глупости

— Не говори ничего! — кричит Доён и вырывает свою руку из джехёновской крепкой хватки. Терпеть чужие выходки, пьянства и измены (зачастую, которые происходили в открытую) стало уже просто невыносимой пыткой для Кима. Парень выходит из старой комнаты, прячась на кухне, чтобы хоть на какое-то время скрыть свою злость и обиду. Каморка, в которой жили Доён и его парень, Джехён, была небольшая съёмная. В спальне только серые обои, пожелтевшие в углах на потолке, потому что соседи трубы отказывались менять, и в какой-то момент эти железяки не выдержали; тогда затопило ещё несколько квартир. На потолке были идентичные ржавые абстрактные разводы от труб. Цвет поверхности был на два тона темнее стен, что позволяло точнее разглядеть шарообразную люстру, не работающую уже неделю. Ким несколько раз просил Джехёна купить и поменять эту треклятую лампочку, из-за ограниченности света во времени сам Доён ничего не успевал, посему доделывал рефераты на парах и переменах, жертвуя только обедом (друзей он старался не заводить, желая выучиться без помех и форс мажоров). Линолеум уже давно изуродованный вмятинами, впалыми дугами, был в не лучшем состоянии. Казалось, что его даже ни разу не мыли, полы были липкими и по всей поверхности были чьи-то волосы, или же шерсть, определить на глаз не представлялось возможным. В некоторых местах линолеум стёрся до такого состояния, что была видна бетонная плита, так как до Доёна здесь жили другие и, вероятно, передвигали кровать, руководствуясь собственным вкусом или, чего круче, звёздными предсказаниями — где, под каким углом, в каком положении и направлении к северу рекомендуется проводить сонные, особо обожаемые студентами, часы. Небольшая тумба, отделанная под обычный дуб, стояла в углу под окном, зимой нагреваясь батареей, и то, если повезёт. Раз на раз не приходится, как говорится. Кровать была на двоих человек, что являлось огромным плюсом среди всего окружающего её угрюмого пространства. Двери как таковой здесь не оказалось ещё, когда Доён только шёл смотреть помещение. Тёмный проём обозначал выход в небольшой коридор, который соединял между собой и кухню, и туалет с парадной дверью, завершая всю ветку спальней. С левого бока, когда вы только заходите в комнату, стоял высокий шкаф, упирающийся своей горизонтальной макушкой в тот самый уродливый потолок. Этот тёмный шоколадный предмет интерьера и хранитель одежды, и не только одежды, был поставлен туда всего десяток лет назад. В общем то, десяток лет назад всё совершенно было на других местах. Просто тогда случилось убийство. Да, и как это случилось? Нелепо! Проживавший в этой квартире молодой человек поссорился с соседом сверху, потому что тот снова выпустил своего кота погулять, а он в свою очередь очень любил гулять именно под этой дверью, да, и не только гулять. Оставив у входа приметный такой подарочек, кот преспокойно вернулся в квартиру и приземлился на лежанку свою, а квартирант зашёлся в неистовом гневе, покрывая лестностями не только животное, у которого физиология такова была, что ничего с этим не сделать, но и хозяина этой нечисти. Конечно же, сосед разозлился и пошёл в квартиру эту, чтобы разобраться с таким буйным соседушкой. Ругань, споры, угрозы, драка — всё вполне обычно для ситуации. Только сосед силы не рассчитал и ударил квартиранта в плечи, да так, что тот улетел в угол и голова его со всей мощью приложилась о бетонную поверхность, а в тот же момент был услышан хруст и ломка костей. Черепная коробка была раздроблена — сомнений не было. В сей же момент кровь потекла из места удара, а молодой съёмщик так и остался сидеть в неудобном положении в том самом углу, выражая каждым мускулом лица ужас и животный испуг. Соседа посадили, парня похоронили, всё как положено. А это место, где осталось пятно крови, старались не трогать. Несколько раз пытались конечно вывести это алое нечто, только ничего путного не вышло. Благо, тошнотворный запах запёкшейся крови и серого вещества старушка-хозяйка вывела с горем пополам, на том и кончили. И решили тогда, чтобы людей лишний раз не пугать, заставить это пятно и дело с концом. Сказано, сделано. Так и скрывал этот угрюмый деревянный амбал печальное прошлое здешней трагедии. Однако же, мы не в прошлом.       Доён скрещивает руки на груди и нервно впивается ногтями в свои хрупкие плечи, сжимаясь весь, как замёрзший котёнок. Джехён буквально врывается на кухню, раздражённый поведением любимого, он хватает Кима за предплечье и рывком поворачивает к себе. В глазах Чона бешенство и дикая агрессия, посему боязливые мурашки Доёна сбегают от позвоночника и спешат спрятаться подальше от всего этого кошмара. Парень сглатывает бесшумно, но в собственные уши будто кувалдой били, от чего он вытянулся в струну тонкую и хрупкую, уже приготовившись к концу. Джехён трясёт парня за плечи, что-то кричит, кажется, объясняется перед ним или даже извиняется, только Ким ничего не слышит, в голове туман, а мысль только одна — «Пожалуйста, прекрати!» — именно она вырывается из самого сердца Доёна, взрывая, казалось бы бесконечное, терпение парня, и рука его дрогнула в попытке освободиться. Конечно же это было плохой идеей…       — Ты вообще слушаешь меня, Доён! — злобно рычит Джехён и насильно поднимает чужое лицо, чтобы тот смотрел прямо в глаза. — Я всё сказал, но тебе всё равно что-то не нравится! Да, я не идеален! Да, я тот ещё мудак, признаю! Каждый раз я признаю это!!!       — Каждый раз, каждый раз, каждый раз! — срывается Доён и, сжав ладонь в кулак, бьёт им в скулу Чона, пальцы сводит судорога, потому что эмоции берут контроль и невозможно просто это выносить. — Каждый, сука, блядский раз ты говоришь мне одно и то же! Каждый чёртов раз, когда это происходит, я прощал, наивно полагая, что всё кончится! Я устал это терпеть! Я устал любить тебя, Джехён! Я уже не могу любить тебя, пойми! Пойми и свали уже! — он не контролировал себя, голос повышал, пока не сорвался на истошный крик, держащий в себе столько боли и столько отчаяния, что несомненно выбесило Чона. Мужчина не понимал, какого чёрта творилось с его парнем, но и спокойно сесть, разобраться он тоже не мог, так как натура его была пылкая, нестабильная, жаждущая новых ощущений. Как раз таки поэтому он пил, курил и снимал шлюх на неопределённый срок, хотя всегда не дольше одной ночи. А застал их вместе Доён или нет, дело десятое. Возможно, когда-то в начале их тесных отношений с красивым парнем, чьи волосы темнее самой матушки тьмы, Чон и чувствовал какую-то вину и задолженность перед этим ребёнком, но время идёт, а совесть тоже не бесконечна, как оказалось. Всё, что держало или могло бы держать его, это сам Доён, который не оставил в нём чувств более ярких, чем жалость.       — Хватит истерить, как школьница! — взрывает Джехён. — Серьёзно, Доён, что за хуйня? Раньше ты не был таким! — парень сжимает руки сильнее в кулаки, чтобы не сорваться и не ударить любимого, но любимого ли… Ни Джехён, ни Доён уже не думали друг о друге, как о чём-то важном или значимом. О чём-то таком, без чего их жизнь не существовала.       — А почему я не должен истерить?! — вскрикивает Ким, смахнув слёзы рукавом свитера. — Давай, объясни мне так, чтобы я уж точно поверил в твою очередную сопливую ложь! Объясняй, ублюдок! Почему ты ведёшь себя как последний мудак?! Хотя, почему как?! — Доён смеётся истерически и зачёсывает волосы назад, хватаясь руками за голову, пока давление скачет как закаченное энергетиком. — Ты самый настоящий мудак… Без сомнений… Будет лучше… Нет, даже не так. Будет великолепно, если ты свалишь прямо сейчас, забрав все свои шмотки. И ещё лучше станет тогда, когда ты исчезнешь из моей жизни… — Доён беспорядочно ходит по кухне.       У Юно только глаз не дёргается, костяшки пальцев побелели, а между бровей появилась напряжённая складка. Мужчина останавливает парня на месте, хватает за ворот свитера и заносит кулак для того, что его гнев и бешенство пришлись прямо в ярко выраженную скулу Доёна. Злость берёт верх, кровь кипит и носится по венам, короткие ногти впиваются в кожу ладони, но боли Джехён не чувствует, пока адреналин дурманит разум, и растворяется рассудок постепенно. Парень не успевает среагировать, ноги подкашиваются, он теряет равновесие и падает на колени, больно ударившись ими о старый ободранный пол. Кажется, во время удара Ким прикусил щеку, во рту остро чувствовался металлический привкус, а на языке уже собралась вязкая кровь. Пришлось сплюнуть прямо на полы. Вытирает губы Доён рукой, завернув рукава свитера выше локтя. Он поднимается, быстрыми шагами вплотную прижимается к Чону, схватив за широкие плечи, Ким бездумно толкает его в стену, приложив того головой к бетонной поверхности. Истерика только и подсказывает, что «дай отпор», «ты ж не шлюха», «он должен получить всё, что заслужил». В какой-то момент Доён теряет слух, всё будто под толстой мембраной, тонкий звон пронзает разум, а перед глазами вода. Всё расплывчато, руки слабеют в мгновение, где-то на краю сознания Доён слышит, как что-то большое, скорее всего некогда живое, падает на пол, но понять, что именно, он сам или Джехён, было сложно. Тактильные ощущения притупились, все пять чувств были неточными и неясными, Ким понимал, что похож на наркомана или психически нездорового. И от чего-то ему было хорошо. Приступ истерического тихого хихиканья настиг его с пару минут и продолжался ещё столько же. Он сидит на полу, сдвинув колени к середине, руки безвольно повисли по краям, костяшками ударившись о пол. Доён неспеша оглядывал помещение, где находился. С пустым разумом он блуждал по старой мебели, газовой плите, успел зацепиться за холодильник небольшой, который сам же купил, в случае того, что старый был нерабочим. Парень привычно посмотрел на обои серые, полосатые, как помнит Ким, на них изображается водопад, в кое-каких местах видны редкие синеватые капли и даже полосы. Тыльной стороной кисти Доён ощущает, как что-то тёплое, по тактильным данным это «что-то» напоминало воду. Убедиться дабы, он посмотрел на свою левую руку и лицо его побледнело ещё сильнее, став почти синим, как у мёртвых бывает. Его собственная рука купалась в крови, а в нескольких сантиметрах от неё лежало тело. Было оно безжизненным, неподвижно находившееся в горизонтальном положении, на лице своём, которое свело судорогой, выражало испуг. Леденящий страх отражался в стеклянных глазах мертвеца, рот был приоткрыт, и из головы текла кровь. Где-то в волосах запутались кусочки черепа, там же остались пятна серого вещества, но они ещё отпечатались на стене, которая приняла на себя этого человека. Джехён не дышал и телодвижений никаких не пытался совершить. Побледневшие в ужасе губы Доёна вытянулись в тонкую полосу, удивление и осознание, что всё это он сам сотворил, поселили панику в его душе. Он нервно сглотнул, часто моргая, надеялся на банальный кошмар. «Скоро я проснусь… это точно сон… Я же просто сплю!» — уверял себя Доён, смотря на окровавленную дрожащую руку, будто не на свою, но этот страшный сон только сильнее походил на реальность. В горле пересохло, тело пробрала дрожь, пока до Доёна дошла вся суть.       — Это… нет, это не я! Это не мог быть я! — слёзно шептал он себе, трясущимися руками потянувшись к Джехёну, только мысль о том, что тот очнётся и нападёт на него, удержала его ладони в паре сантиметрах от чужих безжизненных плеч. — Да, как же так?.. Невозможно! Это просто невозможно! Правильно! Это всё игры разума! Ха-ха, правда… всего лишь шутка моего сознания. Доён, ты помешался на этом, глупец, — нервно смеясь через раз, убеждал себя Ким и лицо его исказила кривая улыбка, зрачки сузились, ноздри сильно раздувались от нехватки воздуха. Понимание, что это убийство, что он убил своего любимого, что он виноват в случившемся, сдавливали грудь, между рёбрами ползли кобры, ломали пополам, дробили грудную клетку, и от этой боли лёгкие сжимались, в надежде, что пронесёт. Парень отшатнулся к стене, быстро мазнув по дисплею телефона грязными пальцами, нажал кнопку вызов. Соединение. Контакт. Гудок. Трубку берут сразу. Из динамика слышится мягкий уставший голос молодого человека.       — Алло, Доён? — на том конце, кажется, были рады тому, что Ким позвонил. Было понятно по добродушной интонации и по голосу ясно, человек улыбался.       — Т-тэён! — дрожащим голосом начал Доён, еле держа телефон двумя руками, нервно сжимая аппарат. — Тэён, я не виноват! Я не хотел! Пожалуйста, забери меня! Я не виноват, Тэён, правда, не виноват!!! — задыхаясь солёными жгучими слезами, тараторил в панике он, удерживая себя от того, чтобы сорваться на крик, и сохранял рассудок. — Пожалуйста, приезжай! Забери меня, Тэён! Прошу… — постепенно он перешёл на испуганный шёпот. В дверь постучали. Руки Доёна дрогнули, телефон выпал из ослабевших пальцев, а сердце перестало биться. «Вот оно», — не веря себе, подумал Доён, застывший в той же позе с согнутыми в локтях руками, — «Это конец… Точно конец!»       — Эй! парень! Кхе-кхе!.. — за дверью послышался скрипучий писк старушки, которая сдавала им квартиру. — Я пришла напомнить, что завтра нужно заново платить за съём!!! Не забудь, будь уж так добр! — не дожидаясь ответа, женщина отправилась на следующие этажи, чтобы поскорее с этим закончить.       Доён ясно чувствовал, что в тот самый момент, когда старушка постучала в дверь, он умер по настоящему и воскрес в тот момент, когда эта дама изволила отправиться дальше. Стресс, истерика ненормальной тяжести, страх заставивший всё тело юноши оцепенеть и застыть неподвижной скульптурой. Ким уже и не помнил, кем сам является, что здесь делает, и от чего его сущность умоляет о смерти. «Точно… Так и должно быть», — думал про себя Доён, кое-как поднимаясь с пола и опираясь на деревянный прямоугольный стол. — «Я должен кончить всё это сейчас. Решительно и без сомнений. Я обязан именно так завершить всё», — парень еле передвигал ногами, но упорно шагал к окну. Одним рывком, который дался ему с огромным трудом, он схватился дрожащими пальцами за подоконник и перенёс весь вес на него. Руки не слушались, тряслись, и всё никак не мог Доён схватиться за ручку форточки.       — Нет, Доён! — оглушил его чей-то голос, до боли знакомый. — Остановись! — уже через считанные секунды его оттащили в коридор, худые крепкие руки обняли так нежно, и сам он доверчиво уткнулся носом в грудь. — Ты же просил забрать, так зачем в окно полез, дурак! Я торопился, а ты с подоконника сигануть решил, да? Это подло! — парень расстроенно и беспокойно шевелил губами, а широкая ладонь успокаивающе легла на тёмную макушку Кима. Доён резко осознал, к чему так стремился, наивно полагая, что это освободит и душу, и сердце от мучений саднящих где-то внутри, стискивая лианами грубыми, царапая нутро шипами острыми.       — Я… я должен всё закончить. Мне нужно завершить… — сквозь слёзы шептал юноша, бездушной куклой в руках висевший. — Тэён… это правда не я. Я не виноват.       Тэён крепче прижал к себе парнишку, обнимая с таким переживанием и сочувствием, что Доён сам уловил эту тонкую связь, от чего совестно стало до невозможности, и новые огненные слёзы стекали по щекам, остро обжигая скулы. Тэ не понимал, что случилось, не успел разглядеть ситуацию. Всё, что волновало его тогда (и сейчас) — это жизнь Доёна. Собственное сердце замерло, когда он увидел Кима у окна. Тэён сразу понял, что нужно остановить его прямо сейчас. Пусть и не вдавался он в подробности, зато точно знал, его мальчик ни в чём не виноват. Будучи бесконечно влюблённым, Ли верил любому слову, слепо восхищаясь своим хрупким внутри, но таким сильным на людях Доёном. И вот сейчас он старался успокоить Кима, привести в чувства, избавить от призраков сегодняшнего вечера.       — Я верю, Доён. ты ни в чём не виноват. Всё в порядке, — нежно шептал Тэён в макушку тёмную. — Я заберу тебя и защищу, только доверься мне, слышишь? Ты доверяешь мне? — Доён поднял на Ли свои заплаканные и покрасневшие, слегка опухшие от слёз, глаза, доверчиво кивнул, и новые капли собрались на тонких ресницах. Тэён заботливо вытер расстроенное лицо юноши, ободряюще улыбнулся и помог ему встать, усадив затем на стул, стоявший в прихожей для удобства. — Посиди тут немного. Я вернусь скоро, — Ли большим пальцем провёл по щеке и завёл отросшую чёлку за ухо, уходя на кухню.       Времени на удивления и страхи не было совершенно. Тэён сразу принялся за дело, снял с мёртвого одежду и запихнул её в свой рюкзак, найдя какую-никакую тряпку, он тщательно, но очень торопливо вытер стол, тело Джехёна, не забыл про окно и подоконник. Кусок ткани парень тоже спрятал в рюкзак. Посмотрев в коридор, он зацепился взглядом за Доёна, который и смотреть в сторону кухни боялся, даже со своего места Тэён ясно видел, как дрожали руки и ноги Кима. Закусив губу, он оставил свои отпечатки на плечах мертвеца и на углу стола. Закинув рюкзак на плечи, Тэён быстрым шагом вернулся к Доёну, обул его сам и, схватив за руку, вывел из квартиры. Торопливо перебирая ногами, он спешил поскорее выехать, увезти Кима подальше от этого места. А он только бормотал будто в бреду. «Я не виноват, это не я, всё не так», — и эта мёртвая интонация только едким осадком оставалась внутри Тэёна, пока тот старался не показывать эмоций, кусая губы в кровь. Они без посторонних людей выбрались на улицу, повезло, что автомобиль Ли стоял буквально у выхода из подъезда. Не теряя ни минуты, парень усадил Доёна на пассажирское сиденье, пристегнул и на всякий случай заблокировал дверь, опасаясь, что он снова надумает кончить свою жизнь быстро и без промедления. Сев в машину, Тэ посмотрел на бледного парня и обнял его одной рукой, разрешая плакать в своё плечо. Собственные же плечи Доёна мелко дрожали, как и всё его тело, этот горький поток слёз остановить он был не в силах, глаза были распахнуты, а в голове пустота. Автомобиль мягко тронулся с места, и они сразу выехали на главную дорогу, которая являлась кратчайшим путём к выезду из города. «Я защищу тебя… Чего бы мне это не стоило, я обязан спасти тебя!» — твердил про себя Тэён, сжимая до белых костяшек руль.