Гарри Поттер и милосердие

Спустившись с поезда Гермиона ощутила промозглый зимний ветер. Он проникал под воротник, шевелил распущенные волосы и обдувал разгорячённое лицо. Гермиона поёжилась и поплотнее запахнула воротник пальто. Было ли дело во времени года или в страхе, липкими щупальцами пробирающемся внутрь тела уже не первый месяц, она не знала. Но вот дикую тоску по Гарри уже почувствовала. Он остался в замке, в безопасности, а ей предстояло совершить один из опаснейших ритуалов магии. Вот так просто взять и совершить? Кто-то сказал бы, что у неё нет ни опыта, ни знаний, ни тем более силы, ведь она всего лишь магглорождённая. Но именно это слово когда-то повлекло за собой желание быть лучшей во всём. Знать больше всех, уметь. Времени с тех пор прошло немало, и Гермиона не боялась сложного ритуала. Она с первого курса плотно изучала магию, не хвасталась своими достижениями, и к пятому курсу не только могла приобретать полную невидимость и создавать порталы, пока правда односторонние, но и разбиралась в некромантии. Когда Гарри заговорил о своей неизбежной смерти и связи душ, она сразу поняла, что речь идёт о бессмертии и крестражах. С тех пор Гермиона постоянно увеличивала свой багаж знаний, дабы не только показаться лучшей и не ударить в грязь лицом, а ради Гарри. Она хотела спасти его любой ценой. Теперь же ей предстояло применить все свои знания, все свои умения и магические силы, чтобы создать легендарный ларец душ, (та самая лампа, в которой заключили злого волшебника Джина). Это даст возможность продлить жизнь Гарри на пятьдесят, а то и на все сто лет. Погружённая в раздумья Гермиона и не заметила, как они с Блейзом и Тедом прошли барьер между платформами девять и десять. В маггловской части вокзала было спокойно. Люди на удивление не спешно двигались в разные стороны, напоминая лёгкий полёт снежинок. В этой картине из рождественского шарика сильно выделялась тёмная высокая фигура. Сначала она была неподвижной, но спустя мгновение, словно что-то заметив, стала двигаться. В их сторону. Гермиона, поражённая необъяснимым ужасом нащупала палочку в кармане, после достижения совершеннолетия магией можно было пользоваться вне Хогвартса, хотя вряд ли сейчас Министерство магии занимается отловом нелегалов. Будущая смена режима гораздо важнее одной маленькой грязнокровки. Фигура приближалась, страх усилился. Она была уже почти рядом и смотрела прямо на Гермиону. Чёрное пальто, чёрные волосы. Примечательно, что и цвет кожи у мужчины оказался почти чёрным, а выражению лица мог бы позавидовать и сам профессор Снейп.       — Это то, о чём я тебе говорил, — раздался сбоку голос Дина. Это заставило Гермиону вздрогнуть, но и расслабиться. Кажется, он знал приближающегося мужчину.       — Говорил? — медленно спросила Гермиона, с трудом вспоминая утренний разговор, после которого она несколько часов провела под Гарри, упиваясь его страстностью, а потом в спешке собирала вещи. Ноги ещё ватные, а в голове было пусто, до последнего момента.       — Да, то о чём я с утра говорил. Это мой отец, и он из спецслужб. Гермиона проморгалась и тихо заговорила, пока они медленно приближались к мужчине:       — Ты хочешь сказать, что правительство уже в курсе? Ты хоть понимаешь…       — Не кипишуй.       — Да как.       — Мисс Грейнджер? — голос темнокожего агента был похож на голос Дина, такой же спокойный, размеренный, но более низкий, хриплый. Этот человек привык отдавать команды. Подобная хрипотца со временем появилась и у Гарри. — Я понимаю ваше беспокойство, не понимаю, правда, почему сын заранее не оповестил вас о встрече, — перевёл он на сына карие, как горький шоколад глаза. У Гермионы глаза тоже были карими, но цветом походили скорее на орех.       — Наверное лекцию не хотел выслушивать, — усмехнулся Блейз и тут же сник под взглядом мужчины.       — Меня зовут Дензел Томас, я специальный агент Ми-6 Гермиона не стала спрашивать, почему Ми-6 занимается подобными вопросами. Она ещё с детства знала, что все внешние контакты Британского острова лежат именно на этой организации. Включая паранормальные явления, которыми считается и магия. Оставалось понять, чего именно хотела мировая организация.       — Очень приятно, — протянула она руку. Следующим был Блейз.       — Мне бы хотелось обсудить сложившуюся обстановку в Британии, — заговорил Дензел, когда вся компания с удобством разместилась на заднем сидении чёрного кэба. Вполне подходящая машина для тайных встреч, особенно если шофёр ещё один безмолвный агент. — Каким образом можно урегулировать данное положение, не уничтожая при этом сотни невинных жизней? Гермионе вдруг захотелось, как Рону почесать затылок, она даже внутренне усмехнулась, вспомнив необычайное недоумение на лице друга. Наверное, у неё сейчас было точно такое же выражение и её считают безмозглой куклой.       — Вы уверены, что должны обсуждать это со мной? — всё-таки уточнила она.       — А с кем?.. — заговорил Дин, но его взмахом руки перебил отец.       — К сожалению, с мистером Поттером возможности поговорить в ближайшее время не представится. Вам же, по моим данным, — сказал Томас старший, а Гермиона на этих словах взглянула на неловко улыбающегося Дина, самого вероятного источника информации, — он доверяет больше всех. Кроме того вы знаете всё изнутри и являетесь его невестой. Я владею верной информацией?       — Верной.       — Таким образом, мы с вами можем решить, как урегулировать несколько вопросов.       — А министерство магии? Почему нельзя. — Министерство магии почти полностью подчиняется… — он замолчал, очевидно, вспоминая слово. Брови были почти полностью сведены, словно весь этот разговор был для него неприятным. Но всё же он поведал причину своего отношения: — Чистокровным. Это несёт за собой фатальные последствия. Отец Дина рассказал, отчего в Ми-6 стали интересоваться проблемами магии и новым обозначившимся режимом. Почти год назад начали пропадать люди. Если сначала, это не привлекало внимания: обычные сироты, дети бедняков (кто вообще о них печётся, да?), то со временем количество пропавших стало вызывать опасения. Начались странности и в других областях, таких, как целые деревни живых и неживых людей. У жителей поселений, как будто высасывали всю энергию, душу, тем самым, оставляя живой только телесную оболочку. Человек дышал, даже испражнялся, но тело, не получая должной энергии в виде питания, быстро превращалось, в уже настоящий труп. Это дементоры совершали свой любимый контакт смерти. Поцелуй. Участники Армии Дамблдора ничего этого не знали. Ни Гермиона, ни Гарри этого не знали. Удивлён был и Дин, которому ничего не говорили из-за опасений быть раскрытыми. Паника им была не нужна. Ужас происходящего на острове поражал своими масштабами. Смотря на заснеженный, как с картины, проносящийся мимо Лондон, Гермиона представила горы трупов и содрогнулась. Требовалось немедленное решение конфликта. Ждать было нельзя. Гермиона объяснила, как его по возможности можно решить.       — И если ликвидировать этого вашего…       — Реддла, — подсказал Дин.       — То проблема сойдёт на нет? Он посмотрел на Гермиону, Гермиона на Блейза. Они сидели на одном сидении, пока напротив удобно устроился мужчина. Мысленно подростки разговаривать не могли, но вполне понимали, что пришли к одному выводу.       — Да, наверняка, — кивнула Гермиона. — Тогда и министерство возьмёт под контроль дементоров. Далее обсудили возможность ликвидации Волдеморта и наилучший для этого способ, как и способ связи в экстренной ситуации. В душе Гермионы, несмотря на страх происходящего, теплилась надежда на мирное (относительно) решение их ситуации. Один выстрел в голову и проблемы с именем Реддл больше не будет. Душу заключат в ларец и спрячут в самых секретных тайниках спецслужб.       — Ещё пожиратели, — напомнил Блейз. Они поговорили. Гермиона слушала, иногда кивала. Но больше витала в своих мыслях. Она размышляла обо всём, что узнала: и пока общалась с матерью и Римусом Люпиным, который в тот день дежурил в доме Грейнджеров, и на следующий день, пока ехала на автобусе в компании, из дома до заснеженной деревушки. Там, как раз стоял один из многочисленных домов семейства Забини, по счастливой случайности всего в нескольких милях от селения Литтл-Хэнглтон с кладбищем отца Реддла. Даже рассматривая богатое убранство дома семьи Забини, Гермиона не могла избавиться от мыслей о последних месяцах и днях. Финал приближался, она это знала, не смотря на категорическое отречение от ремесла предсказаний.       — Гермиона, — щёлкнул Блейз перед её лицом пальцами, привлекая внимание. Компания расположилась за длинным уставленным разнообразными английскими и французскими блюдами, столом. Они забежали поужинать, чтобы сразу же отправиться на кладбище. Медлить было нельзя. Луна вошла в самую полную фазу, а значит, пора создавать ларец душ. Это пугало. Это радовало. Это будоражило, но больше пугало. Одна неверная руна, одно неверное заклинание, что на пергаменте грели ей нагрудный карман, и всё. Ничего исправить будет нельзя. Придётся ждать ещё месяц, если создатель не умрёт мучительной смертью в тот же миг. Случаи бывали разные, но никто кроме самой Гермионы не знал о них. Её бы вообще не выпустили из Хогвартса. Оставалось, надеяться, что всё получится, надеяться, что всё будет хорошо.       — Все нормально, — отмахнулась Гермиона от руки Дина, щиплющей её плечо. Мир обрёл краски. Она словно выбралась из сумрака и оглянулась уже по-настоящему.       — У вас очень красивый дом миссис Забини, — восхищённо сказала Гермиона прекраснейшему видению — матери Блейза. Это была средних лет женщина с гладкой оливковой кожей и чёрными глубокими глазами под пушистыми тонкими бровками. Она чуть наклонила голову в знак благодарности и снова пригубила вино из хрустального бокала.       — Его реконструировал мой четвёртый почивший муж Дон Линкольн. Великолепный был архитектор. Гермиона мельком взглянула на Блейза, который только пожал плечами. Женщина теряющая четвёртого мужа подряд и не должна волноваться из-за такой мелочи как смерть. Наверное поэтому на красивом лице не было ни скорби, ни печали — лишь лёгкая заинтересованность. Дом же действительно был прекрасным образцом постмодернизма ни в пример стоящим вокруг ветхим зданиям. Гермиона завела вежливый разговор об архитектуре и искусстве. Это отвлекало от тягостных дум и давало возможность впервые за долгое время пообщаться с весьма осведомлённым в этой области собеседником. Пока женщины вели неспешный разговор, парни, извинившись, встали из-за стола и, препираясь, вышли из столовой, доказывая другу другу истину, о какой-то книге или картине. Гермиона не поняла. Ещё некоторое время она смотрела странной парочке вслед. Короткий, лёгкий жест Дина, который чуть коснулся пальцем щеки Блейза, сказал ей больше чем все размышления об этих двоих за последние пару месяцев. Наверное, Гермиона долго сидела с обомлевшим выражением лица, потому что мать Блейза вдруг рассмеялась. Это был очень приятный смех, напомнивший птичье пение. Нежный, ненавязчивый. Он завораживал. Неудивительно, что эта сирена смогла завлечь в свою пучину так много мужчин, которые правда по неизвестной причине погибали спустя несколько лет брака. Она грациозно поднялась, демонстрируя Гермионе лёгкое чёрное кимоно с красным драконом по всей длине, и, взяв пару бокалов с вином, подсела ближе. Одеяние напомнило Гермионе Чанг и отношения, которые её связывали с Гарри. Ей вдруг стало интересно, встречается ли ещё с ней Рон. Последний месяц она почти не поднимала головы от книг и пергаментов, мало интересуясь личной жизнью друзей, да и своей в том числе.       — Вы не знали, что мальчики подвержены буре чувств по отношению к другу другу? — спросила миссис Забини.       — Не в таком качестве. Если мы с вами говорим об одном и том же? — сдавленно сказала Гермиона, осторожно принимая бокал вина у женщины. Не отравлено ли?       — Наверняка. Это у них семейное. Его отец тоже любил потайные ходы. Увидев, как Гермиона при этом покраснела, миссис Забини снова не удержалась от смешка.       — Не смущайтесь.       — Стараюсь, — блуждая глазами, проговорила Гермиона, стесняясь смотреть в пугающе красивые глаза.       — Я лишь желаю сыну счастья. К тому же, обычно это долго не длится, — пояснила хозяйка. Она вдруг внимательно посмотрела на Гермиону, рассматривая покрасневшие щёки, распущенные волосы обыкновенный синий блейзер и шерстяную юбку. — А вы, значит, охмурили самого Поттера, Гермиона? Такой переход на имена немного испугал, но взяв себя в руки, Гермиона приподняла уголок губ, думая о том, кто ещё кого «охмурял».       — Я бы не назвала это так, — сказала она.       — Как розу не назови, она всё равно останется розой. Что бы кто ни говорил, мужчины падки на внешность и отсутствие мозгов… — продолжила миссис Забини, Гермиона приподняла брови. — В вашем случае произошло скорее исключение, Гермиона. То, что ваш ум не отпугивает, а привлекает. С другой стороны, в рамках нынешней ситуации в волшебном мире, по-другому быть не может.       — То есть, — задохнулась от возмущения Гермиона, — в мирное время мой ум никому не был бы нужен?       — Не обижайтесь дорогая, я лишь полагаюсь на свой жизненный опыт. Мне порой приходилось играть крайнюю дурочку, чтобы привлечь внимание интересующего меня субъекта. Вам повезло. Вы так ловко заключили магическую помолвку. Она… Сказать больше миссис Забини не успела. В комнате с тихим, но звучным хлопком показался домовик Луи. Он стоял, низко поклонившись в белом воротничке и подобии штанов, сильно напоминающих юбку.       — Сова принесла письмо, — сказал домовик, он распрямился и подошёл к Гермионе, протягивая конверт. Гермиона нахмурилась, протянула руку, но не торопилась забрать бумагу из тонких пальцев домовика.       — Хотите, я открою? — предложила хозяйка.       — Нет, — взяла Гермиона конверт, после некоторого колебания. — Это же мне. Она вскрыла дрожащими руками простую красную печать без символики и героев. Беспокойство, не покидающее её с Хогвартса, набирало обороты, и при чтении всколыхнулось с неведомой силой. Магия вокруг заискрилась. Домовик уже исчез, а миссис Забини встала за спиной, положив руку на хрупкое плечо Гермионы.       Дорогая Гермиона. С прискорбием хочу тебе сообщить, что твой Гарри, Гарри Поттер, изменил тебе с Луной Лавгуд. Он сделал ей ребёнка, о чём я узнала буквально вчера после твоего отъезда. Так как она чистокровная, он должен будет на ней жениться. Ты знала об этом? Если да, мне очень жаль. Если нет, очень жаль, что именно мне пришлось открыть тебе глаза на мужское непостоянство. Твоя подруга, навсегда, Чжоу Чанг.