Безумие

Мериады огней пылают, Плавится бархата кожа. «Люди под смрадом сдыхают!». «Не меняется его рожа». Уходит, забвенно смеясь. Скрывает свой смех в толпе. Десятки зевак, толпясь, Видят судьбу в огне. «Многоэтажка горит, Спасатели здесь бессильны». Тысяча птиц летит, Скрывая души засилье. И среди них, летят Сгоревшие заживо там. Запутались, всё кричат: «Спаси же меня, мам!». Задорный безумный смех Глушит гомон дворов. Жарко, пронзила всех Тяжесть его грехов. Вспыхнул соседний дом Шутка его же рук. Бутылка, смердящий ром, Кричащий, сгоревший друг. «Пылай, кричи, вознесись! Тебя уже ждут в раю! Умри, сгори, изменись! Я тебя так люблю!» Друг умирал, горел. Пузырилась и лопалась кожа. Голых костей чернел Остов, и вся его ложа. Плакал, кричал и бился, Скреб землю под телом горелым. «Куда же, куда же ты делся?» Снег покрывал все белым. Вернулся в свой дом пустой. Оставил пальто у двери. «Какой же тупой отстой! Глупые, дикие звери!» В камине усталый лик. Он постоянно устал. Взгляд его снова поник, Жар снова тлеющим стал. «Останься, мой Огненный Бог», — Щелчок распалил дрова. «Я знал, что ты это смог, Слушай мои слова… Нужно мне больше жара! Еще крови Богу Крови! Все окутает смрадная мара, Ты это нам должен, запомни!» Приступ лихорадочного счастья, Эйфория, судороги, припадок. Его не страшат ненастья. Не страшно, силен, не падок. Ужасно, горят ладони. Синее, дикое пламя. В алой, горящей короне, Рдеет желтое знамя. Повернулся к миру лицом. Горит, но не чувствует боль. Все ярко блестит Рождеством. То сыплет в ожоги соль. Бредет, и забвенный смех Оставляет тишь за крылом. Люди не строят помех: «Он окружен огнем!». Выгорает, крушится асфальт. На главной площади города. Идет, его глаз базальт Разбивает завесу холода. «Все, кто собрался здесь! Я не могу терпеть! Умерьте всю вашу спесь! Вам суждено сгореть!» Страх. Тишина. Огонь. Вой полицейских сирен. Не слышно пожарных погонь. Ужас. Молчание. Тлен. «Терракт! Почти тысяча жертв! Взрыв в самом центре толпы! Не видно и общих черт! Уничтожены! Сожжены!» «Устал я, мой Огненный Бог. Прости, уже не могу…», — И правда, ни рук, ни ног. Пред богами он не в долгу. *** Устал обезумевший смертный. Умер. Его ждет ад. Холодный, остылый, инертный. Бестелый маньяк-пиромант.