Гарри Поттер и милосердие

Дежавю. Именно это чувство было у Гермионы, пока она стояла у двери в Больничное крыло. Она снова ждала, когда её пустят к Гарри, но в этот раз неосознанная улыбка мелькнула на её лице. Она всё время вспоминала три слова, которые она словно услышала в своём сознании, пока находилась в нескольких футах от него. Мимо неё проходили студенты, раз за разом поглядывая в её сторону и о чём-то шепчась. Гермиона понимала, что всем своим видом снова напоминает им о вчерашнем инциденте — бойне, если выразиться точнее, которую не обсудил разве, что слепой и глухой. После произошедшего Гарри быстро уволокли в Больничное крыло вместе со стонущим, наверное впервые в жизни правдиво, Драко Малфоем — ему наколдовали носилки. Во владения мадам Помфри никого не пустили, лишь персонал, который долго обсуждал, как поступить с избранным. Этот вопрос решали и сегодня. Гермиона то и дело слышала строгий голос МакГонагалл, добродушный Дамблдора и шипящий Снейпа. Серьёзно наказать Гарри не могли, к тому же Малфой сам во всеуслышание признался в предательстве однокурсников, за что получил вполне заслуженную кару. Гермиона вздрогнула, когда снова раздался крик Гарри и строгий голос МакГонагалл. Даже странно, что после обнаружения у Малфоя тёмной метки, Гарри всё ещё держат там, и придумывают как заставить понять всю серьёзность его проступка. Малфой, конечно, оправдывался, что метку ему поставили насильно, на что Джинни, подслушивающая у дверей вместе с Невиллом, Гермионой и Роном, лишь фыркнула:       — Ну да, насильно! А не он ли распинался в конце учебного года, какое ва-а-жное задание ему предстоит исполнить. Гермиона вспоминала слова Джинни и думала о Гарри — как и всегда с самого первого курса, когда голос Рона наконец пробился сквозь туман мыслей.       — Слушай, ну я же извинился.       — Рон, я уже сказала, тебе, — устало прикрыла веки Гермиона. Она почти не сомкнула глаз этой ночью, как впрочем и предыдущие семь. — Забыли, ладно? Я больше не злюсь.       — Ты обманываешь, — пробубнил Рон, но вдруг отпрянул, когда она резко к нему развернулась и закричала, уперев руки в бока.       — Рональд Билиус Уизли! Будь добр, припомни хотя бы раз, когда я солгала тебе или Гарри!       — Никогда! Ты никогда нас не обманывала и не предавала! — прозвучал хриплый голос, от которого вздрогнули друзья, а по телу Гермионы разлилось приятное тепло. Она повернулась и, вскрикнув, бросилась в раскрытые объятия Гарри Поттера, на суровом лице которого была широкая улыбка. Она врезалась в него, как бита врезается в бладжер, толкнув к двери. Гарри охнул, но стиснул её руками, словно она могла куда-то от него деться. Гермиона про себя усмехнулась: “Как будто это возможно”. Они не произносили ни слова, просто наслаждаясь прикосновением к друг другу, словно долгожданным возвращением домой. Дверь в больничное крыло неожиданно раскрылась и удар пришёлся Гарри на спину. Им пришлось отойти, выпуская процессию профессоров, состоящую из деканов вечно противоборствующих факультетов.       — Так, мистер Поттер, я по-моему сказала куда вам следует направляться. Мистер Филч вас уже ожидает.       — Да, профессор, — отрапортовал Гарри, так и не отодвинувшись от Гермионы.       — Оставьте его, — раздражённо передёрнул плечами Снейп. Похоже его порядком достало участие во всём этом подростковом телесериале. — Поттер прекрасно знает свои обязанности, — сверкнул он глазами на студента и получил в ответ еле заметный кивок. Он вдруг взглянул за спины троицы в окно, в котором виднелись позолоченные солнцем крыши домиков Хогсмида, сторожка лесника и поморщился: — К тому же он сейчас начнёт юлить, чтобы повидаться с мистером Хагридом. Студенты резко обернулись.       — Хагрид вернулся, — произнёс Гарри шёпотом и на его лице расцвела улыбка. Полувеликан был той нитью, что связывала Гарри с добрым, невинным миром волшебства. Гермиона залюбовалась умиротворённым другом-любимым и повернулась к недовольной профессору МакГонагалл, что-то выговаривающей коллеге.       — Профессор, я обязательно прослежу, чтобы Гарри отработал своё наказание у мистера Филча. Снейп фыркнул и скептически взглянул на девушку.       — Мы вчера уже наблюдали, как далеко распространяется ваш контроль над мистером Поттером, — сказал он. Все недоумённо на него посмотрели. — Идите уже, а то мы здесь до темноты можем стоять, а я напомню, что завтра у вас учебный день. Трое друзей после секундной паузы сорвались и побежали по длинному коридору, свернули на лестницу ведущую к выходу из замка и толкнули большие двери, вдохнув свежего воздуха. Уже приближаясь к круглому строению из грубого камня Гарри решился задать вопрос:       — О чём говорил Снейп? Его голос прозвучал в унисон с идентичным вопросом Рона, и они замерли в нескольких футах от места назначения и просто ждали, что ответит Гермиона, при этом прожигая друг друга взглядами. Но несколько секунд спустя Гарри, словно утверждая свою победу, взял Гермиону за руку, притянул к себе и прикоснулся губами к её виску.       — Не знаю на что ты рассчитывал? По-хорошему тебе бы врезать надо, — заговорил Гарри, а Гермиона закатила глаза, вырвалась и пошла вперёд. Рон как-то странно дёрнулся, очевидно вспоминая вчерашние бои без правил и трусливо улыбнулся:       — В любви и на войне, как говорится. Ты не мог определиться, нужна ли она тебе.       — Нужна, — отрезал Гарри и Гермиона резко обернулась.       — Может быть хватит, говорить так, как будто меня здесь нет, — потребовала она, грозно взглянув на друзей, но те лишь рассмеялись и обнялись, после чего наконец приблизились к сторожке полу-великана.       — Я рад, что ты в порядке. Вчерашнее представление было отпадным! — восхищался Рон. Гермиона шикнула на него и занесла руку для стука, но дверь открылась сама.       — Вас за милю слышно, проходите давайте, — проворчал Хагрид, но по его тону друзья поняли, что он рад их видеть. Клык приветливо залаял, но хозяин отвёл его в угол и дал кость, размером с человеческую ногу. Гости посмотрели в тёмное помещение, переглянулись и вошли, закрыв тяжёлую дубовую дверь. Гермиона в ужасе провожала его глазами. Волосы у Хагрида свалялись от запёкшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щёлку, окружённую лиловыми и чёрными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые ещё кровоточат. И двигался он скособочась. Из-за сломанных рёбер, наверное, решила она. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный чёрный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонён большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прихромал к очагу и поставил на огонь медный чайник.       — Что с тобой случилось? — спросил Гарри.       — Ничего, — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же я рад вас видеть. Как вы тут вообще?       — Хагрид, на тебя напали! — перебил Рон.       — Я же сказал — ерунда!       — А если бы кто-то из нас пришёл с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отставал Рон.       — Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие. Или давай хоть я сама?       — Обойдёмся, ясно? — отрезал Хагрид. Он подошёл к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдёрнул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размером чуть больше автомобильной шины.       — Уж не кушать ли ты это собрался? — спросил Рон, наклонившись к мясу. — Выглядит ядовитым.       — А как ещё ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено. Он схватил мясо, пришлёпнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь.       — Уже полегчало. Жжёт, а помогает.       — Так расскажешь нам, что случилось? — спросил Гарри.       — Не могу, Гарри. Большой секрет.       — Скажи, это тебя великаны отделали? — тихо спросила Гермиона.       — Великаны? — Хагрид поймал бифштекс, сползший почти до пояса, и снова пришлёпнул к лицу. — Кто тебе сказал «великаны»? Ты с кем говорила? Кто тебе наплёл, где я... кто сказал, что я... а?       — Мы догадались, — извиняющимся тоном ответила Гермиона. Они очень много обсуждали Хагрида и это его задание в прошлом году.       — Ага, догадались, — Хагрид сурово взирал на неё тем глазом, который не был закрыт бифштексом.       — Это... вроде очевидно, — сказал Рон. Гарри кивнул. Хагрид сердито оглядел их, шмякнул мясо на стол и подошёл к засвистевшему чайнику.       — Сроду не видал таких досужих ребят, — бурчал он, разливая кипяток по трём кружкам в форме ведер. — Не в похвалу вам говорится, учтите. Любопытны не в меру. Нос суёте куда не надо. Но в бороде как будто мелькнула улыбка.       — Так ты великанов искал? — с улыбкой сказал Гарри, усаживаясь за стол. Хагрид поставил перед ними чай, сел, подобрал свой бифштекс и опять пришлёпнул к лицу.       — Ну. Искал, — нехотя согласился лесничий.       — И нашёл? — спросила полушёпотом Гермиона.       — Правду сказать, найти-то не больно трудно. Чать не карлики, понимаешь.       — А где они? — спросил Рон.       — В горах, — последовал невразумительный ответ лесничего.       — А что же, маглы их не...       — Да встречают, — мрачно перебил Хагрид. — Только говорится всегда: несчастный случай в горах. С альпинистами. Он переместил немного бифштекс, чтобы полечить самый большой синяк.       — Давай, Хагрид, рассказывай, чем занимался, — сказал Рон. — Расскажи, как повздорил с великанами, а Гарри тебе расскажет, как его взяли в плен Пожиратели смерти. Хагрид поперхнулся с кружкой у рта и одновременно уронил свой драконий компресс. Слюни, чай и драконья кровь обильно оросили стол, и пока он кашлял, мясо сползло со стола, и с мягким шлепком упало на пол.       — Пожиратели? — спросил Хагрид, откашлявшись.       — А ты не знал? — широко раскрыла глаза Гермиона.       — Ничего я не знал, пока меня не было. Я был на секретном задании, нельзя, чтобы совы ко мне летали всё время. Пожиратели, шут их возьми! Вы правду говорите?       — Ну да. Они появились в Литтл-Уингинге, напали на нас с Гермионой, но она успела уйти, а меня немного попытали, — рассказывал Гарри так, словно это не стало для него самым серьезным испытанием в жизни, — А ещё мы сражались с пожирателями в Министерстве.       — ЧЕГО?!       — Расскажи про великанов, — настаивал Гарри.       — Да, как?.. Что с тобой делали? Как это Дамблдор допустил?! — зачастил Хагрид, эти же вопросы Гермиона и сама себе задавала не раз.       — Расскажи, как ты провёл этот год, тогда расскажу и я, — предложил Гарри. Хагрид отвернулся, взглянув в мутное окно с тёмной занавеской. Потом тяжело поднялся и двинулся, мимо студентов, к выходу.       — Ладно. Пойдёмте со мной в лес, по дороге всё расскажу, — бросил он через плечо.       — По дороге куда? — спросил Рон, сглотнул и посмотрел на Гарри. Лес у них чётко ассоциировался с приключениями на втором курсе. Хагрид не ответил и уже вышел из дома, троице ничего не оставалось, как последовать за ним и слушать рассказ о его приключениях с Олимпией Максим.       — Это директор Шармбатона? — спросила Гермиона. Она запнулась об огромный корень, но не упала оперевшись на руку Гарри, за что кинула на него благодарный взгляд.       — Да, вот короче… Рон слушал Хагрида с интересом, но смотря как сгущается вокруг них лес, снова спросил:       — Куда мы идём.       — Немного осталось, — ответил лесничий. — Ну вот. Тот-кого-нельзя-называть тоже, похоже, великанов искал. Света в лесу стало очень мало, он пробивался только через верхушки деревьев. Вокруг компании была лютая темень, а в далеке мелькнул небольшой светлый холм.       — Хагрид, я надеюсь мы идём не к Арагогу? — спросил вдруг Гарри, и сжал руку Гермионы.       — Нет, нет, он стал негостеприимным. Заболел бедняга, — поспешил ответить Хагрид. Рон с Гарри переглянулись и одновременно подумали, что слово “бедняга” меньше всего подходит к огромному пауку. Впрочем любовь лесника ко всем земным тварям, общеизвестна. И чем тварь опаснее, тем больше он её любит.       — Можно мы зажжём палочки, Хагрид? — тихонько спросила Гермиона.       — Валяйте, — шепнул Хагрид. — Честно говоря… — внезапно он остановился и обернулся. Гермиона наткнулась на него и чуть не упала, Гарри вовремя поймал её. — Лучше постоим тут минутку, чтобы я мог… ну, растолковать вам, что к чему, — сказал полу-великан. — В смысле, пока мы ещё не дошли до места. Гермиона с Гарри пробормотали «Люмос!» и на концах их палочек вспыхнули огоньки. Лицо Хагрида выступило из полутьмы в свете двух неверных огоньков, и было поразительно тревожное и грустное.       — Ну вот, — сказал Хагрид. — Понимаете… вся штука в том… Они шли в молчании ещё минут пять. Когда Гарри открыл рот, собираясь спросить, долго ли ещё идти, Хагрид выбросил в бок правую руку, показывая, что надо остановиться.       — Тут полегче… — негромко сказал он. — Тихонечко-тихонечко… Они прокрались вперёд ещё на несколько шагов, и увидели сквозь заросли огромный гладкий холм, высотой почти с Хагрида. Друзья с ужасом подумали, что это наверняка логово какого-нибудь гигантского животного. Все деревья около холма были вырваны с корнем, и он возвышался на свободной лужайке, в окружении лежащих внавалку стволов и веток. Они образовали что-то вроде изгороди или баррикады, у которой и остановились троица и Хагрид.       — Спит, — прошептал Хагрид. Было слышно какой-то ритмичный рокот, словно неподалеку и впрямь работают чьи-то гигантские лёгкие. Гарри покосился на Гермиону, которая не отрываясь глядела на гору. Рот у неё был слегка приоткрыт и она выглядела до смерти напуганной.       — Хагрид, — сказала она шёпотом, едва слышным на фоне дыхания спящего существа, — кто это? Парни переглянулись и в унисон спросили:       — Что это?       — Ты же говорил нам, Хагрид… — сказала Гермиона, осознавая всё невозможность и нереальность происходящего. Гарри сжал её руку. — Ты только что сказал, что они отказались прийти! Гарри с Роном тоже всё поняли и тихонько охнули от ужаса. Огромный земляной горб, на котором они с легкостью могли бы уместиться все втроём, мерно поднимался и опускался в такт глубокому, рокочущему дыханию. Это была вовсе не гора — это была чья-то спина!       — Ну да… он и не хотел приходить, — ответил Хагрид. В голосе его слышалось отчаяние. — Но я должен был привести его, должен!       — Но почему? — спросила Гермиона. Её голос звучал так, словно она готова была разреветься. — Почему… зачем… о Мерлин, Хагрид!       — Я знал, что надо только подержать его тут, — сказал Хагрид, тоже едва не плача, — и маленько научить, как себя вести... и тогда я смогу вытащить его на люди и доказать, что он совсем безобидный!       — Безобидный! — пронзительно воскликнул Рон и Хагрид отчаянно зашикал на него, и замахал ручищами. Огромное существо на лужайке громко всхрапнуло и чуть повернулось во сне. — Так вот кто наставил тебе столько синяков! Вот откуда у тебя все эти раны!       — Он сам не знает своей силы! — убеждённо сказал Хагрид. — И он постепенно учится, он уже не так часто дерётся…       — Теперь понятно, почему ты добирался домой столько времени, — задумчиво произнёс Гарри.       — Ах, Хагрид, зачем ты привёл его сюда, если он не хотел? Разве ему не лучше было бы жить со своим народом? — спросила Гермиона.       — Они все обижали его, Гермиона, потому что он такой маленький! — ответил лесничий.       — Маленький? — снова пискнул давно побледневший Рон. — Это он-то маленький?       — Я не мог его бросить, — сказал Хагрид, и по его покрытому синяками лицу заструились слёзы, теряясь в бороде. — Он… он мой брат! Трое подростков уставились на него и челюсти у них отвисли.       — Хагрид... — медленно сказал Гарри. — Когда ты говоришь «брат», это же не значит, что…       — Ну, то есть единоутробный, — уточнил Хагрид. — Оказывается, моя мамаша связалась с другим великаном, когда ушла от папы, и у неё родился Грохх…       — Грохх? — повторил Гарри и резко спрятал Гермиону за спину, потому что существо поднялось и вперилось в них своими бледными глазами.       

***

Друзья возвращались в замок с ошеломлёнными лицами. Они добрались до входа когда почти стемнело. Рон потёр лицо руками и выдохнул.       — Знаете, мне всегда казалось что Хагрид немного того, но это переходит все границы. Гарри нужно что-то делать, — сказал он.       — Предлагаешь убить брата Хагрида? — спросил Гарри. На этих словах Гермиона ткнула его в бок, но у неё самой были мысли пойти к руководству школы и признаться, что в лесу живёт великан. И только давняя дружба с Хагридом удерживала её.       — Будем только надеяться, что он не убьёт нас, — пробормотал Рон и посмотрел на лестницу, ведущую в сторону гостиной Гриффиндора. — Вы идёте спать?       — Мне же на отработку, забыл? — напомнил Гарри и подтянул к себе Гермиону. Она смутилась, но не отпрянула.       — А мне нужно проконтролировать, чтобы он нигде не застрял, — сказала она, улыбнувшись Рону.       — Понятно всё с вами, — махнул рукой Рон и тоже улыбнулся. — Пойду спать и очень надеюсь, что мне не приснится этот… Грохх, — с этими словами он повернулся и сразу начал подниматься по лестнице, но на развилке остановился, и посмотрел по сторонам. Мимо него промчалась Луна, громко поздоровавшись с Гарри и Гермионой, она подмигнула Рону.       — Она ждёт тебя, — вдруг пропела Луна тихим голосом.       — Кто? — спросил Рон, прекрасно понимая, кого девушка имеет ввиду.       — Чжоу, конечно. Пойдём провожу, — невозмутимо ответила Лавгуд.       

***

Огромный особняк стоял посреди обычной маггловской деревушки. Его шпили высились над вереницей растущих деревьев, а окна привлекали своими витражами, разнося солнечный свет разноцветными бликами по мощёным дорожкам вокруг дома. Но магглы проходящие мимо не замечали этого великолепия, видя перед собой лишь большой пустырь. Рабастан Лестрейндж прошёл через кованые ворота и прищурился от слепящего света отражённого окнами. В средние века такой свет не раз спасал в осадах похожих замков. Он поднялся на крыльцо и взялся за кольцо на двери, над которым был изображён дракон, но постучать не успел — дверь сама открылась. На пороге стоял домовик в чёрной простыне с белым шарфом на подобие воротника дворецкого.       — Лорд Нотт старший ожидает вас, — не поздоровался эльф и пропустил мужчину внутрь. Рабастан оглядывался, осматривая пустые комнаты наполненные только разноцветными огнями от витражей. Раньше здесь всё было заставлено самым первоклассным антиквариатом. Рабастан подумал, что лордом, Нотт может называть себя лишь в своих фантазиях. Его провели в библиотеку, которая на удивление так и не поредела и предложили присесть в кресло напротив стола, за которым, что-то писал пером, постоянно обмакивая его в чернила, крупный темноволосый мужчина.       — Что тебе Лестрейндж, недавно вроде виделись? — спросил темноволосый, не отрываясь от своего занятия. Гость провёл рукой по длинным волнистым волосам, словно собираясь с мыслями и сразу начал с главного:       — Пусто у тебя стало. Помню когда-то этот дом был одним из самых великолепных поместий в стране. Стивен Нотт мрачно взглянул на соратника и вскочил, зарычав:       — А что мне по твоему ещё остаётся, я не буду разбазаривать наследство сына, хранящееся в Гринготтсе. А мне нужно защитить свою семью от этого…       — Тёмного лорда, — услужливо подсказал Рабастан, закидывая ногу на ногу и, наконец, расслабляясь, Он понял, что разговор сразу пошёл по нужному ему пути. — И как долго ты ещё сможешь откупаться от тёмной метки? Нотт прищурился. Когда-то они с Лестрейнджем были друзьями и хорошо друг друга понимали, особенно после нескольких пьяных вечеринок в Хогвартсе, когда пол партнёра мало для кого имел значение. Но добровольная служба Рабастана Хозяину и то, что Нотта как раз таки принудили к этому — разрушили добрые отношения. Но мужчина видел, когда бывший друг что-то замышлял.       — Саботаж? — сразу распознал он замысел гостя и уселся поудобнее, но не получив ответа продолжил: — А если я сдам тебя и расскажу, что это ты забрал игрушку у своей благоверной?       — Откуда… Впрочем неважно. Я убью тебя, как только ты решишься на это, — пожал плечами Лестрейндж. Среди соратников в легилименции и окклюменции ему, пожалуй, могли составить конкуренцию лишь Снейп и сам Волдеморт.       — На кого ты хочешь поставить? — сразу спросил Нотт и тут же догадался: — Поттер? Думаешь ему силёнок хватит?       — Ты слышал, что он устроил в Хогвартсе? — вопросом на вопрос ответил Лестрейндж.       — Обычные разборки мальчишек, хоть и впечатляющие, — махнул рукой хозяин дома.       — Он захочет закончить войну раньше, — настаивал Рабастан, — а то, что его к этому приведёт Дамблдор я не сомневаюсь, но вот где окажемся мы, когда это случится. У меня нет никакого желания прятаться по подворотням или быть зарытым в землю, — он поморщился, на что Стивен лишь усмехнулся.       — Почему мы должны вытягивать мальчишку? А как же общество Британии? — спросил он. Рабастан откровенно рассмеялся.       — Стадо баранов, готовые принять любую власть и подчиняться. Они и в первую войну прятались по своим норам, как кроты и сейчас происходит тоже самое, — выдал он отсмеявшись. Нотт потёр переносицу пальцем, тяжело поднялся и прошёл к бару, где налил себе и гостю огневиски. Его взгляд уткнулся в фотографию супруги Елены и сына с его девушкой Дафной. Он, недолго думая, принял решение и лишь надеялся, что выбирает для наследника правильное будущее.       — Что ты предлагаешь? — повернулся он, левитируя стакан Рабастану. Тот подхватив предложенное опрокинул его в себя залпом.       — Для начала мне нужно встретится с твоим сыном.       — Зачем? — напрягся Стивен, стукнув стаканом по столу, так и не притронувшись к спиртному.       — Ему Поттер поверит быстрее, чем мужу психопатки, что пытала его, — справедливо заметил Лестрейндж. Нотт старший кивнул и задумался.       — В выходные они ходят в Хогсмид. Можно там. Как будем связываться? Маггловский сотовый? — озвучил он свои мысли, на что Рабастан дёрнулся и скорчил лицо, словно почувствовал запах горного Троля.       — Ещё чего не хватало, — проворчал он пафосно и кинул в Стивена золотой галеон, на котором были странные цифры.       — Что это? — решил уточнить Стивен, рассматривая остановленную в воздухе монетку.       — Способ связи, по типу хозяйских меток.       — Сам придумал? — удивился Нотт и взял предмет в руку, чувствуя тепло. Рабастан никогда не отличался креативным мышлением, но тот покачал головой.       — Грязнокровка Грейнджер, — облизнулся Рабастан, вспоминая стройные ножки бегущие по полю и попку мелькающую под развевающейся юбкой.       — Девка Поттера? — он снова посмотрел на монеты. — Протеевы чары на пятом курсе? Впечатляет.       — Согласен. Даже здесь пацан не прогадал. Знает кого трахать. Ну, до связи. Настрой нужное время. Думаю "кабанья голова" подойдёт. А помнишь, как мы там… — начал Рабастан с улыбкой, которая быстро исчезла.       — Я всё помню, — отрезал Нотт. Рабастан встал и начал двигаться к выходу, но обернулся.       — Я не говорил о тебе Лорду в семьдесят первом. Я не предавал тебя, — сказал он.       — Хочется верить, — мрачно посмотрел на бывшего друга Нотт.       

***

Как только Рон скрылся за поворотом Гарри практически напрыгнул на Гермиону и крепко сжал её руками. Она не уступала ему в силе ответных объятий, тисками сжимая спину тонкими руками. Он зарылся в изгиб её шеи и тяжело дышал, пока Гермиона поднимала руки к его волосам, вплетая в них свои пальцы. Гарри вздрогнул и Гермиона прекрасно поняла почему. Его желание было слишком очевидно, чтобы не заметить, как оно упирается ей в бедро. Это неимоверно возбуждало её, заставляло мокнуть и сдерживать слабые стоны от ощущений рождающихся внизу живота — предвестников грядущего наслаждения. Гарри взглянул ей в глаза и оглянулся, после чего потянул за ближайшую колонну. Он прижал её к холодной каменной поверхности и захватил в плен своих рук, поставив их по обе стороны от её головы. Они почти минуту всматривались друг другу в глаза, не в силах произнести ни слова, от той лавины эмоций, которая накрывала обоих. Гермионе хотелось растворится в нём, и вся обида, всё непонимание осталось где-то там. Зачем думать о плохом, когда Гарри здесь рядом и жаждет обладать ею, не смотря ни на что! Они мягко касались друг друга носами, лбами, и чувствуя друг друга сквозь слои одежды. Гарри коленом раздвинул ноги Гермионы и приподнял её, так что она уже сама, забыв о скромности тёрлась об него, руками сжимая плечи Гарри. Они наслаждались непристойными прикосновениями и лёгкими ласками, пока Гермиона, уже не соображая ничего, сама не потянулась к его губам.       — Ух, как горячо, но место неудачное, — послышался мужской голос. Они отпрянули друг от друга и Гарри сразу встал перед Гермионой закрывая её собой, проворчав при этом, что кажется уже ненавидит этот замок. Теодор Нотт усмехаясь посмотрел на взъерошенную парочку.       — Это было возбуждающе, не ожидал, — ухмыльнулся он.       — Заткнись, Нотт. Чего тебе? — вспылил Гарри.       — Да так, мимо проходил. Подумал, что может вам нужна компания для тройничка или больше. Гарри резко достал палочку и направил слизеринцу между глаз. Гермиона вздрогнула, но ничего не сказала, предоставляя Гарри самому решать конфликт.       — Ещё что нибудь хочешь сказать? — пророкотал Гарри. Нотт, словно сдаваясь поднял руки и сделал шаг назад.       — Понял, понял, шуток ты не понимаешь. Отличное было вчера представление. Впечатляет и твоя защита, — протянул он руку Гарри, но тот не пожал её и отошёл к Гермионе.       — Не знаю Нотт, что тебе нужно, но лучше не зли меня. Колдомедик и маггловские мозгоправы утверждают, что я псих. Я склонен им верить, — предупредил Поттер.       — Понял. Но Поттер. Есть разговор, вижу сейчас ты к нему не готов. Возбуждение на мозги давит. Но ты знай, что поговорить надо.       — О чём? — напрягся Гарри, как и Гермиона, которая уже готова бы включить строгую старосту и разогнать всех по гостиным.       — Не сейчас, — он шутливо поклонился и ушёл, забрав с собой блондинку — Дафну Гринграсс, которая стояла в стороне и молча разглядывала свои ногти, не вмешиваясь в разговор. Гарри медленно успокаивал своё дыхание, а Гермиона взяла его за руку отчего дышать он стал совсем ровно.       — Прости, — пробормотал он и вернулся к исходной позиции, перед этим осмотревшись по сторонам.       — Не извиняйся, он ведь прав. Здесь совсем не место для… — не договорила она. Гарри вдруг нахмурился и спросил:       — О чём говорил Снейп? Я только сейчас вспомнил. Гермиона закусила губу и отвела взгляд, но потом вспомнила, что всё же учится на факультете смелых. То, что поговорить о произошедшем у Пожирателей, об иллюзии и о том как Гарри к этому отнёсся, и главное, как его спасти — было нужно, но вот в том, что Гермиона, по сути с удовольствием, стояла и наблюдала за избиением, пусть и мерзкого, но человека, ей совсем не хотелось признаваться. Но взгляд Гарри, который в какой то момент их дружбы стал настойчивым, не дал ей промолчать.       — Вчера, — начала объяснять она, — пока ты разговаривал с Малфоем. — Гарри усмехнулся на эту интерпретацию драки. — Вокруг тебя появилась защитная сфера.       — Какая сфера? Это просто протего, — не понял Гарри.       — Хорошее протего, Гарри, очень хорошее. Такое, через которое не могли пробиться все преподаватели. И я, похоже, неосознанно... помогла тебе.       — Как это? — улыбнулся Гарри, прижимаясь к ней. — Ты же далеко была.       — Да, но Снейп подошёл и сказал произнести финита и я послушалась. Сфера стала бледнее и тебя откинули в сторону, — пояснила она. Гарри улыбнулся шире, примерно понимая, что произошло.       — Значит ты не осуждаешь меня? За этот… разговор.       — Осуждаю Гарри, и это не было дракой. Ты сыграл на трусости Малфоя и просто избил его, но… Ты поступил так, как считал нужным, а я, признаюсь, и не хотела тебя останавливать, — краснея объяснила Гермиона. Гарри внимательно выслушал и на время замолчал, всматриваясь ей в глаза, словно что-то пытаясь отыскать там, возможно тоже прощение, что требовалось и ей.       — Я убил нас.       — Что? — прохрипела Гермиона, и цвет её лица резко изменился. Не сами слова повергли её в шок, а то с каким выражением они были сказаны. Она закрыла глаза, словно не желая видеть такого Гарри — совершенно хладнокровного, но приготовилась слушать.       — В иллюзии. Ты же знаешь? — Она кивнула, не открывая глаз в которых стояли слёзы. — Я не мог видеть, как они делают это с тобой. Я не хотел даже думать об этом. Я не выдержал. Не знаю как, но рядом оказалась палочка. Я поднял её и произнёс первое непростительное. Сначала умерла ты, а потом я убил себя. Прости меня, — мрачно проговорил он, не касаясь её. Гермиона открыла глаза, всхлипнула и крепко его обняла, заполошно зашептав:       — Гарри. Этого не было, ничего этого не было. Я бы не далась, понимаешь, я бы убила себя, но не далась. Ты сделал всё правильно, ты спас меня. И в тот день ты спас меня. Я даже не знаю, как отблагодарить тебя.       — Я виноват в том, что произошло, — настаивал Гарри.       — Но я же согласилась. Я тоже очень тебя хотела, и не могла больше ждать. Гарри зарылся носом в пахнущие корицей распущенные волосы и прошептал:       — А сейчас? Гермиона замерла, осознав как быстро они снова вернулись к взаимным ласкам. Его руки поглаживали поясницу, прижимая её к себе всё сильнее, а его естество очень недвусмысленно упиралось ей в бедро. Она так часто думала о об этом последние два месяца, что желание почувствовать Гарри в себе пронзило её электрическим импульсом, но она вспомнила Нотта, то где находится и обещание, данное профессору Макгонагалл. Она отстранилась и мягко улыбнувшись сказала:       — А сейчас тебя ждёт мистер Филч. Гарри застонал и взъерошил себе и без того лохматые волосы, посмотрев в сторону коридора, по которому давно следовало пойти.       — Ты должна меня проконтролировать, — сказал он и потянул её за собой.       — Если я сейчас пойду с тобой, — упёрлась Гермиона, — мы не дойдём до завхоза. Гарри усмехнулся, полностью соглашаясь, подтянул Гермиону ближе и снова прижал к колонне.       — Ты права, ты как всегда права. Тогда завтра увидимся. Отдохни, — сказал он.       — Хочешь сказать, что я плохо выгляжу? — нахмурилась девушка.       — Хочу сказать, что выспаться нам обоим не помешает, только моя встреча с кроватью откладывается… И ещё, Гермиона, — он вдруг замялся и напомнил ей того самого мальчика, с которым её когда-то связали самые крепкие узы дружбы, преданности, а теперь ещё любви и страсти. — Ты помнишь, что я сказал вчера в зале?       — Конечно, — она вспомнила то ощущение счастья и облегчение, когда прочитала по его губам признание и как будто услышала его в голове.       — А ты? — решил уточнить Гарри. Гермиона даже хотела рассмеяться от того с каким сомнением был задан вопрос, словно могло быть иначе. Она провела руками по его шеё, груди, плоскому животу, задела твёрдый бугор на брюках. Ещё раз, так, что Гарри содрогнулся, и обхватила его лицо руками. Она посмотрела ему в глаза и мысленно произнесла, желая всем сердцем, чтобы он услышал, понял и поверил: “Я люблю тебя Гарри Поттер. Я очень хочу стать твоей. Я уже твоя”. Глаза Гарри расширились и она поняла, что мысль донесла правильно.       — Люблю, — повторила она уже вслух и обняла Гарри. Он сжал руками её хрупкие плечи и впечатал в себя, сразу проталкивая язык между податливых нежных губ. Гермиона, как могла отвечала на этот напор, поглаживая твёрдую спину. Возбуждение волнами накатывало на неё и она поняла, что не сможет долго сдерживать парня, губы которого становились всё твёрже, а руки всё настойчивее, разминая её ягодицы, и забираясь под школьную юбку, нащупывая влажное бельё. Он целовал её снова и снова, так что она начала задыхаться и стонала ему в рот, особенно когда он сжал трепетный бугорок груди, но вдруг сам отпрянул, утробно зарычав.       — Ещё немного и директорский кабинет показался бы нам идеальным местом для первого раза, — хмыкнул Гарри. Гермиона захихикала и выкрутилась из его объятий, тяжело дыша. Она улыбалась, купаясь в любви и желании, что узлом сжималось внизу её живота. Она провела рукой по его щеке, пригладила взъерошенные волосы, что, впрочем, было совершенно бесполезно, и умчалась подальше, зная — через мгновение сама набросилась бы на любимого, умоляя взять её прямо здесь, посреди холла.       

***

Альбус Дамблдор устало откинулся на спинку стула в круглой каморке посреди своего кабинета. Он всматривался в имена и точки на карте, идею которой когда-то позаимствовал у четырёх талантливых молодых людей, лучшие из которых уже канули в небытие. Всё давно шло не по плану, который он себе наметил. О крестражах Гарри должен был узнать гораздо позднее и искать их самостоятельно, и отношений с мисс Грейнджер не предполагалось. Как теперь ему пойти на смерть? Оставалось надеяться, что он не взбрыкнёт и поможет найти оставшиеся крестражи, а там дальше… Но самое главное, что теперь он не знал сможет ли исправить свою ошибку с именем Том Реддл. Ведь именно он когда-то рассказал ему о способах стать бессмертным и теперь с помощью Слизнорта он должен очистить своё имя, подсунув ему воспоминания, которые он считает своими. Гарри ничего не узнает. Он посмотрел на свою почерневшую руку. Ещё несколько месяцев и всё закончится. Но в истории он так и должен остаться великим светлым волшебником, а не создателем психопата убивающего младенцев. Дамблдор нашёл на карте точку с именем Гарри Поттер, над которым, очевидно, стоял Аргус Филч, контролируя отработку. Потом отыскал вход в комнату по требованию, в которую входили Рон Уизли с Чжоу Чанг и наконец Гермиону Грейнджер, корпящую над очередным фолиантом в библиотеке. Понятно, что он не знал, чем она занимается, но нахождение точки с её именем… Дамблдор резко вскочил, так, что стул на колёсиках ударился в противоположную стену и начал искать её имя, которое резко пропало с карты, как и имя Гарри Поттера. Он обернулся, словно за ним кто-то следил, начиная понимать, что игра, в которой он так долго придумывал правила, больше ему не принадлежит.