В здравии и в болезни

Наступили долгожданные каникулы. Пит очень ждал этих дней, когда они с Э смогут чаще видеться, и когда учёба не будет забирать у них те драгоценные часы, которые они могли бы провести вдвоем. Последние дни Э выглядел каким-то уставшим, и Пит втайне переживал из-за этого. Почему втайне? Потому что Э очень не любил, когда Пит его жалел. И вот утром первого свободного дня Пит привычно набрал Э по видео-звонку, но в ответ получил лишь какой-то надломленный голос. — Пит, привет! Извини, но несколько дней мы не сможем видеться. Я… у меня… у меня некоторые сложности дома. — Я могу помочь? — Пит сам не заметил, как вырвались эти слова: он всегда был готов сделать что-то для Э. — Нет, всё нормально, — голос Э на мгновение потеплел, — я… мы здесь справимся, просто небольшие проблемы с рестораном, мне нужно будет много работать с родителями, поэтому я почти не буду звонить. Пит почувствовал себя воздушным шариком, из которого вмиг выпустили весь воздух. Захотелось заплакать от расстройства, но он сдержал себя — нельзя, чтобы Э еще больше озадачился сейчас. — А, хорошо, я понял. Но тогда пиши мне в LINE, как будет минутка, пожалуйста, — на последнем слове его голос всё-таки дрогнул. — Обещаю. Извини, мне нужно идти, — и Э отключился. Пит с грустью посмотрел на экран, и слезы неожиданно покатились по его щекам. Ну почему? Почему именно сейчас, когда всё должно было быть так чудесно, они с Э не смогут видеться? Пит не злился. Он был обижен. Но не на Э. А на жизнь, за то, что она создала Э какие-то проблемы, из-за которых они не смогут видеться. И самое грустное — как долго это продлится? Любовь Пита к Э усиливалась день ото дня — хотя он и сам не знал, куда уж сильнее — но теперь каждый день вдали от любимого давался Питу крайне тяжело. В это время на другом конце города, сидя в своей комнате, Э отложил телефон в сторону и с силой сжал кулаки. Он не ожидал, что произнести все эти слова будет так больно, хотелось плакать от бессилия и злости. Что-то похожее он чувствовал, когда они с Питом были на футбольном поле, когда Пит говорил ему, что Э не должен его любить. Но сейчас они вместе, больше нет никаких условностей, которые бы разделяли их. Кроме одного. Но Э твердо решил, что пока всё не пройдет, будет лучше, если они не будут видеться. Пит не должен видеть его таким. Поэтому пришлось придумать небылицы про работу с родителями. Ну почему это случилось? Э в бессильной злобе откинулся обратно на подушку. Следующую пару дней Пит переделал все накопившиеся дела, таким образом отвлекая себя от мыслей об Э. Потом решил освоить приготовление некоторых блюд с креветками, чтобы когда они увидятся в следующий раз, он мог побаловать Э чем-нибудь вкусным. Потом помогал матери в отеле. Все эти дни он не получал почти ничего от Э в LINE, зато сам писал очень много о том, что с ним происходит. Но не о своих чувствах, а просто описывал свои дни. Только один раз он написал, что скучает, и сразу же испугался того, что этим побеспокоил Э и добавил ему проблем, но получив в ответ «я тоже скучаю», не смог сдержаться, чтобы не заплакать. Вынужденная разлука давалась очень тяжело. Пару раз Пит звонил Пону — может быть лучший друг Э знает больше, чем сам Пит? Но Пон ничего вразумительного ответить не смог и только сказал, чтобы Пит не вешал нос и скоро они с Э снова будут спать в одной койке, отчего щеки и уши Пита мгновенно вспыхнули, и он, смущаясь, закончил разговор. В конце пятого дня Пит осторожно поинтересовался у Э в LINE, когда они смогут увидеться? На что Э туманно ответил, что пока не знает точно, и посоветовал Питу съездить куда-нибудь развеяться, например на пляж, куда он сам ездил с бывшими одноклассниками. Пит едва сдерживал слёзы. Как Э не понимал, что поступает так жестоко? Ведь они собирались поехать отдыхать вместе. И Пит ответил, что подождёт, пока Э закончит все дела, и они вместе поедут отдыхать, а пока он найдет чем себя занять. Следующие три дня Э совсем ничего не писал, и Пит не знал, куда себя деть. Он пару раз снова позвонил Пону, желая убедиться, что у Э точно всё в порядке. На что Пон сказал, что разговаривал с ним вчера и всё хорошо. Но это не успокоило Пита. Его мучал вопрос — почему Э не хочет с ним увидеться, хотя бы по видео-звонку, ведь раньше они созванивались только так и зависали часами таким образом. И тут вдруг Пита пронзила страшная догадка — а что если Э увлёкся какой-нибудь девушкой? Пит так сильно испугался, что снова набрал номер Пона, так как позвонить самому Э он всё еще не решался, не желая создавать ему проблемы. — Пон, извини, что снова отвлекаю тебя, но я хочу спросить — может быть такое, что у Э появилась девушка? Из трубки послышался смех Пона. — Только в твоих глупых фантазиях, Принц — ты же знаешь, что коротышка твой со всеми потрохами, какая нафиг девушка? Когда Пон так уверенно говорил об этом, Пит чувствовал, что улыбается от глупости своих мыслей. — Спасибо, Пон. Но тревога за их с Э настоящее не проходила, заставляя голову Пита болеть от мыслей, которые были одна нелепее другой. Иногда отчаяние делает человека очень смелым, так случилось и с Питом. И на утро десятого дня разлуки с Э, он твердо решил поехать к нему домой. Просто так, без предупреждения. Просто хоть одним глазком взглянуть на Э, пока он работает в ресторане. Почему-то Пит был уверен, что это успокоит и придаст ему сил на следующие дни разлуки. Он должен своими глазами увидеть, что с Э всё в порядке. Пит припарковал свой Мерседес подальше от ресторана с таким расчетом, чтобы его ни в коем случае нельзя было увидеть из окон дома Э. Надел темные очки, и почти крадучись направился к своей цели. В ресторане было всё как обычно, посетителей было немного. И Пит никак не видел Э среди всех людей в небольшом зале. Наконец в глубине ресторана он увидел мать Э и прямиком направился к ней, на ходу снимая очки. — Здравствуйте, — он успел подойти за секунды до того, как она скрылась в подсобке. — А, здравствуй, Пит, — улыбка матери Э кольнула сердце Пита своей похожестью с улыбкой Э. — Приехал проведать нашего больного? — К… какого больного? — Пит побледнел. — Э не говорил тебе, что он уже который день валяется в своей комнате с ветрянкой? — женщину, казалось, веселила ситуация, хотя конечно она переживала за сына, но раз заболел, теперь уже ничего не поделаешь. — Мы с его отцом даже поставили ему в комнату кондиционер, потому что в ней было слишком жарко даже с вентилятором, и он расчесал себе половину тела, — на этих словах она перестала улыбаться. — Он ничего не говорил, — Пит всё еще был потрясен тем, что узнал, теперь мозаика вдруг начала складываться, а все его сомнения — рассеиваться. — Каков упрямец, — она покачала головой. — Даже в детстве он всегда молчал до последнего, и один раз чуть не попал в больницу из-за потери крови, когда сильно порезался, но упрямо скрывал это весь вечер. Пит сглотнул. Его охватило чувство вселенской тревоги за Э. Он сразу вспомнил все те ситуации, когда Э не позволял ему жалеть себя, или делал всё, чтобы не выдать ему свои слабости. «Я хочу быть лучшим для тебя», и как отражение его слов — «ты и так лучший для меня». — Мне можно к нему? — Пит сам не узнал свой голос. — Конечно, дорогой, только вначале скажи-ка мне, болел ли ты ветрянкой в детстве? Потому что если не болел, то я тебя не пущу, не хватало еще лазарета нам, — и она с притворной суровостью сложила руки на груди. Пит тут же набрал номер своей матери, чтобы задать ей вопрос, от которого сейчас, как ему казалось, зависела вся его жизнь. Получив ответ, что да, он болел ветрянкой в четыре года, Пит попрощался и тут же передал эту информацию матери Э. — Тогда я больше тебя не задерживаю, — и, улыбнувшись, она скрылась в подсобке. Сердце Пита колотилось как безумное, когда он шаг за шагом поднимался по лестнице в комнату Э. Он знал, что Э будет злиться, может даже выгонит его из дома, но он должен его увидеть, должен почувствовать, что все его страхи и тревоги беспочвенны. Пит осторожно постучал в дверь и потом приоткрыл ее. — Мам, это ты? — Э очень удивился, обычно он слышал приближение матери, еще когда она поднималась по лестнице. — Это я, Э, — Пит решительно зашел в комнату и, не поворачиваясь, закрыл за собой дверь. На секунды они встретились глазами, и Пит успел рассмотреть, казалось, каждую ранку на лице и теле Э, прижжённую зеленкой. Зрелище было и жалким, и смешным. А потом Э вдруг натянул одеяло на себя с головой. — Пит, пожалуйста, уходи, — послышалось с кровати, — ты можешь заразиться. — Нет, не могу — я уже болел ветрянкой, — радостно сообщил Пит. — Тогда просто уходи, не нужно на меня смотреть сейчас. Но Пита переполняли чувства, и более всего то, что он дико соскучился. И именно сейчас он не боялся того, что Э будет злиться. Он вообще ничего не боялся. Поэтому в два шага оказался возле кровати Э и сгрёб его в охапку прямо в одеяле. Э был так потрясен этим, что даже не стал вырываться и первую минуту просто молчал. А потом Пит осторожно стянул с его лица одеяло до шеи. Всё лицо Э было сплошь покрыто зелеными точками. Пит отчаянно сдерживался, чтобы не улыбнуться. — Сильно болит? — спросил он. — Только чешется немного, — словно нехотя ответил Э. — Зачем ты пришел? — Я скучал, — ответил Пит, и его глаза наполнились слезами радости от того, что между ним и Э всё по-прежнему. — Очень сильно хотел тебя увидеть. Э понимал, что из-за него, из-за его гордыни, по щекам Пита сейчас текут слёзы. Но больше его пугало то, что, увидев его в таком слабом и неприглядном состоянии, Пит будет жалеть его. — Только не надо меня жалеть, — стальным голосом произнес Э. — Э, — Пит стянул с него одеяло до пояса и вцепился двумя руками в его правую руку, — я так тебя люблю, — и он уткнулся лбом в плечо Э. У Э ёкнуло сердце. Пит ведь никогда не притворяется, его глаза никогда не врут. И Э вдруг сильно обхватил его обеими руками и прижал к себе.  — Прости, Пит, прости меня, — быстро заговорил Э, чувствуя горячие слезы Пита, и эти слезы жгли ему душу — ну что ему делать, если он всегда хочет быть самым сильным для этого парня, самым лучшим? — Прости, я дурак, я просто хотел… — Ты и так для меня самый лучший, — Пит всё понял еще в тот момент, когда мать Э сказала о его болезни, и он не хотел заставлять Э извиняться дальше, прекрасно понимая, что тому и так пришлось нелегко. Пит немного отстранился, его щеки горели от смущения и от слёз, он смотрел на Э и улыбался самой влюбленной улыбкой. — Пит, не улыбайся так, а то я не сдержусь, — Э вдруг словно забыл, что он болен, и в голове были лишь мысли, что он столько дней не видел Пита. — Не могу, — Пит перестал плакать, — я слишком долго тебя не видел. «Как хорошо, что Пит уже болел ветрянкой», — пронеслось в голове Э, когда он накрыл губы Пита своими, и тут же почувствовал их нетерпеливый ответ. Его руки притянули вмиг ставшее таким податливым тело Пита к себе. Они целовались так упоительно, так ласково и нежно, что Пит просто таял от этих прикосновений. И было истинным наслаждением снова прикасаться к Э, ловить губами его дыхание и знать, что они по-прежнему принадлежат друг другу. Конец.