Дьявольски люблю тебя

Пикание приборов назойливой мухой раздражает слух, заставляет раскрыть глаза. Диана выныривает из тьмы, вдохнув воздух так, словно всё это время находилась на дне. Моргает, пытаясь сфокусироваться. Плавает взглядом по комнате... «больничная палата» - вошла первая мысль в голову. В вене игла, заливающая в её тело какую-то жидкость. Голова гудела. Жар разливался по всему телу, пока холод сжирал конечности. Кашляет. Боль отдаётся в горле и груди. В висках пульсирует. Морщится. Ей плохо. До ужаса плохо. Но мысли нещадно начинают врываться в голову, заставляя сердце биться чаще. Выдыхает. Во рту сухо. Жажда. Натыкается на полный кувшин у двери. Хочет встать, но ей еле-еле удаётся приподнять руку. Тело ослаблено. Её трясёт от каждого усилия. Она не понимает, когда её глаза успели увлажниться, но сил не хватает даже на плачь. Девушка просто хнычет, жалостно всхлипывает. Прикрывает глаза. Улавливает знакомые голоса за стеной, что всё ближе и ближе. Кашель раздирает глотку. Нутро будто трескается. Дверь аккуратно открывают, после чего входит врач. Диана замирает, видит стоящих у порога родителей, что также уставились, словно не веря. - Ты... проснулась,- выдыхает мужчина. По щекам матери в мгновенье потекли слёзы, отчего в груди что-то отчаянно сжалось. - Диана! - она кидается к койке, словно задушит в объятиях до смерти, но еле касается, будто боясь спугнуть. - Мам...- голос севший, её еле слышно,- пожалуйста, воды... Отец быстро реагирует, наливает из графина воду, протягивая дочери стакан. Руки трясутся, даже от такой незначительной тяжести. Она чуть не проливает на себя содержимое, но мать успевает подхватить ёмкость. - Моё солнышко...- обрывисто шепчет женщина, медленно начиная поить дочь. Утоляет жажду, отстраняясь. Снова кашляя. Стоящий рядом врач тоже чуть кашлянул, обращая на себя внимание. - Диана,- пробасил мужчина,- я ваш лечащий врач, меня зовут Андрей Викторович. Голубые усталые глаза устремляются в сторону голоса. - Думаю, следует перейти к диагнозу,- открыв папку и пролистав пару страниц, он снова переводит взор на синеволосую,- у вас воспаление лёгких, сильное истощение организма, а также лёгкое сотрясение. Сглатывает. - Как самочувствие? - он был просто конкретен, но создалось впечатление, что это обычная издёвка. - А как я могу себя чувствовать? - хрипит саркастично девушка. Но мужчина игнорирует, всё также выжидая ответа. - Слабость, боль в груди и горле. Мне жарко и холодно. Он делает какие-то пометки, после чего чуть приближается. - Диана, у вас сдаёт сердце,- ещё более серьезным тоном, на выдохе произносит врач, поправляя очки,- анорексия... Диана уже ничего не слышит. Низкий голос всё продолжал, что-то говорить, но она слышит лишь звенящую тишину. Видит как его губы шевелятся, объясняя, что-то насчёт лечения, но... Погружается в себя. «Я умираю». Диана всегда знала, что, если она не начнёт есть, рано или поздно она услышит, что-то подобное. Но, это стало настолько привычным и обыденным, что мысли о «переломном» моменте постепенно сгладились, отдалились, приелись. И сейчас, этот самый момент, который, казалось, всё время был так далеко - наступил. Из транса её выводит захлопнувшаяся дверь. Остались только родители, от которых она усердно избегает зрительного контакта. Но добивало её то, что чувство стыда не скребло сердце. А ей этого хотелось... действительно хотелось. Это бы, хотя бы немного, заставило поверить в то, что она всё же не законченная тварь, монстр, выродок. - Девочка моя... - женщина нежно касается бледной щеки, чуть поглаживая,- мы так рады, что хоть с тобой всё хорошо... В уши врезается отрезвительное - «хоть». Воспоминания снова показывают картины жестокого изнасилования сестры. Сглатывает. Сердце пропускает удар. - Где... где Аня? Мать замерла, сжав в ладони тощую ручку дочки. - Тебе нельзя нервничать...- отстранённо произносит отец, глядя в окно. - Мам? Где моя сестра? - более настойчиво спрашивает синеволосая. - Антон... - растерянно смотрит женщина на мужа. - Что с ней? -дыхание сбито, виски ноют,- мне нужно знать, нет смысла оттягивать. На это нет времени. - Что? - Откуда вам знать, что я вообще проснусь завтра?- почти шепотом, выдыхает слова синеволосая. - Даже не говори об этом! Будешь выполнять всё, что говорят врачи и вылечишься! Я не хочу слышать подобных слов! Я уже потерял одну дочь! Мир, будто остановился. «Аня...». Разум вертел головой из стороны в сторону, не желая принимать факт смерти, не имея сил снова окунаться в жестокую реальность. - Она... - Она не выдержала,- Анатолий полностью поворачивается к окну, широкие плечи дрогнули,- мы нашли её в ванной со столовым ножом... Мать вытирает слёзы, сильнее сжимает ладонь девушки. Боль густой смолой разливается по телу, отравляя тело, забивая вены. Слёзы горя заполнили покрасневшие глаза. Сердце рвалось на куски, оставляя себе на замену пропасть. Дыру, которую нельзя зашить или заполнить. Эта пустота сводит с ума. Она убила её. Погубила. Это понимание мучительно. Оно заслужено. Диана монстр, которому чужды нравы и настоящее сострадание. И это добивало её. Осознание того, что она не жалеет, как нормальный человек - уничтожало. Она испытывает совсем другое, непонятное для нормальных. Диана разучилась, а может... и вовсе никогда не умела. Боль утраты затмевает ненависть, что ядом прожигает до костей. Перед глазами встаёт образ Макса. Её съедает ненависть. Её разрывает. Её рвут на части. Почему так больно? Почему она так яро защищает того, которого ненавидит, который причиняет столько боли и страданий всему живому? Из-за этого она ненавидит себя. Её прёт. Хочется рвать и метать. Хочется крови. Хочет убить его, настолько сильно, что челюсть сводит. Но ненависть от таких мыслей, лишь увеличивается, давит собой... Как она сможет убить его, если погубила сестру, спасая ему жизнь? Это замкнутый круг. Это десятый круг Ада. - Почему ты хотел смерти Макса?- после долгого молчания резко спрашивает. Мужчина напрягся, поджимая губы. - Какой отец, может смотреть на то, как его дочь терзает чудовище? - кривится,- я смотрел на то, как ты страдаешь, как он заставляет тебя страдать! Я не мог просто смотреть на это! Я не могу смотреть на то, как этот убийца тобой пользуется, манипулирует! - он впервые за долгое время не может сдержать эмоции. Скуластое лицо покраснело, ладони сжаты в кулаки, а голос громом раздаётся по всей палате,- Он уничтожил, унизил твою сестру! Загнал её в могилу! - его красные глаза заливаются слезами,- Именно из-за Макса ты сейчас здесь! Именно из-за него мы с твоей мамой сидим на успокоительном, а наша жизнь сократилась не менее, чем на двадцать лет! Диана зависла, слушая эмоциональный всплеск папы. Он любит её, а любовь - слепа, и мужчина просто не хочет видеть правду. Обвиняет во всём Макса, делая из дочери непорочного ангела. - Гарри...- спустя минуты, успокоившись продолжил Анатолий,- хороший парень... он должен был отвлечь тебя. Тем более... он так долго и сильно любит тебя. Рисковал ради...- перебит. - Не надо. - Что?- непонимающе вопрошает мужчина. - Не надо. Ты не знаешь. Диана не имеет сил говорить ещё что-либо. Не хочет. - Главное, не подпускайте его ко мне,- отворачивает голову, прикрывает веки. - Почему?- подаёт голос Анна. - Я не хочу его видеть,- пытаясь не вкладывать во фразу гнев, отвечает девушка,- тем более, могут быть жертвы,- обыденно добавляет синеволосая. Никто из родителей ничего не ответил, что дало выдохнуть. Нервы накоплены в огромный узел, что постепенно расщепляла накрывающая спасительная апатия. - Я люблю тебя,- шепнул перед уходом женский голос. *** Снился ли он ей? Нет. Она не видит снов. Но каждый раз ловила себя на мысли, смотря какой-то фильм, что окно щелкнуло и в комнате кто-то есть. Всё время врезаясь взглядом в пустоту, стоило посмотреть в сторону окна. Затишье. Три дня. Каждую ночь её терзали размышления. А желание убить - не покидало. Тело восстанавливалось, напичканное разными препаратами. Но морально девушка изматывалась всё больше, сражаясь в схватке с самой собой. Вечер. Сидит на койке. Листает какую-то книгу, принесенную родителями. Пытается отвлечься, словить умиротворение. Вздрагивает от неожиданности, когда дверь распахивается, а в проёме появляется высокий парень. Он бросает на неё короткий взгляд, после чего кивает кому-то в коридоре, выходя из палаты. Диана напряжённо пронаблюдала за этой картиной, а в следующую секунду возвратилась к чтению. Раздражается, когда дверь снова хлопает, приоткрывая рот для возмущения. Замирает. В горле образуется ком. Сглатывает. - Уходи. Макс приподнимает бровь, делая шаг к кровати. - Уходи! - Тебе нельзя кричать, успокойся,- твёрдо проговаривает брюнет. - Я ненавижу тебя! - указывает пальцем,- ты знал?! Знал?! - Малышка, если ты не скажешь, что конкретно, то я не смогу ответить,- оставаясь хладнокровным басит Макс. - Моя сестра умерла! Ты, сукин монстр, приложил к этому руку! Я не хочу тебя видеть! - истерика наступает на горло, температура подскакивает,- последние дни я только и мечтаю о твоём убийстве. Мои родители на грани приступа! Вся моя жизнь превратилась в круговорот Ада! А ты припираешься сюда со своей оравой. Уходи! - по щекам стекают слёзы. Сердце бьётся о рёбра, отдавая пульсацией в виски. Дверь закрывается. Диана остаётся одна. В комнате слышится её сбитое дыхание. Не верит... Макс действительно ушёл. Впервые сдав позиции. Падает на подушки. Рыдания громкими всхлипами вырываются наружу. Её трясёт. Агония сжигает разум и тело. *** Температура не падает второй день. Доктора вечно суетятся вокруг. Наверно, это к лучшему, ведь оставаясь с собой наедине Диана бредит. Он мерещится ей по ночам. Она зовёт его во сне. Плачет, как только понимает, что это бред. Каждый раз сердце замирает в ожидании его прикосновения, а в следующую секунду образ развеивается. Синеволосая мучается. Жар не даёт уснуть. Ворочается в поисках покоя. Сбитое дыхание слышится в комнате. Ей хуже. Хуже, чем, если бы он остался. Не может связать мыслей. Теряется во времени. Теряется в темноте ночной палаты, вечно оглядываясь и щупая в бреду кровать в поисках мужского тела. У Дианы 41,3. Бред, не может мыслить трезво. Её пичкают всевозможными препаратами. Плачет осознавая свою беспомощность. Слёзы не высыхают на её лице. Нервы накалены до предела. У неё уже было два срыва. Не знает, какая по счёту идёт ночь. Но бред покинул её голову, оставляя место для трезвого сознания. Температура снизилась до 37,6. А по венам гуляет успокоительное. Эта ночь спокойней. На часах 02:30. В палате темно, только тусклый свет от вечно пикающего прибора освещает комнату. Не спит. Бессонница. Пялится в потолок. Её наконец-то отпустило... наверное. Апатия снова пожаловала в гости. И хоть Диана в таком состоянии не могла нормально порадоваться этому, в глубине сознания она плясала от счастья. Тянет руку в сторону, желая включить свой детский ночник, принесённый родителями, что покрывает потолок неяркими голубыми звездочками. Это успокаивает. Убаюкивает. Слышит щелчок от окна, ощутив дуновение ветра. Это неизбежно, по-другому не может быть. Прикрывает глаза, чувствуя как увлажнились глаза, а маленькая слезинка всё же скатилась вниз по щеке. Шаги. Тихие, еле уловимые. По телу пробегаются мурашки, когда матрас справа от неё прогибается. Он садится рядом. Чувствует на себе изучающий взгляд. - Я знаю, что ты не спишь,- врезается в уши низкий голос. Выдыхает. Распахивает глаза, встречаясь с его карими. Сглатывает. Смотрят друг на друга. И только сейчас, она замечает, чего не заметила из-за всплеска эмоций в прошлый раз: Макс устал. Он никогда не скажет об этом, но это так. Вымотался. Решал проблемы - девушка в этом уверена. Апатия поглощает, спокойствие накрывает собой. Больше нет противоречий. Зачем вести войну, если победитель известен заранее? Макс выдыхает. Укладывает голову на её грудь, обнимает. Чувствует женскую ладонь на своей спине, что дарит умиротворение своими прикосновениями. Прикрывает глаза. Девушка зарывается тонкими пальцами в темные волосы, успокаивающе поглаживая. Диана никогда не уйдёт от него, Макс - никогда её не бросит. Ей хуже без него, чем с ним. - Только не уходи,- прикрывает глаза, ощущая как скатывается по щеке слеза. - Не уйду,- хрипло басит Макс.