Малиновый закат

Олег, привстав на носочки, водрузил на верхушку почти двухметровой елки огромную блестяще-золотистую звезду. Огоньки гирлянды, подмигивая, сверкали в полумраке гостиной, отскакивая от стен. Когда красный, сияющий лучик мазнул по лицу Светы, девушка вздрогнула и сильнее укуталась в черно-белый плед, который до этого был небрежно наброшен на диван.        – Может, мне прибавить отопление? – спросил Олег, опускаясь на корточки перед ней. – Ты вся продрогла.        Он протянул руку, чтобы поправить сбившийся в районе коленей Светы плед, но в последний момент передумал, вспомнив о том, что девушка не выносила его прикосновений, которые, казалось, обжигали ее, причиняя все новую и новую боль.        – На улице минус сорок градусов, Олег, – тихо напомнила Света, бросив разочарованный взгляд в сторону огромного окна. – Это ведь не Москва.        В Новосибирске действительно было жутко холодно: мороз хлестко бил по щекам, а колючий ветер норовил пробраться под теплую одежду. Света старалась не выходить из дома, предпочитая проводить время либо в гостиной перед телевизором, либо в своей спальне.        – Ты сама хотела уехать, помнишь? – спросил Олег.        Она кивнула. Москва стала невыносимой, практически такой же, как некогда любимый ею Санкт-Петербург. Все, к чему прикасался Валеев, становилось как будто отравленным и непригодным для жизни, и Света боялась, что теперь она тоже обладает подобной «силой», ведь за два дня до Нового года из Светланы Суворовой она превратилась в Светлану Валееву.        Свадьба прошла гораздо лучше, чем она ожидала. Отец не заставил ее выбирать вычурное платье, позволив остановить свой выбор на прямом, длиной до колен платье-футляр с рукавом в три четверти. Света также обошлась без фаты, но ее волосы все же собрали в изящную прическу, заколов сверкающим гребнем.        Олег в черном матовом костюме и белоснежной рубашке выглядел непозволительно красивым, и на одну только секунду Света представила, что их свадьба – это не ложь. Ее руки, которыми она пыталась надеть на безымянный палец кольцо своему жениху, дрожали, словно в лихорадке. Девушка медлила, оглядываясь по сторонам, словно ища спасения, и изящный золотой ободок все-таки выскользнул и, упав, покатился по полу.        Женщина, регистрирующая брак сразу же пробормотала что-то про плохую примету, но ни Света, ни Олег не стали вникать в эти слова, практически синхронно опустившись на корточки. Глаза девушки бегали по паркету в поисках обручального кольца, но Валеев успел первым.        – Прости, – прошептала Света, все-таки окольцевав мужчину со второго раза.        – Нет, малышка, – ответил Олег, накрывая своей ладонью ее холодную руку, – это ты прости меня.        А потом был ресторан – помпезный, с шикарной кухней и живой музыкой. Гостей было мало – даже слишком, и все они представляли сторону невесты. Олег, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно, весь вечер медленно потягивая минералку из высокого бокала.        Света не смотрела на него, вперившись взглядом в стол, теребя белоснежную, с золотом, салфетку в своих руках. Официант без устали подливал ей то шампанское, то красное вино, и девушка, сама того не замечая, делала глоток за глотком.        Алкоголь заглушал боль, подавлял слезы и туманил разум. Все это позволило Свете выйти на медленный танец с Олегом, когда того пожелал лучший друг ее отца. Валеев медленно, но уверенно вел жену за собой, крепко держа за талию.        Когда музыка закончилась, Света сделала шаг в сторону, едва не упав, но Олег вовремя успел ее подхватить и обезоруживающе улыбнуться гостям.        – Свадьба – дело не из легких, – протянула одна из женщин, высоко поднимая бокал с шампанским. – За молодых!        Звон стеклянных фужеров отозвался в голове пьяной Светы ужасной трелью, и она зажала уши руками, лицом уткнувшись в плечо Олега. Рука мужчины автоматически легла на идеально ровную спину, прижимая хрупкое тело к себе.        – Света очень устала, – уверенно произнес он. – Думаю, вы позволите нам покинуть вас?        – Конечно-конечно! – воскликнул отец Светы, сузив глаза. – Вас отвезет мой водитель.        В машине – огромном черном внедорожнике, девушка уснула на плече Олега, который крепко держал ее за руку. Вечерняя, предновогодняя Москва искрилась огнями – сияющими и манящими, но на душе Валеева было далеко не праздничное настроение.        Ему казалось, что он собственноручно сломал жизнь Светы – уже во второй раз, и от собственного бессилия хотелось выть. Эта хрупкая, маленькая девочка не заслуживала тех страданий, которые Олег принес в ее жизнь. Но эта боль была платой за жизнь – высокая, но такая важная цена.        В своей квартире, которую риэлторы уже выставили на продажу, Валеев бережно уложил свою теперь уже жену на постель, вытащил из медных волос прекрасный гребень и, положив его на прикроватную тумбочку, вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Скинув надоевший пиджак, Олег лег на неудобный диван и закрыл глаза.        Теперь он был женатым человеком.

***

       – Здесь всегда так холодно?        Света, укутавшись в плед, замерла в дверном проеме, мазнув по Олегу заинтересованно-расстроенным взглядом. Мужчина курил, стоя у распахнутого окна в одной тонкой рубашке и, кажется, не обращал внимания на лютый мороз, бушевавший за пределами их новосибирской квартиры.        – Ну, – ответил Валеев, проворачивая оконную ручку, – когда я был здесь в последний раз, во дворах цвела черемуха, светило солнце, и туда-сюда сновали люди с лимонадом.        – Не могу в это поверить.        Несколько неуверенных шагов, и Света опустилась на табуретку, прислонившись спиной к светлой стене. Они переехали две недели назад, сразу же после Нового года, встретили здесь Рождество, но девушка так ни разу и не приготовила ни одного блюда на этой просторной кухне.        – Сделать тебе чай? – предложил Олег, включая чайник.        Света пожала плечами. Практически четырнадцать дней она питалась одним только чаем и совсем крошечными порциями ресторанной еды, которую Валеев заказывал на обед и ужин. Аппетита не было совсем, и девушка таяла на глазах.        – Или, может быть, кофе? – Олег постучал по поверхности кофемашины. – Латте? Капучино?        – Воды. – Света бросила взгляд на тонкое кольцо, обвивавшее ее безымянный палец. – Я хочу воды.        Олег, нахмурившись, подошел к жене и, наплевав на все, мягко окольцевал ее подбородок, поднимая лицо девушки так, чтобы мог видеть каждую эмоцию, промелькнувшую на нем. Света дернулась, и мужчина усилил нежную хватку.        – Так не пойдет, – процедил Олег. – Ты решила заморить себя голодом?        Он сдернул со Светы плед. Домашняя футболка казалась огромной, как и штаны. Валеев едва слышно зарычал сквозь стиснутые зубы.        – Отпусти меня, – тихо попросила Света. – Пожалуйста, Олег.        Он покачал головой. Валееву хотелось вдолбить в упрямую голову своей жены, что то, чего она, похоже, так усердно добивается, не закончится ничем нормальным. Света находилась на границе госпитализации в стационар, и все, о чем мог думать Олег – это о том, что это из-за него она сейчас в таком состоянии.        – Ты должна есть.        – Я ничего тебе не должна, – ответила девушка, снова попытавшись вырваться. – Достаточно и того, что я вышла за тебя, бросила университет, своих друзей и… – Она сделала долгую паузу, будто раздумывая, стоит ли произносить имя своего возлюбленного вслух. – И Мишу. Я оставила там Мишу для того, чтобы стать твоей.        – Ты – не моя! – Взгляд Олега обжег Свету хуже огня. – Ты никогда не была и не будешь моей, и я прекрасно понимаю это! Но, так уж вышло, малышка, что мы теперь – муж и жена, и это, знаешь ли, то, что будет вечно. Нам нельзя будет развестись. Разъехаться. Мы не получим свободу, Света, даже не пытайся сопротивляться.        Он, наконец, опустил руку вниз. Девушка, растирая затекший подбородок, смотрела на Олега, который, судя по всему, страдал не меньше, чем она. Обручальное кольцо издевательски блестело в лучах искусственного света, напоминая им обоим о том, что они – узники. Запертые в огромной квартире, в большом городе, величественной стране.        Нельзя уйти. Невозможно сбежать.        Положив голову на стол, Света заплакала – впервые за все то время, что носила фамилию Олега.

***

       Она, конечно, не знала о том, что по ночам, когда она крепко спала, Олег сидел на краешке ее постели, словно хранитель ее беспокойных снов. Света действительно постоянно ворочалась с боку на бок, иногда сотрясалась от крупной дрожи, но, к счастью, еще ни разу не просыпалась.        В этой квартире было две спальни, одна из которых, на самом-то деле, предназначалась для гостей, но ее заняла Света, как и предполагал Олег, когда наткнулся на этот вариант. Его комната находилась за стенкой, но спал он там всего-то пару раз, предпочитая диван в гостиной.        Тяжело вздохнув, Света во сне перевернулась на другой бок, натянув теплое пуховое одеяло повыше. В спальне было прохладно, даже слишком, и Олег мысленно пообещал самому себе ранним утром позвонить в управляющую компанию – он выкрутил батареи на максимум, но это совершенно не помогло.        За окном, завешенным плотными шторами, вдруг прогремел салют – это новосибирцы отмечали Старый Новый год. Смысл этого идиотского праздника Олег не понимал никогда, но сейчас почему-то встал и, выйдя из спальни Светы, зажег гирлянду на елке, которая все еще стояла в гостиной.        Каникулы заканчивались. Через несколько дней Света пойдет в университет – педагогический, только на сей раз Новосибирский, а не Московский государственный, как прежде. Олегу же придется вернуться к работе, объем которой рос с геометрической прогрессией        Может, занятые своими делами, Олег и Света постепенно смогут перебороть в себе боль, рвущую все изнутри на лоскуты. Может, когда-нибудь они даже смогут нормально общаться друг с другом. Может, однажды, Света улыбнется Олегу, тряхнет копной медных волос, а потом скажет, что все будет хорошо – точно так же, как сказала это тогда.        Пять лет назад.        В этом чертовом Санкт-Петербурге.