — пленник, Ангелина. Мне надоело, я молча кричу, понимаешь? Я набрал в рот воды и принимаю это, а я не хочу. — он пополз к ней, взяв ее за подол халата. Родионова расплакалась, она нагнулась и села рядом с Дмитрием. Яблоки из пакета упали на пол, покатились кто куда. На часах 18:09. Они смотрят друг на друга.