Часть 1
19 декабря 2018 г., 00:46
В Доме было множество способов развлечь самого себя. Имелось общество поэтов, имелись любители бильярда, киноманы, книголюбы, гадальный салон и составители гороскопов, желающие высказаться могли опубликовать свои мысли в одном из номеров «Блюма». Но самым элитным считался закрытый клуб картёжников. Как в мафиозный клан, войти в него можно было исключительно по рекомендации уже состоящего в нём, а выйти — только покинув стены Дома. Клуб был немногочислен, но играли в нём серьёзно и, в основном, на деньги. Деньги для жителей Дома были проблемой, не так много способов было их получить. Либо это были подачки навещавших родителей, либо небольшие ежемесячные выплаты опекунов или попечительского совета, оговорённые условиями содержания, или плата за услуги между своими же. А карточный долг из века в век считался долгом чести, и его умри, но выплати.
Когда суммы взаимной задолженности перешли все разумные пределы, было решено аннулировать счета и начать игру по новой, но тут явился Р Первый и наложил воспитательское вето в игру на деньги. Отцы-основатели несколько приуныли. В принципе, конечно, и очко, и покер можно было перевести в баллы, но тогда терялся весь смысл, пропадала острота восприятия момента. Нужно было что-то новенькое.
Но в карты играли не только обитатели второго этажа, жители третьего тоже развлекали себя шелестом колоды долгими зимними вечерами. Поэтому было решено отправить посольство, чтобы выяснить, во что играют наверху. Спросить вечно истеричного Гомера или невозмутимую и чопорную, как английская аристократка, Крёстную было невозможно, оставался только Чёрный Ральф.
В качестве гонца был заслан Стервятник, который на одном из уроков, подсев к воспитательскому стулу, со всей возможной вежливостью осведомился: «А во что же режется педагогический состав Дома? Да так увлечённо, что тот, кому положено всевидящим оком надзирать за жизнью деток, подрёмывает под унылый тенорок биолога?»
— В тысячу, — не открывая глаз, ответил Ральф.
— Научите? — попросил Стервятник, одновременно изображая неподдельный интерес к вопросам генетики. И, видя пантомиму воспитательских бровей, поспешил пояснить: «Вы же сами запретили играть на деньги, а мусолить картинки в подкидного уже как-то скучно».
— Ладно, — на удивление легко согласился Р Первый.
— Давай в субботу вечером. И ещё троих бери, объясню правила.
Кивнув, Стервятник полностью переключился на проблемы скрещивания чёрных и рыжих морских свинок и получение пёстрого потомства, но остался сидеть рядом с воспитателем.
***
Вечером, как всегда, четвёртая принимала у себя бессменных членов картёжного клуба: Стервятника, Рыжего и Валета. Общество было из тех, кто понимал друг друга с полуслова-полувздоха, тем более, когда уже выпито несколько глотков хвойного. Оповестив всех о согласии Ральфа научить их новой игре, Стервятник повернулся к Лорду и сказал: «Ты тоже с нами пойдёшь. Он сказал троих взять, так что готовься». — Чего готовиться-то, — буркнул сероглазый, — не к королеве на приём идём. Зато посмотрю, как он тремя пальцами колоду мешает. Комната дружно вздохнула. И хотя Лорд уже давно и прочно занял место в основной четвёрке игроков и прекрасно владеет искусством блефа, а также безукоризненно держит покер-фейс, и о таком партнёре при игре пара на пару можно только мечтать, но есть вещи, которые понимать он так и не научился. — Ты в случае чего, Лорд, как бы тебе это объяснить... Вот! Думай об Англии, — сказал крысиный вожак. — Точно тебе говорю, думай об Англии. Легче будет. Табаки тихонечко захихикал, все остальные тоже заулыбались, даже Валет с Горбачом, дуэтом играющие какую-то простенькую мелодийку, пару раз сфальшивили, услышав пожелания Рыжего. — Придурки. Вы о чём, вообще? — начал заводиться Лорд. Папа Птиц с надеждой посмотрел на Сфинкса и Слепого. Он, конечно же, тоже мог ответить на вопрос, но не хотелось бы читать нравоучения члену чужой стаи, даже если ты и имеешь на это право как вожак. Слепой, увлечённо плетущий что-то из цветных верёвочных огрызков, как обычно, разъяснения оставил на Сфинкса. Положение спас Лэри, сидящий рядом с музыкантами. — Если Ральф назовёт тебя утырком или сухоножкой ущербной, например, ты не обижайся и не вздумай сказать что-нибудь в ответ. Делай, как Рыжий сказал, — расслабься. — Он вам такое говорил?! И до сих пор живой?! — от возмущения и без того белая кожа Лорда приобрела совсем уж какой-то бледно-голубой аристократический оттенок. — А когда Мастодонт нам каждый день кричит, что хороший калека — мёртвый калека, ты же не лезешь к нему с разборками, Лорд? — сморщился Сфинкс. — Грым-нога, пархатый, горгулья горбоносая, — перечислил Стервятник. — Сильвера в капитаны! — подхватил Валет. — Венера Милосская, лишай стригущий, — внёс свою лепту тёплых воспоминаний Сфинкс. — Подайте слепому Пью, — задребезжал Слепой, дёргая кадыком в беззвучном смехе. — Два глаза — роскошь, а один ни к чему. — Кунсткамера, паноптикум, Квазимодо и квазиморды, черепахи снулые, клоуны и укурки, мартышки, макаки и бабуины, — веселились все остальные. На лице Лорда удивление и недоверие перемешались с пренебрежением и отвращением. — Во-первых, Мастодонт только орёт и плюётся, во-вторых, врёте вы всё! Ни разу я не слышал, чтобы Ральф так гнусно выражался. — А это ты его просто не доводил, — усмехнулся Сфинкс, — но вот если затупишь завтра в картах, может, и обогатишь наш общий словарный запас каким-нибудь новым выражением, Р Первый на это мастер. И Ральф не будет орать, он сначала просто скажет, один раз. — А потом и приласкает той самой рукой в перчатке, если с первого раза не поймёшь, — добавил Слепой, — точно и очень больно. — Ударит колясника? — всё ещё недоверчиво уточнил Лорд. — Стебётесь? — Что за нелепая дискриминация у тебя в голове, дорогуша! Наш любимый куратор всегда был сторонником гуманистической идеи равенства и братства, — рассмеялся Табаки. — Твое дело учиться и постараться не нахамить Р Первому, чтобы нам было чем заняться на досуге. Так что, будь добр, послушай совет умной Крысы. Расслабься и думай об Англии!***
В назначенный час только трое подошли к двери с чуть видной мыльной буквой «р» на стекле, но она была закрыта. Валет и Стервятник невозмутимо уселись на пол у стены и закурили. Лорд нервно катался по коридору туда-сюда. Очень его смущало абсолютное спокойствие своих товарищей, особенно с учётом того, что ему наговорили про Чёрного Ральфа. Наврали? Вряд ли. В отличие от тех же Гомера и Ящера, которых старшие могли и послать в открытую или выматериться в их присутствии, с Ральфом себе никто такого не позволял. Было в нём что-то опасное, какой-то непрерывный источник напряжения, как будто ты стоишь под высоковольтной линией. Пока Лорд метался в переживаниях, по лестнице поднялся объект его терзаний. Открыл кабинет и жестом пригласил зайти. — Почему втроём? — Рыжий в Могильнике, спину прихватило. Это проблема? Нужно пятеро? — ответил Валет. — Нет, или четверо, или трое. Просто мне придётся играть с вами. Ральф и Стервятник уселись на диван, Валет подтащил стул и сел с другой стороны журнального столика рядом с коляской Лорда. Птица достал из кармана новую колоду карт и передал её воспитателю. — Значит так, играют карты от девятки до туза, счёт очкам на взятках ведётся как обычно, за исключением объявленных марьяжей, — объяснял Ральф, отбирая нужные карты из колоды. — Нас четверо, значит, один по очереди на раздаче, он знает прикуп. Смысл — набрать тысячу очков. Поехали, я сдаю и играем, в процессе разберёмся. Ральф начал перетасовывать карты, красиво переходя из стрипа в чемми шафл, и предложил подрезать колоду Лорду, сидящему слева. Лорд же, поражённый увиденным, не сразу понял, чего от него хотел воспитатель. В себя его привёл насмешливый взгляд подведенных глаз Стервятника. — Последняя карта всегда в прикупе, и поэтому раздающий обязательно смотрит её, остальные две он сбрасывает произвольно, — сказал Ральф и сдал карты. — Король треф. Прикуп знаю только я. Подмигивать, Валет, мне бесполезно. Здесь каждый сам за себя. Игра шла своим чередом, постепенно игроки узнали тонкости торгов, систему штрафов и росписи очков, как попасть и слезть с бочки и как можно подсадить на неё другого. Когда можно получить палку и что такое самосвал. Проблемы возникли только у Лорда, у него никак не получалось сосредоточиться на игре. Весь вечер его мучила одна и та же мысль, что над ним подшутили. «Твари, гады, — думал он, — развели, как мальчонку на ярмарке. Нормальный мужик. Спокойно всё объясняет, курить разрешил. Это надо же так… и главное, кто? И Лэри, и Горбач!» Из-за того, что Лорд был занят обсасыванием своих внутренних переживаний, ему ни разу не удалось правильно сосчитать свою взятку. — Лорд, что у тебя по алгебре? — не выдержал Р Первый. — Хорошо. — Да? А по-моему, хреново. Ну, давай ещё раз. У тебя червовый марьяж, сколько очков? — Сто. — Супер, плюс два туза, десятка и валет с королем? — Тридцать четыре, — буркнул Лорд. — Да? А король сколько очков? — Четыре. — Точно? — иронично уточнил Р Первый. — Точно. — Я вот понимаю теперь, почему учителя у нас долго не задерживаются — это же второй класс! — тяжко вздохнул Ральф и жестом попросил у Стервятника сигарету. — Сто тридцать восемь будет! Пиши, Валет. «Бьёт он их, как же! — ярился про себя Лорд. — Суки какие! Об Англии, значит, думать! Вон Птица сидит, ещё зажигалку подносит и перешучивается, а Валет так и вообще по взяткам и торгам спорит, не боится. Табаки — удавлю». Возвращаясь в рассветных сумерках к себе, Стервятник встретил Слепого, бредущего по коридору. — Как всё прошло? — поинтересовался Слепой. — Отлично, — хмыкнул Большая Птица, — но я бы на твоём месте поспешил. Я думаю, как раз сейчас Лорд уже придушил Табаки и занялся Сфинксом. — Доброй ночи, — пожелал Стервятник в спину быстро уходящему Слепому. — А может, уже и доброго утра, — бормотал он, хромая к двери гнезда, волоча за собой кинжально-острую тень.
