О какой жене там речь шла?

Все, кто хоть по слухам знаком с одним из великих орденов, носящего имя «Юньмэн Цзян», также наслышаны и о его строптивом главе — Цзян Ваньине. «Строптивом, чёрством и избалованном!» — выставив палец вверх возмущался один из адептов какого-то малоизвестного ордена. Его товарищи поддерживали сказанное бурными возгласами. С чего вся эта шумиха? Всё из-за женщин, что падают в ноги от красивой и строгой внешности главы Цзян, но не вся конфетка в красивой обёртке вкусная и сладкая. С нотками лёгкого раздражения голос раз за разом выдвигает свои требования к будущей жене, а глаза цвета сирени небрежно мажут по красивой внешности одной из дам. Возможно, её кандидатура подошла бы, да только интерес быстро угасает и, резко развернувшись, мужчина уходит прочь. Вновь поверженная и униженная женская половина замирает, переваривает услышанное, а потом, как гром среди ясного неба, возмущённые возгласы настигают даже уши прохожих. Правда вся в том, что никакая жена главе Цзян не нужна. «Да кто ему вообще нужен?» — вопросительный возглас заставил вздрогнуть задремавших слуг. Тот, кто ему нужен, сейчас восседает на бёдрах и вздрагивает от каждого глубокого толчка. Алой лентой завязаны его глаза, сиреневой — заткнут рот. Красивое, бледное лицо украшал яркий румянец. Волосы цвета вороного крыла беспорядочно разметались по оголённым плечам и груди. Новый толчок, и сладостный приглушённый стон разрезает воздух, напрочь пропахший похотью и страстью. Совсем не женские, но изящные, тонкие пальцы надавливают на торс главы Цзян. Не женские бёдра в ответ сжимают сильные руки. Вовсе не женщина сейчас задыхается от наслаждения, откидывает голову назад и показывает выступающий кадык. Цзян Чэн, как называет его партнёр, хищно улыбается и откровенно любуется прекрасным, в меру накаченным телом. Жадно облизывается при виде набухших и твёрдых сосков. Не удержавшись, приподнимается и зубами цепляет один из них, чем вырывает новый стон и крупную дрожь в теле. С громким рыком Цзян Чэн резко опрокидывает своего партнёра на спину, широко раздвигает его ноги и резко врывается в него. Тот настолько изящно прогибается в спине, что Цзян Ваньинь резко и сильно кусает мочку его уха и хрипло произносит «Вэй Усянь», «Вэй Ин», «Развратный засранец». В ответ красивые руки обвивают шею и не дают отстраниться. Пальцы зарываются в волосы и в момент пика сильно сжимают их. Цзян Чэн рычит громче, вдалбливается яростнее и до крови кусает шею. Он кончает так, что не сдерживает стона облегчения. Падает набок и крепко прижимает к себе другого мужчину, не думая даже покидать его тело. Стаскивает ленты с лица и небрежно откидывает их куда-то на кровать. Серые глаза щурятся от дневного света, пока, наконец, не привыкают к нему. — И это я-то развратный засранец? — с хриплой усмешкой вопрошали в тонкие губы. — Цзян Чэн, не будь ты таким требовательным, сейчас бы вместо меня был…ммнннх… Вэй Ин постоянно дразнит его этим, а Цзян Чэн постоянно злится и моментально заводится. С садистским удовольствием он вновь и вновь вдалбливает в дурную голову шисюна, что никакая женщина в мире не сумеет так удовлетворить его ни в постели, ни в жизни. Вэй Усянь понимает, что нарвался снова и, не успев принять свою участь, оказывается прижатым своим шиди к кровати. — Что ж, продолжим, — хрипло прошептали на ухо.