Tourner dans le vide

       Трефовые давно общались не так, как обычно. В их диалогах чувствовалась какая-то недосказанность, будто кто-то что-то скрывал. От этого становилось не по себе настолько, что в итоге король и валет попусту стали стараться избегать друг друга. Но не могла ведь это продолжаться вечно? Разумеется, что нет. Поэтому они и решились поговорить сегодня, в надежде разузнать – что же случилось.        Зонтик и без того был созданием немощным и пугливым, а сейчас и вовсе был поглощён в свои волнения и переживания. Участился пульс, дрожали губы. Юноша хотел сказать так много, но в итоге просто сохранял молчание. Молчал так, будто подавать голос среди этой тишины было запрещено, а он боялся нарушать правила. Но молчание губило его ещё больше, чем слова.        Куромаку был значительно спокойнее. По крайней мере выглядел таковым. При всей его серьезности и холоднокровии так сразу и не разобрать, что происходит внутри. Ведь Куромаку немногословен, не болтает попусту. Его не чувствовал никто. Никто, кроме Зонтика.        В комнате темно. Освещение идёт только от лампы на столе. Как это похоже на трефового короля – при своём плохом зрении он продолжал его портить. Куромаку сидел за столом напротив Зонтика. Валет периодически смотрел по сторонам, боясь вымолвить и слово. Шестой ожидал момента, когда сам Куро начнёт диалог.

И долго ждать не пришлось.

       — Думаю, ты знаешь, почему я решил позвать тебя, верно? — Со всей строгостью начал король треф вести беседу.        — Имею представление... — Неуверенно, дрожащим голосом отвечал Зонтик. Он так волновался, что скрывать это было уже невозможно.        — Зонт, объясни мне, что происходит? Ты и раньше был не самым общительным, а сейчас и вовсе избегаешь меня. Я всё понимаю, никто никого любить не обязан, но неужели тебе настолько неприятно видеть меня? — Поправив очки, интересовался второй.        — Вовсе нет, что Вы, что Вы... — Отрекался Зонт. С толку юношу сбили слова о любви. Ведь именно по этой причине он начал избегать собственного короля. Потому что был по уши влюблён и совершенно не знал что с этим делать. Потому и сторонился.        — Но ведь всё это не просто так, верно? Скажи мне причину. — Продолжал выпытывать ответ Куро. Ситуация дошла до смешного: Зонтик перестал общаться со Вторым потому что влюбился, а сам Куромаку пытался наладить общение со своим валетом по той же причине.        — Ничего не происходит с нуля. У всего были заложены семена. — Продолжал выпытывать ответ на свои слова Куромаку.        — П-понимаете, у меня правда есть причина. Я просто не могу Вам озвучить её. — Опустив глаза со стыда, пробормотал шестой.        — Почему же? — Удивился, не увидев причин Куромаку.        — Вы можете быть уверены, ничего серьезного тут нет. Мои заморочки. — Глупо, нелепо и неискренне пытался улыбнуться юноша, заведомо зная, что ему не поверят.        Опять нависла тишина. Та самая пугающая тишина, которую они оба боялись, как огня. И на то были причины: когда люди не говорят, находясь рядом, они постепенно становятся чужими.        Зонтик поднял глаза на предмет своего воздыхания. Случалось ли у Вас такое, что Вы смотрели на человека, понимая, что Вы безвозвратно влюблены в него? Кажется, что чувство настолько сильно, что больше в жизни Вы никого и никогда так не полюбите. Чувство прекрасно, Вы тоните в нём как в чём-то тёплом и приятном.

Но только до тех пор, пока не приходит понимание возможной невзаимности.

       У Зонтика дрожат руки. Он очень боится произнести даже самые незначительные, нейтральные слова. Юноша смотрит на своего короля в надежде, что тот сам поймёт его. Куромаку чувствует, что что-то не так, но сохраняет молчание. Второй прекрасно понимает, что собеседник не может подобрать слова и ему нужно помочь. Но даже Куро уже не знал о чём толковать, не затрагивая злополучную тему.        Куромаку был обязан Зонтику тем, что мы называем расцветом души. Будто бы всё то, что было внутри трефового короля наконец-то раскрылось, расцвело. Он ведь никогда не был эмоциональным, сентиментальным, никогда не позволял себе какой-то мягкости. Но сейчас, видя перед собой парня перед которым расцвела душа, Куромаку и сам хотел подобно манере самого Зонта всё рассказать. Глупо признаться в любви, а потом жалеть об этом до конца жизни.

Но Куромаку не мог себе такого позволить, нет.

       Однако, молчать уже было нельзя.        — Знаешь, Зонт, ты... — выдохнул Куромаку, вставая, дабы быть ближе к собеседнику, — ты ужасный правитель. Ты очень слабохарактерный, тебя легко довести до слёз. Ты слабый, немощный и не способен постоять за себя.        Трефовый валет лишь кивнул.        — Вы часто говорите мне об этом. Я знаю. — На удивление спокойно воспринял это юноша.        Зонтик чувствовал недосказанность. Чувствовал, что Куромаку говорит не то, что нужно и не то, что хочет.        — Но неужели это действительно то, ради чего Вы позвали меня? — С дрожью в голосе спросил юноша.        — Разумеется... — Только сейчас Куромаку бросил попытки оправданий. — Разумеется, что нет.        — А что же тогда? — С некоторой долей волнения спрашивал шестой.        Куромаку тяжко выдохнул. Он впервые так волнуется при общении с кем-то. Ему нужно было сказать это. Или сейчас, или никогда.        — Зонт, будь добр, подойди ко мне. — Строго говорит король, глядя на своего валета.        Зонтик взволновался ещё сильнее, чем обычно. Ведь кто знает, чего хочет от него Куромаку. Не то чтобы второй был непредсказуем, просто в подобную ситуацию они попадают впервые.

Но благо его король был решительнее, чем он.

       Зонтик послушно подошёл к собеседнику. Куро абсолютно не знал, что и как делать. Впервые в жизни, пожалуй. Он надеялся только на то, что его правильно поймут и на то, что он правильно это подаст. Трефовый король берет своего валета за руки, а тот вздрагивает от неожиданности. Неужели они поняли друг друга..?

Да, но кто в это верил?

       Куромаку решает ничего не говорить: он целует Зонтика. Так непорочно, осторожно и нежно, боясь спугнуть юношу. Вот только Зонтик бы не отказался, даже если бы его попросили. Он на поцелуй отвечает, так и не отпуская руки возлюбленного.        Теперь они оба по-настоящему расцвели. Кто же знал, что два таких разных человека, найдут друг в друге что-то такое, отчего будет замирать сердце. Жалкое чувство отсутствия, недосказанности тотчас испарилось. На мгновение стало так легко, будто они и вовсе освободились от всего, оставшись друг у друга. Если это не любовь, то что же..?        С неохотой они отстраняются друг от друга. Зонтик легко улыбнулся, глядя на предмет воздыхания. Он так любит его, что простых слов точно не хватит.        — Я Вас тоже. — Бормочет шестой, утыкаясь в своего короля.        Куромаку улыбается. Чувствует себя влюблённым идиотом, но ему это нравится. Второй наклоняется и целует валета в лоб. Кажется, наконец-то Куромаку может точно сказать, что он счастлив. Ведь счастлив Зонт.