Одногавка.
Я сидела на кухне и пила чай. Дома было тихо, наверное, потому что никого кроме меня здесь не было. Уже много лет я прихожу сюда одна. Я сплю одна, дышу одна и плачу одна. В одиночестве. Дождь начал капать за окном, еще раз доказывая людям то, что осень пришла быстрее, чем нужно было. Часы издали громкий звон, оповещая меня о том, что сейчас ровно полночь. Я медленно встала и взяла свою кружку чая. Медленно пройдя к раковине, я помыла стакан и выкинула дольку лимона в мусорку. На секунду я остановилась и вздохнула, вспоминая, как раньше мама всегда съедала мой лимон. Я еще раз грустно вздохнула и двинулась в гостиную. Я не включала свет, я привыкла жить в темноте и отчаянии. По телевизору рассказывали о том, как террористы захватили банк и требуют деньги. В нашем городе это не в новинку. Я села в папино кресло и вдохнула его запах. Такое ощущение, будто он только что был здесь, сидел здесь и выкрикивал комментарии к новостям. Я невольно улыбнулась. Мой отец был выдающимся человеком. Даже в самые тяжелые времена он был самым счастливым и веселым, потому что он как никто другой знал, что смех лекарство от любых проблем. Я переключила на другой канал, менее грустный. Но я ошиблась, этот канал оказался еще более грустным, чем предыдущий. Он заставил меня прикусить губу и вжаться в папино кресло. "… были замечены у могилы своего лучшего друга. Как ужасно, прошел целый месяц со смерти…" – я переключила на другой канал и протерла наполненные слез глаза. Я стала напевать песню, которую отец напевал мне, когда я еще была совсем маленькой. Телевизор выключился, напоминая мне о том, что мне пора спать. Все так же тихо напевая эту песню себе под нос, я встала с кресла и погладила его, перед тем как пойти спать. Поцеловав ручку кресла, я прошептала "Спокойной ночи, папочка" и, обняв себя руками, поспешила в свою комнату. Коридор был длинным, и казалось, что пройти его было не возможно. Каждая дверь мимо, которой я проходила, была как удар ножом сердце. Еле держась на ногах, я подошла к первой двери. Дрожащей рукой я дотронулась до ручки и толкнула дверь. Она открылась, открывая предо мной комнату моего младшего брата. Все такая же комната, я не трогала ее. После того как он… Ушел, я не смела заходить сюда. Даже проходя рядом, я чувствовала, как мое сердце начинает стучать в три раза быстрей, а потом в один миг замирает. Я подняла игрушку с пола. Маленькая машинка. Ее подарила ему я, на третий день рождения. Я копила деньги с ланча, я не хотела, чтобы родители купили ему подарок вместо меня, я сама хотела подарить ему его. Я помню, как он в тот день играл со всеми игрушками кроме моей. Мне было обидно, но чуть позже я поняла, что это глупо и что он был всего лишь маленький ребенок. В тот день, когда он ушел из этого дома в последний раз мы поругались. Я положила машинку на то же место и вытерла глаза. "Спокойной ночи, малыш" – прошептала я, перед тем как закрыть дверь в комнату. Знаете, ему было всего лишь десять лет, когда он ушел отсюда. Он так мало повидал в своей жизни. Он ничего не успел, перед тем как его забрали. Я двинулась дальше по коридору, чувствуя, что не смогу устоять на ногах когда дойду до второй двери. Остановившись возле стены, я вздохнула и вытерла слезы. Папа всегда говорил, что нужно быть сильной и не грустить. Он бы не хотел, чтобы я плакала… Я толкнула дверь и вошла в их комнату. На секунду мое сердце остановилось, заставив меня закрыть лицо руками и сесть на пол. В комнате было множество фотографий моих родителей. Дрожащими руками я пыталась вытереть слезы, которые оставляли мокрые дорожки на моих щеках. На одной из фотографий мой отец был в окружении своих лучших друзей, которые никогда не бросили бы его в беде. Я всегда мечтала о таких друзьях как у него. Он был таким счастливым на этой фотографии. Такой молодой и веселый. Ему было тогда лет двадцать или двадцать три. Они, кажется, были в Америке, или Ирландии… На второй фотографии была моя прекрасная мама со своей лучшей подругой. В мире не было девушки красивее моей матери. Это знали все и мой отец тоже. Пару дней назад я увидела в твиттере пару сообщений о том, что ей так и нужно. Мою маму любили все, но у каждого любимого человека есть свои хейтеры. У моей матери в молодости таких было много. Тысячи, даже миллионы… Все из – за того что она встречалась с моим отцом. Даже после ее… После того как она ушла, хейтеры не оставляют ее в покое. Третья фотография заставила меня засунуть в рот кулак и впиться в него зубами. Лишь бы не закричать. Это все о чем я думала в этот момент. Четверо людей было на фотографии, каждый из них по - настоящему улыбался. Парень держал на руках свою шестилетнюю дочь. А девушка рядом с ним шла с годовалым ребенком на руках. Я помню это, как будто это было вчера. Папа так хотел, чтобы мы одинаково оделись, это мы и сделали. Я помню, как он в тот день обнял маму и сказал ей, что она делает его счастливой. Я еще помню, как папин друг дразнил меня полосатой морковкой, и я смеялась. Я еще тогда не понимала, почему он меня так дразнит, но позже мне все рассказали, и меня это не переставало смешить. Я еле как поднялась на ноги и направилась к двери. Улыбнувшись сквозь слезы, я пожелала маме и папе спокойной ночи. Я направилась к своей двери. Моя комната тоже ни капельки не изменилась с того дня. Я хотела оставить этот дом таким же, каким он был, перед тем как они отправились в тот проклятый супермаркет. Я помню, как я просилась поехать с ними, но они сказали, что я должна доделать свои уроки, ибо я вообще не выйду из дому и не поеду на выпускной бал. Я разозлилась. Я сказала им, что они ужасные родители и что они любят моего брата больше чем меня. Ох, как я жалею об этом. Я бы все отдала, лишь бы все вернулось вспять, и я не задержала бы их на десять минут. И тогда бы грузовик не врезался в них. Тогда бы все остались живы. Мы бы сейчас сидели, и смотрели фильм… Папа бы комментировал, а мама бы постоянно кричала на него "Луи, перестань!" Картер бы злился из – за того что мама заставляет его смотреть с ними фильм и не дает поиграть на компьютере. А на ночь папа бы зашел в мою комнату и сказал бы: "Ты так похожа на свою мать в детстве… Вылитая Колдер" Я бы улыбнулась и сказала ему, что я "Вылитая Томлинсон – Колдер". Он бы улыбнулся и поцеловал меня в лоб… Я вошла в комнату и увидела напротив себя большой плакат. Я рисовала его к их годовщине свадьбы. Большими яркими буквами на нем было написано "Луинор навсегда". Я хотела нарисовать там их портреты, но каждый раз, когда я пыталась это сделать, мой карандаш ломался, поэтому я просто прилепила их фотографии… Я вздохнула и расстелила кровать. Даже не раздеваясь, я легла под одеяло и закрыла глаза. Представив себе своих родителей и семью, я еще раз вздохнула. Картинка в моей голове поменялась на другую. Надгробье. Ночь. На камне выгравированы даты рождения и смерти. Курсивом написаны имена и могилы усыпаны тысячами цветами. А поверх дат и имен большими буквами написано: "Здесь похоронена семья Томлинсон – Колдер" Теперь и вся семья. – подумала я и вздохнула последний раз, заставив последнюю слезу скатиться по все еще теплой, но уже бледной щеке.
