Soulmate

      — Мама! — кричит десятилетний Кёнсу, когда на левой стороне груди один за другим появляются мелкие точки, причиняя легкую боль.        Минуту спустя в его комнату врывается мама, быстро раздевает своего сына, и, посмотрев на изменения, улыбается. Кёнсу не понимает, почему его мать смеётся, когда ему больно.       — Сынок, — она положила свою ладонь на грудь сына, дабы не увидеть символ.- Не волнуйся, это символ.       — Символ? — переспрашивает Кёнсу.       — Символ — дар природы, Кёнсу. Он появляется на свет когда, ты и твой будущий партнер пожелали найти друг друга.       — Но ведь я не хотел никого найти, — отрезает сын.       — Необязательно хотеть человека, достаточно захотеть, чтобы кто-то заботился о тебе. Ты о таком не думал?       — Мне стало интересно, когда ты и отец сидели вместе. Раньше я не обращал внимания, но сегодня я увидел вас с другой стороны.- Кёнсу теребит край своей пижамы, и силиться его закрыть, ему стыдно за свои мысли.       — Как мы тебе открылись, сынок?       — Гармоничные и любящие.       — И как ты это увидел?       — Не знаю, мам, — честно отвечает Кёнсу. За обедом его мать и отец сидели, улыбались друг другу, вокруг них крутились ангелы, создавая их мир. Кёнсу понимает, что хочет также.       — Не волнуйся сынок, смотри, — она указывает на символ, что уже начинает трансформироваться, — у тебя появился символ, а значит, твой партнер также хочет, что и ты. Осталось лишь немного, дождитесь друг друга.       — Мам, — окликает сын еле слышным голосом, — что будет, если моим партнером станет парень?       — Кёнсу…- женщина заливается добрым смехом, обнимая своего сына. — Не волнуйся сын мой, мы примем тебя с кем угодно, ведь сама судьба создала его для тебя.       Мелодичный голос начинает петь одну из любимых песен Кёнсу, светлую, добрую и счастливую песню, которая заставляет его душу обрести покой. Убаюканный мелодией Кёнсу скоро засыпает в руках матери. Она стягивает одеяло, и укладывает его в кровать, не переставая петь мелодию.        Кёнсу засыпает крепким сном, где ему снится счастливое будущее, где он любим, и любить, а мама впервые делает ошибку, не рассказывая своему сыну многое, о чём сын никогда не узнает…

***

      — Кёнсу, ты не забыл про фестиваль? — спрашивает Чунмён, его сосед по комнате в общежитии.       — Нет, не забыл, у меня всё почти готово, — Кёнсу ищет в полках что-то, но не рассказывает об этом Чунмёну.- Осталось перефразировать последний припев и песня будет готова. Нашёл!        Кёнсу вытаскивает из самых верхних полок небольшой, темно-синий браслет, в котором выгравировано чужое имя.       — Это Чонина? — угадывает Чунмён.       — Да. Он подарил его мне спустя семь месяцев наших отношений.       — Счастливчик, как думаешь, он твой?       — Нет, не думаю, но ведь никто мне не запрещает строить отношение без символов.       — Кёнсу…- Чунмён знает, чем заканчиваются отношения, которые строились без символов. Их объединяет лишь одно — ссора и разрыв, причем очень болезненный. — Ты …       — Нет, Чунмён. Мир знает, очень многих случаев, когда люди с разными символами и без них, смогли жить в любви. Не надо говорить, что они редкие, достаточно взять Чанёля и Бекхёна. Они смогли, чем я буду хуже.        Чунмён хотел возразить, рассказать, что у Чанёля и Бекхёна символы одинаковые, объяснить, что они хотели лишь поддержать первые отношения самого Кёнсу, но не смог. И не сможет, ведь Кёнсу счастлив с Чонином, с ним он улыбается и сияет ярче, чем когда-либо. Он не вправе мешать счастью друга.       Почему ты не остановил меня тогда, Чунмён.

***

      — Бекхён-хён, Чанёль-хён, познакомьтесь, это мой парень, Ким Чонин.       Как только слова слетают с губ, Кёнсу прикрывает глаза руками и стыдливо опускает голову. Ему важно считаться мнениями этих двух людей, но то, что он делает сейчас, не влезает ни в какие рамки благоразумия. Неправильно прочитав движения своего парня, Чонин делает поклон старшим друзьям Кёнсу, и ждёт, пока его парень не поднимет голову, но, походу, парень его уже предался самобичеванию, что не замечает, что оба стоят в неловком положении две с половиной минут. Ситуацию разрешает Чанёль, низким голосом пробасивший:       — Чанёль-хён, это я. Приятно познакомиться, Чонин. А это мой парень Бен Бэкхён.       — Приятно познакомиться, Чонин.- говорит Бэкхён, улыбнувшись Чонину. «На первый взгляд он достойный» подмечает Бэкхен, осматривая парня, и вспомнив о Кёнсу, быстро схватил его и потащил в сторону туалета, бросив слова: — Мальчишеские проблемы       Чонин и Чанёль наблюдали за их уходом, при этом думая, что вроде они тоже мальчики…       Затянув Кёнсу в ближайший туалет, не забыв повернуть ключик, Бэкхён начал свой допрос:       — Кёнсу?       — Да, Бэкхён. Чонин мой парень, и мы встречаемся уже пять месяцев.       — О Боже! — воскликнул Бэкхён, — и ты говоришь об этом мне только сейчас?       — Хён! — тянет Кёнсу, — я боялся, что вы не примите его. Он не мой.       — Кёнсу, он не твой? Ты уверен, что это достоверная информация? И ты хочешь построить отношения именно с ним?       — Да, хён, я хочу стать его. Насчёт символа я не уверен, видел лишь мельком, но думаю, что они похожи. Мы строим наши отношения, прямо как ты с Чанёль-хёном.       — Наш с Чанёлем? — переспрашивает Бэкхён.       — Да, помнишь, в прошлый новый год, когда ты нажрался в хлам, ты сказал, что ваши символы отличаются, и что они не главные в отношениях.       — Я такое говорил? — тихо спросил Бэкхён, всерьёз задумываясь об отказе питья спиртного. Но сначала ему надо рассказать Кёнсу, что их символы идентичны.       — Да, хён, ты говорил такое! — улыбаясь, сообщил Кёнсу. Он ждал благословения от своих старших хёнов, и оно видно по его глазам, сверкающим и чуть счастливым. И разве Бэкхён сможет ему сказать правду. Нет. Только не сейчас, когда Кёнсу смотрел на него так преданно, сиял как новогодние фейерверки.       — Вспомнил, — проговорил Бэкхён, подмечая, как напряжен, был Кёнсу до этого. Плечи донсена опустились, а сам он выдохнул с облегчением. — Я рад, Кёнсу, будь счастлив.       Хён, почему ты мне соврал?

***

      — Кёнсу! Ты где? — кричали организаторы весеннего фестиваля. Их попытки не увенчались успехом, просто потому что их крики были слышны лишь им из-за громкой музыки. Организаторы были в смятении, их самый главный козырь против другого университета, исчез в самый последний момент. Кёнсу был в университете, он пришёл заранее, и даже подготовил свою песню, отдав его организаторам. Всё пошло наперекосяк, когда до его выхода оставалось три выступления, он услышал песню.       Кто-то, нежным, глубоким голосом пел его песню. Песню, которую он писал в течение многих дней и ночей, из-за которой у него периодически были срывы. Ведь карьера певца была на кону, и битву он проиграл. Его чувства были написаны в тексте песни, но они слышатся не из его уст. Это теперь не его песня. Не его «TellmeWhatislove?».       Кёнсу вышел на сцену, чтобы увидеть парня, который пел его песню. Красивый юноша, высокий, выше, чем сам Кёнсу. Прямые каштановые волосы уложены в правую сторону, подчеркивая его лицо. Чуть подведенные глаза придавали ему изящности. Кёнсу кажется, что он его видел.       Песня закончилась, и послышались первые хлопки, затем бурные аплодисменты вперемешку с криками. Неожиданно, он стал фаворитом, превосходя ожидания. Кёнсу уже хотел уйти, но его глаз заметил парня, несущего цветок. Его глаза не могли его обмануть, это был Чонин.       — Чонин? — прошептал в воздух Кёнсу.       Его любимый нёс цветы парню, укравший его песню. Песню, которую слышал лишь Кёнсу и Чонин. Необычное давящее чувство поселилось в его душе. Это нехороший знак. Глаза Кёнсу начали бежать в разные стороны, сам он удержался за край сиденья, находящегося перед ним. Его взгляд зацепился за Чонина. Он поцеловал парня в губы и подарил ему цветы. Также легко, как делал это с Кёнсу…        Ноги болят, грозясь сломаться в любую секунду. Легкие горят адским пламенем, кислорода критически мало, но Кёнсу продолжает бежать. Он бежит, не зная направления или конечного пункта. Ему надо бежать отсюда. От этого кошмара. Телефон в кармане стал тяжелым, постоянно тянет вниз. Кёнсу хочет его выкинуть, но не может.       Он спотыкается об небольшой камень, и кувырком катиться вниз, сквозь травы и деревья. Мелкие ветви деревьев пронзают открытую кожу, лица тоже было испорчено. Кёнсу лежит на земле, в окружении деревьев и звенящей тишины. Тело ломит, даже пальцем не шевельнуть. И если это и есть предсмертное состояние человека, то Кёнсу хочет умереть.        Его в голове пусто, как ночное небо, затянутое черными тучами. Впервые он замечает это. По дороге сюда, он заметил ничего, кроме слёз на глазах. Сейчас слезы высохли, оставляя лишь пустоту, как и в теле, так и в душе. Телефон громко кричит о новом звонке, и поборов боль Кёнсу вытаскивает его из брюк, смотрит на него. Ему звонили, не прекращая, каждый раз после очередного звонка был новый, и каждый был со звуком. Но Кёнсу не слышал ничего. Кое-как ответив на звонок, Кёнсу уронил телефон в свой лоб. Телефон переключился в режим громкоговорителя, и голос злого Бэкхёна был отчетливо слышен ему.       — Кёнсу! Идиота ты кусок! Где ты ходишь? Почему мы все ищем тебя, когда ты должен был уже выступить, и занять первое место? Ты меня слышишь, Кёнсу? Быстро отвечай! Иначе я расскажу твоей матери, что ты убежал. Кёнсу!       — Хён, — прерывает старшего Кёнсу. Бэкхён сразу замолкает, услышав холодный, отстранённый тон младшего. — Почему ты мне соврал?       — Что?!       — Почему, хён? — Кёнсу хотел сдержать свои эмоции, но каждое слово прорывает платину души. Он всхлипнул, ещё раз и ещё один раз. — Хён! — тревожным, дрогнувшим голосом говорит Су, — почему? Почему вы мне лгали про ваши символы?!       — Что случилось, Кёнсу? — с беспокойством спрашивает Кёнсу.       — Он не мой, Хён! Чонин не мой!       Кёнсу плачет во весь голос, отбросив свой телефон. Его предали. Его самое чистое чувство растоптали, как мусор. Его душа болит, и эта душевная боль доставляет ему немалый дискомфорт. Его боль одолевает, Кёнсу просто перестал воспринимать мир таким, какой он есть, он становится мрачным и безжизненным, вся его прежняя жизнь обрушился, все вокруг потеряло всякий смысл. У него нет сил ни на что.       Прошло много времени, прежде чем Чунмён сумел найти Кёнсу. Неожиданный звонок Бэкхёна потревожил его сразу, а голос, который был слышен из динамика, полон вины и мольбы. Быстро поборов свой сон Чунмён быстро переоделся в первую попавшуюся одежду, вышел из квартиры и запирал свой дверь на ключ, попутно натягивая кроссовки. Бэкхён не успел ему рассказать причину исчезновения, но чутье ему подсказывало, что всё связано с Чонином. Чонин единственный человек, который может сдвигать приоритеты Кёнсу.       Он нашёл его по его мобильному GPS, благо он дружил с телефонами более теснее, чем ровесники. Вся подготовленная речь вышла из головы, стоило Чунмёну увидеть Кёнсу. Друг с младших лет лежал на земле, широко распахнув свои глаза и не сводя их с темного неба покрытый черными облаками. Чунмён подошёл к нему, легонько толкнул в плечо. Кёнсу отреагировал лишь на пятом. Он повернул голову в сторону друга и заплакал, шепча имя Чонина.       Чунмён обнял Кёнсу, позволив тому плакать на его плече. Он как никто другой знает, насколько эти отношения важны для Кёнсу, как он им дорожил, и что в итоге получил. Они просидели не меньше часа, и всё время Кёнсу говорил о Чонине и своей глупой влюбленности. Чунмён молча слушал, позволил ему выговориться, Кёнсу это было необходимо.       Первые капли дождя помогли привести в чувства Кёнсу и подняться на ноги. Чунмён тащил его приятеля, закинув его руку на своё плечо, Кёнсу растянул лодыжку при падении. Дождь был теплым, по мнению Кёнсу, и он поделился этой мыслью.       — Твои слёзы никогда не должны были пролиться, Кёнсу, — серьезным тоном ответил Чунмён.       Кёнсу на это лишь улыбнулся и поблагодарил друга. Внезапно его грудь пронзила острая боль, и он упал на колени, вскрикнув и судорожно хватая воздух. Чунмён от неожиданности застыл на месте. Грудь Кёнсу жгло раскалённым металлом, пронизывая до сердца. Боль сконцентрировалась именно в области символа, Кёнсу поборов боль, снял с себя рубашку, и посмотрел на место символа. Следующий поток боли не чувствовался, звук перестал быть слышным, а глаза видели лишь единственный символ, который исчезал.       — Нет! — шепнул Кёнсу, закрывая символ.       — Нет! Нет! — говорил он, видя лишь одну четверть.       — НЕТ! — кричал от безвыходности Кёнсу, не увидев свой символ.        Чунмён пришел в себя, услышав крик Кёнсу. Тот сидел, с открытой рубашкой и нечитаемым взглядом смотря вперёд. Чунмён бросился к нему расспрашивать, что случилось, и сразу заметил, а точнее не увидел символ Кёнсу. Чунмён всхлипнул, после заплакал, обнимая своего друга. Он ведь нашёл своего родного человека, но как теперь он сможет рассказать Кёнсу, который лишился самого ценного в этой жизни? Жизнь слишком несправедлива. Чунмён не верил, но получил, Кёнсу верил, но потерял. Теперь Чунмён боится ещё сильнее. Он посмотрел в глаза Кёнсу, и слезы потекли вновь, когда не увидел там ничего, кроме пустоты. Кёнсу стал безвольным…       -» В этом мире всё наказуемо» — прошептал хранитель Кёнсу. Его крылья оберегали парней, мёрзнувших под дождём. Дважды сильный раскат грома был ему сигналом. Высший дал разрешения для мести…