my blood

      Для Нила Эндрю и для Эндрю Нил — тени, которые никуда от тебя не денутся. Их невозможно отделить, тени всегда будут рядом с тобой и увеличиваются они в зависимости, если света становится меньше. Чтобы чувство защищенности и полного комфорта с человеком, способным на множество плохих вещей, оформилось до конца, засело в их мыслях уверенностью, они с Эндрю проходят длительный путь длиною в жизнь. Каждый день для них играет свою важную роль тысячного или тысяча первого кирпича, на котором строятся их собственные киты, их собственное «ничто»       Все чаще Нил ощущает странное, но приятное чувство незнания, где начинается он сам и заканчиваются они с Эндрю. Мама бы никогда не поверила, что можно быть таким неосторожным в доверии своих чувств и всего себя второму человеку, который не ты сам. Нил думает: он осторожен до тех пор, пока они с Эндрю являются одним изувеченным целым, закрытым от всяческих бактерий крепким многоразовым пластырем.       «Я и Эндрю» звучит в голове намного чаще, чем собственное имя. Намного чаще, чем все остальное. У Нила есть довольно длинный список вещей, за которые и которых он боится, но конец их «ничего» туда перестал входить после злых взглядов Эндрю, целой выкуренной пачки меньше чем за час времени и обманчиво спокойного: «Джостен. Ты заебал мне все мозги своими страхами. Если это кончится, то оно кончится, но у меня, сука, другие планы. Сто шестьдесят пять процентов, нарик».       Нил любит Эндрю. К этому осознанию он приходил сложно и долго, как однажды он сложно и долго пытался понять, что между ними происходит, еще в самом начале. Нил любит Эндрю и знает, что точно пойдет за ним куда угодно, лишь бы ему позволяли оставаться тенью, хотели, чтобы он остался ею.       «Тебе не нужно бежать».       Однажды Эндрю напивается до непривычного состояния. Нил приходит домой с вечерней тренировки, когда видит: на полу разбросаны бутылки из-под пива и одна из-под литрового егермейстера, от которого он блевал на свадьбе Мэтта и Дэн. Эндрю крепко спит, обнимая подушки, полностью раздетый, в одних лишь трусах.       Чтобы Нил мог осторожно прикасаться к его голому торсу и спине, Эндрю потребовалось несколько месяцев. Чтобы Нил мог дотронуться до его ног и поясницы, Эндрю потребовалось еще больше. Чтобы Эндрю чувствовал себя комфортно полностью голым и готовым к прикосновениям по всему телу, они прошли вместе через несколько срывов Эндрю, несколько совместных запоев и горячих ниловых «я люблю тебя», «я с тобой» в самое ухо. И, учитывая все это, Эндрю все равно почти никогда не спит просто так в одних трусах.       Зная, что наутро Эндрю будет неуютно, Нил принимает душ и ложится спать на диване. Нил не может заснуть половину ночи, думая, что же послужило причиной для выпивки, и вслушиваясь в ровное дыхание Эндрю через открытую дверь спальни.       Утром Нил просыпается от прижимающегося к нему холодного Эндрю. Нил пытается не задевать слишком много открытой кожи, но Эндрю сам перекидывает на него все свои конечности, запутывает их ноги, руки и мажет такими же холодными губами по груди Нила. Нил замирает.       — У тебя плохо получается притворяться спящим.       — Я… я не притворялся. Я просто удивлен.       У Эндрю хриплый голос, заспанные глаза, опухшее лицо и безразличный взгляд.       — Я вчера пил.       — Я заметил.       У Эндрю из всего тела только ступни теплые, он совсем не тяжелый, и это первый раз, когда они так близко-близко без одежды и без подтекста дальнейшего секса.       — И много думал.       — Должно быть, неприятное занятие.       — Джостен.       Нил улыбается.       — С каждым разом твой язык все острее и острее.       — Не говори, что тебе не нравится.       Эндрю закатывает глаза и вздыхает.       — А я и забыл, как сильно тебя ненавижу.       У Нила в голове все замыкает, когда до него все-таки доходит: Эндрю окончательно и бесповоротно принял его — на что ушло больше бесконечности, и ему комфортно теперь и без одежды и с одеждой, Эндрю…       — Да или нет?       Эндрю молча притягивает Нила к себе за шею, закрывает глаза и будто бы чего-то ждет. Через долгие десять секунд он кивает сам себе и сильно всасывает нижнюю губу Нила в рот, обводя ее языком. И целует уже по-настоящему, быстро и уверенно.       «Останься со мной».