Годовщина.

Приятного чтения, мои хорошие:) Надеюсь на ваши отзывы)) Глава не бечена. POV Даня. Выйдя из душа, я быстро привел себя в порядок, оделся в домашний костюм и пошел в гостиную, но перед тем как закрыть дверь своей комнаты я оглядел ее. Теперь она была светлой и какой-то живой. Шторы я закрывал только на ночь, хотя иногда все еще на меня накатывает чувство одиночества и в этот момент всегда очень хочется закрыться, окунуться в темноту. Но я стараюсь как могу подавить это чувство, и пытаюсь не вспоминать этот жуткий месяц моей жизни. Мне правда было плохо, больно и мне даже не хотелось жить. Мне по-прежнему стыдно за свои мысли, за тот поступок, да за все сразу. Это было неправильно, то, что я хотел сделать и то, что успел – все было неправильным. Теперь я это понимаю, и какая-то частичка того ужаса, того чувства смерти, наверное, останется со мной на всегда. Хотя сейчас этого совсем не хочется, я хочу все забыть. Как я только мог думать, что никому не нужен? Как такие мысли вообще родились в моей голове? У меня есть родители, которые часто звонят, друзья, хорошие знакомые со школы и университета. И перед всеми ними мне стыдно, а в особенности перед Максимом и Дашей. Они сейчас для меня самые близкие люди, а я так глупо поступил, не подумав о них. Максим вон как старается помочь мне снова стать самим собой, а я в ответ только грублю или обижаюсь, но сейчас я стараюсь сдерживаться. Уж очень не хочется, что бы ему было больно. Ведь он правда, так заботиться обо мне, и всегда заботился. Иногда мне он напоминает мамочку, которая постоянно боится за своего детеныша, но это сравнение какое-то странное… и смешное. Нет, он не мамочка, но… кто-то близкий. Ну, наверно, таких людей и называют лучшими, близкими друзьями. Я заглянул в гостиную, но Максима там не было. Окай, значит он на кухне. Буду надеяться, что он не будет меня снова кормить, я же уже позавтракал… в меня больше просто физически не влезет. Но какой смысл ему это говорить? Он же почти не хочет меня слушать в этом плане. Говорит, что раз я так сильно похудел, то обязательно должен много и часто есть. Но разве по правилам здорового питание нужно есть много и часто? Вроде наоборот, нужно есть мало, но все равно часто… И вот зачем я на эту тему думаю? Он-то все равно слушать не будет, а я себе лишь мозги лишней информацией засоряю. Мне ведь сейчас еще и заниматься… и главное с кем! С Дашей! Мне уже страшно… Не могу себе представить, что она со мной сделает за тот разговор и за мой игнор… Может, проще быстро улететь в другую страну, поменять номер телефона и… Не, все равно найдет. - Дань, будешь чай? – спросил Макс, когда я вошел на кухню. И вот как он меня почувствовал? Я же так бесшумно хожу, а он еще и спиной ко мне стоит. Пф, хотя он всегда был каким-то странным, еще с самого детства. Да, при слове «детство» я теперь вспоминаю бабушкину деревню. Я был так рад, что Максим помнит это место, и не просто помнит, а дорожит теми воспоминаниями. Он даже про нашу Даму не забыл. Приятно. Он отвез меня туда и можно сказать оживил, это я точно чувствую. Мне стало так легко после той поездки и еще нескольких прогулок по паркам и улицам города. Я даже не сразу сообразил, что моя температура почти ушла, а от слабости практически ничего не осталось. Все же хорошо, что я поправился, не люблю болеть. - Давай, но… - я улыбнулся, сев на стул и поспешил добавить, когда Максим полез в холодильник, - но без конфет, бутербродов и еще чего-нибудь. Если продолжишь меня так кормить, я растолстею и стану не красивым. - Ну, до этого тебе далеко, - усмехнувшись, ты налил в кружки кипяток и поставил одну передо мной. Ага, как же…. Это твое «далеко» очень близко! - Когда Даша придет? Она вроде обещала к двенадцати, - глянув на часы, поинтересовался ты. - Она мне сегодня утром смску отправила, что немного опоздает… - ответил я, допивая чай. Эх, все же только моя мама и Максим умеют делать такой вкусный черный чай с лимоном. Даже я сам такой сделать не могу. Хм… только Макс и мама… это уже интересно. Может, стоит «мамочку» изменить на «папочку» и все будет нормально? Ведь это частично правда. Но боюсь Максу это положение вещей в моей голове не понравиться, так что лучше промолчу. Через минут десять раздался звонок в дверь и я с опаской пошел в прихожею. Интересно, она сильно будет злиться? Буду надеяться, что нет. Открыв дверь, я увидел Дашу, которая привычно мне улыбалась и в ее глазах не было ни капли злости или обиды. Мне стало легче дышать. - Привет, прогульщик. Ну, что ж будем сейчас в твою дурную голову знания впихивать, да? – проговорила она, снимая пальто и сапоги на высоком каблуке. Я нервно усмехнулся, посмотрев на ее сумку, которая по виду, была очень тяжелой. Сколько же она материала мне притащила? – Привет, Макс. - Привет, - одновременно сказал я и Макс, а Даша по-доброму усмехнувшись, взяла меня под локоть и повела в гостиную. Обернувшись, я увидел спокойным взгляд Максима. Ну, а когда Даша достала из сумки кучу книг, и тетрадей, у меня чуть инфаркт не случился. Боже, да как можно столько выучить? Я смотрел на эти стопки знаний и мне жутко, до одури захотелось вернуться в свою комнату, залезть в кровать и накрыться с головой одеялом. Не хочу я это все учить… это не реально… - Так… с чего начнем? – спросила она у меня, а я не знал, что ответить. Мне и правда стало страшно. Я никогда, даже в школе не запускал учебу, всегда учил все в течении года по маленьким кусочкам и естественно такого завала у меня не было. Да как я это разгрести должен? – Даня, не бойся ты так. Тут всего пять книг по экономики, философии и социологии. Конспекты, я тебе от ксерокопировала, так что переписывать ты не будешь. Но вот с математикой, английским и шведским нужно нам поработать вдвоем. Там действительно много учить. – говорила подруга, раскладывая по стопкам материалы. В первой были книги, которые мне нужно будет прочесть, во второй все конспекты и записи, а в третий учебники, которые она начала активно открывать на нужных страницах. – Приступим? - А-ага, - выдавил я, и она, взяв ручку, начала мне рассказывать, все что я пропустил. Мы занимались часа три-четыре с маленькими перерывами, но я мало что понял и усвоил. Я постоянно отвлекался, никак не мог сконцентрироваться, и Даши приходилось возвращать меня в реальность поначалу мягкими, а затем и жесткими способами. Ну, к жестким я относил удары толстыми книгами… все же это не особо приятно. Только вот после каждого такого удара, у меня складывалось ощущение, что все, что мы успели пройти сразу вылетало из моих мозгов. Но я старался этого не показывать своей «учительнице» и с умным выражением лица кивал на ее слова. Только вот хренушки мне поверили, как говориться… Даша оставила мне уйму книг, записей и сказала выучить, хотя бы основные предметы. Да и ее упрощенные конспекты хорошо пошли, когда я закрылся у себя в комнате и начал заниматься сам. Я вообще еще со школы легче понимал все сам. Я мог ничего не делать на уроках, но придя домой и прочитав параграф я все сразу запоминал и никогда, за исключением поступления, не нуждался в репетиторах. Ну, вот легче мне самому и все тут! Но сейчас без Дашиных объяснений я бы вряд ли справился, все же я так много пропустил. Я потер уставшие глаза и отложил на кровать тетрадку и учебник с записями по экономике. Мне почему-то стало грустно, и выглянув в окно я понял почему… На улице шел дождь, по стеклу били крупные капли, усыпляя. Никогда не любил осень и такую мерзкую, мокрую погоду. Она всегда усыпляла меня и давала ощущение безысходности и грусти. Встав с кровати, я включил весь свет в комнате и задернул шторы, не чтобы спрятаться в темноте, а чтобы не смотреть на серое небо. Мне и так не очень хорошо, а тут еще и погода такая скверная. Вернувшись на кровать, я укутался в одеяло и взял приготовленный Максимом чай, грея о горячею кружку руки. Я смотрел на стены и мебель в комнате, понимая, что через два дня мне идти на учебу. Сердце почему-то заколотилось сильнее, а перед глазами поплыло. У меня в груди стало тяжело и где-то на границе сознания я почувствовал страх. Я не знаю, почему боюсь идти в университет, мне просто страшно… Хотя нет, я вру. Я знаю чего я так боюсь, а вернее кого. Мне придется увидеть Леона, и не просто мимолетом. Мне безумно страшно посмотреть ему в глаза и не увидеть там той любви, которая всегда в них была. Мне страшно, что он опять отвергнет меня, оттолкнет и скажет еще более острые слова, чем тогда. Но почему вдруг мне стало страшно? Я же знаю, что люблю его, а он любит меня, так почему? Почему у меня в душе снова появляется пустота, а в груди так тяжело. Будто сердце потяжелело. Это неприятно и страшно. В голове я прокрутил нашу с ним ссору, те, чувства, которые я испытал увидев его с тем мальчишкой в нашей постели, и то… то ощущение, когда он пришел. Почему я решил, что он пришел за мной? Сейчас я помню каждую мелочь, каждое его слово произнесенное им в тот день, а раньше мое сердце будто блокировало все эти воспоминания. Он же говорил, что придет через три дня, чтобы вернуть мои вещи, так почему же я решил, что он пришел за мной? Блин, что за глупости! Я же люблю его и он меня любит, поэтому я так и думал! Я просто надеялся, верил, любил и… и что теперь? Почему теперь мы не вместе? Почему все так плачевно обернулось? Ведь я так люблю его… а он меня. Да, Леон не мог не любить меня, я это точно знаю, я это чувствую всем сердцем. Но тогда почему мне так больно вспоминать тот день? Нет, уже, конечно, не так больно, как тогда, боль стала притупленной, но не менее сильной. Я спрятал свою любовь и эту боль глубоко в себе, пытаясь забыть его. Но это невозможно.. я никогда не смогу забыть его, такого любимого и главное моего Леона… А что он? Он переживает? Скучает? Чувствует горечь, боль и вину? Да, чувствует, я уверен, но тогда почему он это сказал? Зачем он столько обидных вещей мне наговорил? Зачем прогнал, когда я так искренни извинялся? Неужели так сильно разозлился? Но на что? Я же просто… отказал. Это же не катастрофа, а он… Почему? Неужели ему не было больно? Мы же были так счастливы, мы прожили вместе два года. И что сейчас? Почему мы так расстались? Почему вообще расстались и сейчас мне так больно и горько? И что мне делать теперь? Что мне сделать, когда я увижу его в университете? Что мне ему сказать? Попытаться извиниться или сделать вид, что ничего не произошло? Ведь он может просто не найти в себе силы попросить прощение, а так… все вернется назад, и мы снова будем вместе. Ведь, если честно, мне не особо нужно слышать, его извинения, мне просто нужно знать, что он мой, а я его. Я хочу чувствовать его любовь, знать, что он рядом со мной. Хочу снова почувствовать, как он меня обнимает, целует… Но почему даже от таких радостных воспоминаний мне больно? И это другая боль… Она колкая, и будто иголками протыкает сердце, а та была тупой и распространялась по всему телу, поэтому было не так больно. А эта боль только в сердце, в груди, она душит. Она не дает вздохнуть полной грудью, мне не хватает воздуха. Я не могу продышаться. Я не хочу этого ощущать, чувствовать боль снова. Я же должен радоваться и чувствовать счастье от этих воспоминаний, но мне больно… Почему? Почему все так? Почему мы не вместе после всего, что между нами было? Почему?! Конец POV Даня. Утро понедельника встретило Даню солнцем и прекрасной погодой, за исключением холодного воздуха, который распространялся по комнате, проскальзывая с улицы через открытое окно. Он проснулся раньше, чем прозвенел будильник и сев на кровати посмотрел сонными глазами на шторы, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Даня улыбнулся и, приоткрыв их, пошел в ванную. Идя по коридору он начал чувствовать подступающую слабость и тяжесть в груди, каждый шаг был каким-то тяжелым и долгим. Зайдя в ванную, и умывшись, парень почувствовал, как начал болеть живот, как в горле пересохло. Это было очень неприятно, а сердце начало отбивать бешеный ритм. Стало страшно, и посмотрев на себя в зеркало Даня заметил расширившиеся в испуге зрачки. Глаза были почти черными, и только небольшая полоска орехового цвета оттеняла темноту. Стало очень плохо, в руках появилась слабость, а в голове промелькнула мысль, что нужно быстро вернуться в постель и никуда из нее не вылезать. Перед глаза встали образы однокурсников, преподавателей, но какой-то силуэт был намного ярче и отчетливее других. Сощурив глаза, Даня понял, что это среди других людей стоит Леон язвительно ухмыляясь, и обнимая за талию какого-то мальчишку. Даня отшатнулся от раковины, и тряхнув головой попытался успокоиться, но это мало помогало. В душе начал разгораться огромный пожар смешенный из страха и уверенности, принятого решения. Он должен пойти в университет, здесь нет ничего такого. Все будет хорошо, и Даня это знал, но ноющее, усиливающиеся чувств страха в груди подступило к горлу. Ни одного слова юноша произнести не мог, голос словно пропал. Живот скрутило, и на миг показалось, что весь организм иссушен, настолько было больно. Но Даня все же дотронувшись до ручки двери, открыл ее и постарался как можно быстрее вернуться в комнату, чтобы одеться. Однако все равно каждый шаг был наполнен тяжестью и болью. А страх, что сейчас нужно одеться, позавтракать и пойти на занятия усиливался, но Даня помимо этого боялся, что его сейчас, в этом состоянии, снова увидел Максим. Не хотелось, сейчас показываться перед ним таким… слабым. Поэтому найдя в себе силы, Даниил быстро, но слабо переставляя ноги, дошел до комнаты. Прикрыв дверь, и подойдя к шкафу, он резко ощутил как задрожали руки, а к глазам подступили слезы. Почему? Что случилось? Почему на него накатил такой страх, даже нет, ужас? Почему подступили слезы, и почти началась истерика, которую Даня всеми силами сдерживал, надевая джинсы? Было очень плохо, руки тряслись и через несколько секунду парень не смог даже ощутить ткань кофты, которую одевал, все тело стало будто прозрачным, не имея возможности почувствовать предметы. Но тогда почему так тяжело? Почему так тяжело дается каждое движение, каждый вздох и каждая мысль? Было неприятно это чувствовать, и Даня с трудом выйдя из комнаты пошел по направлению к кухни, где нужно было позавтракать… Позавтракать и… пойти в университет… «Нет! Не хочу, не буду!» - прокричало сознание, но Даня все равно вошел в кухню. Но стоило ему увидеть приготовленный завтрак, сидящего и смотрящего в телевизор Максима, как у Дани подкосились ноги. Все тело обдало жаром, а через секунду окатило ледяной водой, и он схватившись за дверной косяк, выдавил сквозь ком в горле. – Максим, мне плохо… я не могу.. - Даня, ты чего? Что такое? – сразу подскочил перепуганный Макс, схватив Даню за плечи и легонько встряхнув. – Что не так? Даня! – Максима ударил страх, от ощущения трясущегося и такого любимого тела, а Даня усугубил ситуацию, подняв на блондина влажные от слез глаза, которые были наполнены испугом. - Я не могу… мне плохо… Живот скрутило, опять эта слабость, и мне жарко… - Даня отстранился от Максима и скатился по стене на пол, обхватив себя руками. Он не понимал, что происходит, нотки истерики били все тело, было невероятно жарко. - Черт, - прохрипел Макс, доставая градусник, испугавшись, что температура снова подскочила, ведь Даня был очень горячим, а румянец вновь окрасил щеки нездоровым красным цветом. Поставив градусник подмышку парню, Макс случайно коснулся его руки – она была ледяной. - «Черт, температура опять высокая!» - прокричал в мыслях Макс, понимая, что Даню нужно возвращать в кровать. – Пойдем, тебе нужно в постель. - Но.. но я же должен идти в универ… - проговорил Даня, хотя где-то на краю сознания понимал, что в таком состоянии он никуда не пойдет. Он слишком слаб, чтобы идти. - Не говори глупостей! – Максим присел и положил свою руку ему на спину, но вовремя опомнился. Нести на руках нельзя, он может догадаться. Его можно было взять на руки лишь тогда, когда Даня был без сознание, а сейчас… это недопустимо. А ведь так хотелось, поднять его на руки, снова почувствовать его именно так, и дать себе возможно помечтать хотя бы минуту. Но Максим незаметно для Дани шикнул, и поднявшись, потянул шатена на себя за руку. Тот все же встал, но ноги практически не слушались, голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. – Не спеши, пойдем, - успокоил Макс, рванувшего в сторону Даню. Парень быстрее хотел оказаться в постели, лечь и заснуть. Сердце колотилось так, что казалось хотело вырваться из груди, руки подрагивали и были холодными, а в мыслях была полная каша. «Я должен пойти… Но мне плохо… больно… Почему я такой слабый? Что случилось? Нет! Я должен пойти! Я пообещал!» - мусолил в голове Даня, и пытался повернуть назад, но Макс уверенно держа его за плечи, вел в спальню. Оказавшись, наконец, в кровати, Даня смог глубоко вздохнуть, и в какой-то мере расслабиться, почувствовать себя защищенным от внешнего мира, от университета, от… Леона? Что? Как? Почему? Он его боится? Что за мысли? Даня что, боится его? Что за бред! Он же любит его! Но тогда что это за чувство? Почему в своей комнате он чувствует себя таким… защищенным и отчасти счастливым? Что происходит? - Успокойся, это просто холодное полотенце, - поспешил сообщить Макс, увидев, как Даня дернулся, когда он положил на его лоб мокрое полотенце. Даня облегченно выдохнул, почувствовав холод, он расслаблял и клонил в сон. – У тебя снова температура под тридцать девять… - виновато выдохнул Макс, забирая градусник. Но только он хотел развернуться и уйти, как заметил странную улыбку Дани… Он лежал с закрытыми глазами, на кровати и блаженно улыбался. Макс удивленно распахнул глаза, и никак не мог понять значение этой улыбки. А все было очень просто… Дани было приятно чувствовать такую заботу, с учетом того, что его бывший никогда не проявлял к нему особой нежности, но… Он это еще не понимал. Глупое сердце все еще гналось за Леоном, а разум… знал правильное решение, но почему-то молчал. Максим вышел из комнаты, только тогда, когда Даня уснул, более или менее спокойным сном. Блондин устало облокотился о стену спиной, и глухо выдохнул: - Боже, а все оказалось намного сложнее, чем я думал… А вернувшись на кухню, Макс с сожалением посмотрел на нетронутый завтрак Дани, к которому тот даже не притронулся. Просто не смог. А дальше в голове Макса промелькнула мысль, что надо бы позвонить Даше, чтобы предупредить ее о том, что Даня не придет. Макс достав телефон написал смску Даше, а затем набрал номер Юры. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить и услышать слова врача, о том, что все с Даней будет хорошо… Ну, так и случилось… Юра грустным голосом сообщил, что это просто психосоматический барьер, который Даня не сразу, но скоро преодолеет. «И вот тогда, все вернется на свои места..» - эта фраза лучше любых других успокоила Макса. Ведь он так испугался за Даню, за свою безответную любовь…