Одноглавка.
Тихие всхлипы, вздохи вперемешку с завыванием собаки, которая была привязана к лестнице. Наверное, никто бы не обратил внимание на меня, если бы я даже сидела так на улице. Так низко и мерзко чувствовать себя всего лишь из – за того что попросила его приехать, а он сказал что не может, ибо сидит в кинотеатре со своей девушкой. Я перевернулась с одного бока на другой и опять свернулась калачиком, продолжая захлебываться солеными слезами. Сегодня мне было как никогда плохо, по самым разным причинам, которые застали меня врасплох в одну и ту же секунду, заставив сломаться пополам. Я опять всхлипнула и попыталась вытереть рукавом пижамы сопливый нос. Возможно, со стороны я казалась сумасшедшей, ибо каждую секунду дергалась и начинала выть, да я сама знала, что я не уравновешенная.. Все говорили мне насколько я уродлива, не красива… Какая я сумасшедшая, но когда рядом был он, мне было все равно что обо мне думают. Это было так волшебно… Он всегда гладил меня по голове и говорил мне, что я самая красивая, и что я самая милая и особенная. А потом он сказал, что мне будет лучше без него. Я согласилась, хотя знала что скоро мне будет плохо и я не захочу жить… Но каждый раз я вставала утром и тащилась на работу, выслушивала смешки со стороны знакомых. Надо мной издевались посетители забегаловки в которой я работала, меня шлепали по заднице, тянули за юбку… А я все ходила с улыбкой будто так и нужно. Но никто не видел как я плачу в подсобке. Как плохо мне, когда я одна. Собака завыла, как бы прося, чтобы я освободила ее и дала ей побегать по комнате. Я проигнорировала и начала вспоминать самые ужасные моменты в своей жизни. Точнее я пыталась, но ничего в голову не лезло, наверное, потому что вся моя жизнь это один ужасный момент. Я никому никогда не была нужна. Мои родители видели во мне обузу, мой брат считал меня умственно отсталой, а родственники вообще со мной не хотели общаться. Я не понимала, почему меня не любят. Я была как все. Только толстенькой. Я ходила в школу, занималась в кружках, получала двойки, пыталась похудеть, иногда ела то что не положено, работала когда могла и где только могла… Но для них этого было не достаточно. Для них меня не существовало, существовал только мой младший брат и никого больше. Я всхлипнула и легла на спину. Я помню, как когда мы с ним встречались, он всегда говорил, что не бросит меня, а даже если не дай Бог случится что – то подобное, то я буду все равно на первом месте для него, и что он всегда будет рядом. Он клялся. А сейчас, когда мне так плохо, когда я переступив через свою гордость и через год после того как мы в последний раз разговаривали, точнее ссорились, позвонила ему, он промолчал. Я слышала его дыхание, я молила его, чтобы он сказал хоть слово, а потом я поняла, что не нужна ему и положила трубку. Мне было так паршиво, мне так хотелось умереть, что я решила написать ему смску. Я написала ему, что хочу, чтобы он лишь поговорил со мной, хоть две секунды, потому что я боюсь сделать с собой хоть что нибудь, на что он ответил лишь: Прости, я не могу, я с Дани в кинотеатре. И тогда я сломалась. Мне было так больно осознавать что человек, ради которого я бы пробежала тысячи километров, отвернулся от меня в самый трудный момент. И тогда я решила покончить с собой. Меня не раз посещали такие мысли, и с каждым днем их было все больше и больше, я уже понимала, что в скором времени сделаю это. Много лет назад я бы сказала, что у меня не хватит духа сделать это, и это было правдой, я боялась причинить боль самой себе. Обычно я просто кусала себя, или билась головой об косяк, но не больше. А сейчас, я чувствовала что готова. В голове я слышала крики моей матери о том что ей все равно жива я или нет, смех моего брата, который издевался надо мной каждый раз когда меня били, слова моего отца для которого я была ошибкой, и тишина, вместо слов, которые бы мог сказать Лиам. Я зашла в ванную и взяла станок для бритья. Я пыталась вытащить лезвие, но у меня никак не получалось. Я пыталась хоть как то вытолкнуть его из пластиковой "рамы" но вместо этого я только резала пальцы и ломала ногти. И тогда я закатала рукав пижамы, понимая, что может, есть выход. Захлебываясь слезами я начала водить станком по рукам, сначала медленно, ибо боялась. Но с каждым разом станок все быстрее и быстрее скользил по руке, иногда оставляя порезы, которые не переставали кровоточить. Прошел час, а я все еще пыталась изрезать одну руку. Когда я посмотрела на нее, я поняла что с меня хватит. Я бросила окровавленный станок на пол и вышла из ванной. А теперь я лежу здесь, в мокрой от крови кровати, и думаю, о том что было бы если бы я сегодня не позвонила бы ему. Каждый вздох давался все тяжелее, а сердце болело все сильнее и сильнее. Мне казалось, что я уже засыпаю и завтра мне придется пережить заново все эти кошмары, которые мне так ненавистны, которые причиняют боль больше чем лезвие, которое ранит руку. Сквозь темноту я слышала как меня кто – то зовет, мне казалось это сон, который мне уже не дано увидеть, и я была права. Мне не дано было увидеть сон, который стал реальностью. - Лиам… - прошептала я и с улыбкой вздохнула в последний раз. Парень сидел на кровати, тряся девушку из стороны в сторону, прося ее проснуться, очнуться и посмотреть на него. Он клялся, что больше никогда не бросит ее, а все было зря. Он зря тратил слова, силу… Склонившись над безжизненным телом он молил, молил Господа услышать его и вернуть ему ту самую девчонку которая поймала его в свои сети уже давным - давно. Он молил ее вернуть к нему и простить его. Но ничего не действовало. Он понимал, что опоздал и что ему уже никогда не вернуть ее. Еле как, хватая ртом, воздух он встал с кровати и направился на кухню. Пустые глаза отражали душу, которая опустела после смерти человека, для которого он был единственным якорем в этой жизни. Иногда когда все двери закрыты, и кажется, что из мышеловки нет выхода, кто – то выламывает дверь с другой стороны. А иногда ты просто остаешься в этой комнате до конца своей жизни. Он вытащил самый большой нож и направился наверх. Он лег рядом с ней и поцеловал ее холодные губы, последний раз посмотрев на нее, он вздохнул и пронзил свое сердце ножом. И никто бы не нашел их, если бы не громкие завывания осиротевшей собаки, которая прочувствовала всю боль этой ночи на себе.
