Birthday party

Самое любимое времяпрепровождение Юнги — чтение. Не то чтобы он был заядлым ботаником, но местную центральную библиотеку он посещал больше, чем дом. Нет, он не был хулиганом, наоборот, вполне приличный юноша. Одет с иголочки в белоснежную рубашку, а каштановые волосы, отливающие рыжим, зачесаны назад, открывая доступ к маленьким лисьим глазам парня. По губам неоднократно скользит язычок, увлажняя их на самом интересном месте в книге. Кто-то скажет, что нормальные люди обычно берут книгу домой и там предаются мечтам и фантазиям без лишних глаз окружающих и злобной библиотекарши, которая постоянно бросает убийственные взгляды на ребят, что за дальним столом расположились и пытались сдержать свой звонкий смех. Но Мин Юнги на них все равно, сейчас герой бредет по непролазным джунглям и готовится встретиться с опасностью лицом к лицу, победив очередное вселенское зло. Жалко, что в жизни такого нет. Как же Юнги не хватает приключений на свою задницу или хоть чего-нибудь, способное расшевелить парня и заставить его сердце биться чаще, а все клеточки тела вибрировать, приходя в восторг. Да, были у него острые ощущения в своей жизни, были приключения, если считать, что безумная гонка на старом мотоцикле до срыва голоса и ночные посиделки с друзьями под громкий бит музыки это приключения. Бухал он раньше по-черному, умудрился в своей жизни дважды попробовать траву, но все вещи, что он делал, лишь приносили ему разочарование. Все это скоротечно и проходяще, вот ему уже двадцать три, а друзей он всех послал к черту, потому что надоело. Да, алкоголь какое-то время приносил ему удовлетворение, но опять же таки, все надоедает. В помещении очень жарко и душно, несмотря на то что окно нараспашку, и по библиотеке разносится летний горячий ветерок. Юнги расстегивает две первых пуговицы своей белоснежной и отглаженной рубашки. Машет ладонью на горячую шею, стараясь остудить кожу. Капелька пота ползет вниз по лбу, заставляя откинуть волосы легким движением руки. Мин откровенно заебался и на минуту отвлекся на окружающих его людей. К слову, он никогда не любил разглядывать людей вокруг себя, ибо по природе своей Юнги был холодным и равнодушным. Рядом с ним сидел паренек лет шестнадцати и читал мангу, нервно посмеиваясь над ней и бросая испуганные взгляды на библиотекаршу. Наверное этот парень просто не хотел возвращаться домой и снова слушать истерику родителей, насчет отсутствия друзей у парня и наличия странных увлечений. Ведь манга, как позже заметил Юнги, была яойная. Нет, Мин ни разу не гей и не интересуется подобным, ну пробовал пару раз сосаться с несколькими пареньками в старшей школе, ну засосался на вечеринке со своим другом Хосоком по пьяни. Все в этой жизни надо попробовать, пусть даже это губы другого парня. Юнги совсем не понравились те разы и, вспоминая об этом, он вздрогнул, и его бросило в холод при температуре в тридцать градусов. Несмотря на это Мин все еще закоренелый натурал и полностью не сомневается на этот счет. Пацан, читавший мангу, на котором Юнги дырку взглядом просверлил, испуганно прикрылся от задумчивого и пристального взгляда незнакомца. Поправил очки и снова погрузился в увлекательное чтиво, пропадая в мире яойных фантазий. Юнги лишь фыркнул и вздрогнул, когда из дальнего угла послышался смех той шумной компании, которая успела получить пару пиздюлей от строгой библиотекарши за шум в храме книг, спокойствия и тишины. Мин уже собрался и дальше уткнуться в книгу и погрузится в увлекательное путешествие главного героя, как дверь громко распахнулась, и вошел парень с невозмутимым лицом, в солнечных очках и, что важнее, с ярко синими волосами, которые торчали в разные стороны, придавая образу хозяина некую игривость. Синеволосый очень привлек внимание не только Юнги, но и строгого библиотекаря, той компашки, которая на секунду замолкла и спящего на столе парня, что поморщился от громкого хлопка двери. Даже очкарик, читающий мангу, выглянул из нее и раскрыл рот в удивленном «о». К чему эти нелепые солнечные очки, которые так страшно шли их обладателю, понятно никому не было, ведь на улице вечер, и солнце скоро окончательно сдаст свой пост, скрывшись за горизонтом. Новоприбывший плюхается попой в ужасно облегающих штанах на стул, который располагается ближе всего к нему и переводит сбившееся дыхание. Мин усиленно делает вид, что погружен в книгу, но на самом же деле пытается незаметно рассмотреть незнакомца со всех сторон, удивляясь самому себе. Синеволосый и не подумал снять очки и продолжал молча сидеть, бегая глазами по уткнувшимся в книги людям. Как Юнги догадался об этом, не видя его глаз? Интуиция — страшная вещь. Спустя пару минут, Мин заметил, что этот парень уставился на соседа Юнги и внимательно его изучал. Тот тоже это заметил и начал дрожать всем телом, вжимаясь в стул и стараясь провалиться сквозь землю. Юнги знакомо это чувство, он не всегда был таким уверенным в себе и способным противостоять людям, которым от тебя постоянно что-то нужно: будь то домашка по физике, доза травки или внимание к своей персоне. Синеволосый откровенно затрахал бедного, испуганного паренька взглядом. Тот резко поднялся со своего места, прижал томик манги к груди и поспешил ретироваться на дрожащих от страха ногах. Мин лишь усмехнулся и было подумал, что представление на этом закончилось, но не тут то было. Незнакомец проводил уходившего юношу последним пристальным взглядом и легко усмехнулся. Это движение пухлых губ было настолько незаметно, что Юнги подумал, будто ему все показалось. Тяжелый взгляд сквозь темные очки пронзил следующую цель, которой невольно оказался сам Мин. Уверенность в своей безопасности и неприкосновенности мгновенно улетучилась, когда этот нахальный парень, смотря прямо на Юнги, который был в этом полностью уверен, по-блядски провел языком по сухим пухлым губам, увлажняя их. Он сделал это чертовски медленно и показушно так, что коленки Мина против его воли задрожали, а во рту пересохло. Терзая свою нижнюю губу и не сводя взгляда со своей новой цели, парень поднялся с громким скрипом стула о дорогой паркет библиотеки и уверенно направился к столу, за которым сидел Юнги. Мин сжал книгу до побелевших костяшек, весь напрягся под этим хищным и, как ему показалось, насмешливым взглядом. Синеволосый парень остановился у нужного стола и грациозно положил руки на деревянную поверхность, немного склонившись к объекту свой заинтересованности. — Как много ты хочешь за то, чтобы прямо сейчас пойти со мной и позлить мою хронически гомофобную семью на вечеринке по случаю дня рождения отца? — выдает этот кадр и снимает очки, проводя рукой по растрепанным волосам. Глаза у него темно-карие, как темное море, глубокое и непроглядное. Серьезное и невозмутимое выражение лица, будто он предложил своему другу побухать, а не сделал странное предложение случайному незнакомцу. Взяв себя в руки, Юнги сглотнул и потер потные ладошки друг о друга. Вот, чем тебе не приключение, к тому же этот парень слишком горячо выглядит. Нет, Мин не засмотрелся на его попку и не представил ее без джинсов, натуралы так не делают, вот и он тоже. — Заманчиво, что я получу? — улыбаясь соблазнительной улыбкой, отвечает Юнги и откладывает интересную книгу в сторону. Тут в его жизни намечается кое-что интересное. Если это не рофл конечно. — Мое имя Пак Чимин, — выдает синеволосый и, видя удивление в глазах напротив, гадко улыбается. Новый знакомый хватает Юнги за руку и ведет к выходу, ловя на себе пристальные взгляды. Конечно, Пак Чимин, какой же я дурак, если не узнал его. Но с другой стороны не хотелось бы тешить его самолюбие. Семья Пак владеет несколькими крупными филиалами как в Корее, так и за границей. По всему миру размещены торговые точки Паков, где производят и продают бытовую технику, срывая на этом неплохую кучу бабла. Единственный сын Пак Чимин, по слухам, распускаемым в прессе, самодовольный и противный тип. Может разозлить любого. Публичная личность, которая болеет звездной болезнью с пеленок. Откуда Мин все это знает? Просто об этом невозможно не узнать, когда на каждой обложке газет и модных журналов появляются заголовки крупными буквами: «Пак Чимин сегодня замечен в дешевом клубе в обществе загадочной блондинки». Но кому это интересно? Точно не Юнги. И вот он стоит и курит по счету третью сигарету, стараясь забыть, что напротив него стоит, облокотившись о стену рядом с дверью библиотеки, звезда местного разлива и смотрит на то, как Мин затягивается, обхватывая тонкими влажными губами сигарету. Достав четвертую, Юнги протянул ее Паку, на что получил отрицательный кивок. Ну и ладно, мне больше достанется. Когда шок прошел, а все сигареты выкурены, появляются чувство волнения и дрожь в руках. Юнги соврет, если скажет, что не взбудоражен предложением Чимина, которое ему кажется интересным. — Мин Юнги, — тихо бормочет, сплевывая на асфальт, — зови меня хеном. Юнги точно знает, что Пак младше его. — Хорошо, хе~е~ен, — тянет Чимин и достает из кармана ключи от мерседеса. При таком обращении из уст этого парня у Юнги по всему телу мурашки бегут. — Надеюсь ты объяснишь все по дороге, — приближаясь к новенькому автомобилю, говорит Юнги и садится внутрь. Чимин, фыркая, следует его примеру. В машине играет какая-то попса, а Юнги в сон начинает клонить. Как только он погружается в беспокойную дрему, чувствует толчок и смачно ударяется лбом о лобовое стекло. Матеря весь мир на чем свет стоит, он пристегивает ремень безопасности. Как вдруг, он слышит странные звуки, издаваемые Чимином. Пак заливисто смеется так, что глаз совсем не видно. Утирает невидимые слезы и едет дальше. Достаточно приятный звук для ушей уставшего Юнги. Он тепло улыбается, забывая о боли в районе лба и о том, что череп при ударе раскололся на две части. — Просто недавно я проснулся утром и понял, что не встает у меня на девушек, — начал свои объяснения Чимин с таких слов. Юнги поперхнулся воздухом. Повисла неловкая тишина. — Надеюсь в мои услуги не будет входить удовлетворение твоих потребностей? — спрашивает Юнги, втайне надеясь, что ответ будет положительный. — Не будет, — завернув в сторону элитного района, поведал Чимин. Он все еще веселился и смеялся над хеном, который выглядел очень забавно. — Почему именно я? — следует новый вопрос. — Потому что ты — моя судьба, — посерьезнев, сказал Чимин и остановился около шикарного особняка, давая понять, что пора выбрасывать свое бренное тело наружу, — а если честно, то просто так, я понял, что ты, хен, не откажешь мне, — добавил он и вышел из машины. Юнги хмыкнул, но вышел следом, предчувствуя приближение пиздеца. Увидев огромный сад с фонтаном в центре, Мин присвистнул. Количество машин, подъезжающих к особняку, было пугающее. Юнги вздрогнул, понимая, что ему придется находится с этими напыщенными богачами в одном помещении и дышать одним воздухом. Тоже мне приключение. Сюжет тянет на второсортную дораму, где Юнги является главной героиней. Поморщившись от своих мыслей, Мин видит, как Пак протягивает ему руку, широко улыбаясь. В любой другой ситуации, Юнги бы послал парня далеко и надолго, но понял, что сжимать маленькую ладошку с милыми короткими пальчиками важно для их спектакля. Поглаживания ладони придают уверенности, и вот они уже идут на встречу улыбчивому дворецкому, который приветствует Пака младшего. Чимин не обращает на это внимания, делая вид, что его не волнуют эти формальности. Мужчина вопросительно смотрит на спутника молодого господина и глупо хлопает глазами, впадая в ступор. — Это мой самый близкий друг, мой хе~е~ен, — с улыбкой на лице заявляет Чимин, гаденько ухмыляясь и сжимая длинные пальца Мина крепче. Взгляд дворецкого опустился на сплетение пальцев молодого хозяина и его «друга». Чимин проигнорировал его и повел за собой Юнги, прямиком в мир роскоши, богатства и лицемерия. Холл был больше самого дома Юнги. На потолке висела большая хрустальная люстра, которая явно сделана из настоящих бриллиантов. Две винтовые лестницы по бокам украшены красным ковролином. Помещение было полно мужчин, одетых в костюмы и их дам, с красивыми укладками и длинными платьями с откровенными вырезами, открывающими вид на стройные ножки их обладательниц. Первое чувство, которое испытал Юнги, было отвращение от передоза пафосности и всей этой роскоши, что так навязчиво указывала на его принадлежность к простой семье. Второе — неловкость, все взгляды были направлены на них, как только они зашли. Одежда тоже не придавала уверенности, хоть Юнги и не хотел сливаться с толпой этих ублюдков, но и чувствовать насмешливые взгляды тоже не хотел. Какой-то парнишка подбежал к ним и, присев на колени и подобрав удачный ракурс, сфотографировал их. Другие люди просто перешептывались и бросали заинтересованные взгляды на новоприбывших. Но Чимин оставался невозмутим, даже тогда, когда Юнги стал вырывать свою ладонь из чужой. Он лишь сильнее сжал ее и потащил сопротивляющегося Мина на второй этаж, прямо по идеально чистому ковру. Все эти взгляды явно не волновали младшего Пака, а наоборот, приносили удовольствие. Юнги невольно расплылся в улыбке, смотря на спину Чимина и их сплетенные пальцы. Вспомнив, что он здесь по делу, а не для того, чтобы пожрать буржуйской еды и приятно провести вечер в компании молодого наследника Паков (и это тоже), Юнги стал надевать очень узкие брюки и рубашку с ужасно тесным пиджаком, которые ему дала милая девушка-горничная, прощебетав тихое «Господин Пак просил надеть это». Мину страшно представить сколько стоит эта одежда, поэтому обращался он с ней крайне бережно. Спустя пару минут в дверь постучали и в комнату вошел Чимин: — Хе~ен, ты готов? — пропел синеволосый и застыл на месте. Он не мог не заметить, что Мин в этой одежде чертовски горяч и соблазнителен. Такого идеального тела Чимин еще никогда не видел, хотя на своем веку многое повидал. Молочная бледная кожа хорошо контрастирует с черным костюмом. Юнги очень идет дорогая одежда, и Пак просто не может отвести взгляд, трахая глазами каждый участок тела парня, что так невинно смотрит и поправляет пиджак, чувствуя себя максимально некомфортно. Чимин тоже времени не терял и скромно принарядился по случаю объявления своей голубизны всему миру: простенький пиджак в блестках, который может ослепить любого смотрящего, зауженные брюки, не скрывающие аппетитную задницу, вызывающую желание отшлепать ее обладателя. Господи откуда у меня такое желание? Хотя задница у него чертовски хороша, не поспоришь. Глаза подведены рукой заботливого визажиста, что придает им выразительности. Пак берет с туалетного столика черный карандаш и намеревается сам накрасить Юнги, чтобы все было по высшему разряду, ведь нанесение макияжа — одно из немногих вещей, которые он делает идеально. Юнги испуганно начинает пятиться и упирается задницей в холодный подоконник, чувствуя спиной легкое, успокаивающее дуновение летнего ветерка. — Думаю не стоит, — уверенно произносит Мин, но в конце предложения его голос предательски дрожит. — Думаю стоит, — отвечает ему Чимин с игривой улыбкой на лице и облизывает губы, забывая о наличии блеска на них. Юнги смотрит на это и не может отвести взгляд. Нет, Чимин совсем не сексуальный и ни капельки не соблазняет Мина своими действиями, просто натура у него такая. Спустя пару минут догонялок по комнате, Чимин все-таки добивается своего и чертит на глазах Мина замысловатые линии, при этом высовывая язык и доводя этим Юнги до сердечного приступа. Всего лишь привычка. Чимин снова протягивает свою руку, украшенную кольцами и браслетами, Мину, ободряюще улыбаясь. Он видит, как парень нервничает, постоянно кусает губу и переминается с ноги на ногу. Такой Юнги кажется Чимину до ужаса милым и невинным. — Пошли, хен, все заждались, — говорит он и ухмыляется, когда чувствует уже знакомое тепло чужой ладони. — Разве вечеринка не в честь дня рождения твоего отца, зачем нас все ждут? — с опаской интересуется Юнги, рассматривая дорогие картины в золотых рамках и семейные фотографии Паков. Чимин идет слишком быстро для того, чтобы не опоздать на торжество, поэтому Мин не успевает толком рассмотреть все. Они спускаются в тот самый холл, где и были в самом начале. Вспышки камер дезориентируют Мина, и он щурит свои лисьи глаза, прикрывая их свободной рукой. Чимин расплывается в фальшивой улыбке и машет удивленным гостям, здороваясь с близко стоящей к нему паре: напыщенный толстый мужчина со своей непозволительно молодой женой. Они провожают парней удивленными взглядами, а мужчина сжимает бокал с шампанским чуть сильнее, считая такое поведение молодого наследника возмутительным. — Хэй, бро, — кричит какой-то парнишка в ужасно дорогой одежде, как и все здесь присутствующие, и протягивает Чимину и Юнги по бокалу с шампанским. Мин по-настоящему наслаждается дорогим напитком. — Рад тебя видеть, — кричит в ответ Чимин и пожимает ему руку, разрывая контакт со своим «парнем». Юнги грустно смотрит на свою ладонь, которая кажется какой-то пустой и одинокой. Собственные чувства пугают. — Чон Чонгук, — представляется мелкий и так же пожимает руку Юнги. Она у него теплая и грубая, не такая мягкая как у Чимина. — Юнги старше меня, поэтому можешь звать его хеном, — говорит Чимин, ловя грустный взгляд со стороны Мина, ведь старшему хотелось, чтобы только Пак называл его так. — О, идут, идут, шоу начинается!!! — потирая ладошки, восклицает брюнет. Юнги направляет взгляд туда же, куда и он и снова чувствует мягкую ладонь младшего, потому что к ним приближается виновник всего этого торжества со своей женой. Веселье начинается! Госпожа и господин Пак идут неторопливо, приветствуя каждого гостя, а господин принимает поздравления, кланяясь и поправляя ровно уложенные волосы. На их лицах нервные и притворные улыбки, видно, что они злы и скрывают свои настоящие эмоции. Юнги не нравится такое, хотя Чимин был таким же, потому что вырос в этой среде и не знает как по-другому. Ничего, хен обязательно научит, - думает Юнги. Чонгук спешит ретироваться и оставляет парней в одиночестве. Чимин глубоко вздыхает и сжимает теплую ладонь, искренне улыбаясь и смотря в темные глаза своего хена. — Все будет хорошо, — одними губами шепчет Чимин и сам не верит в свои слова. Только сейчас до Юнги доходит, что завтра во всех газетах и по телевизору объявят о том, что у Чимина появилась новая пассия в виде Мина. Что подумают о нем родители? Выгонят ли они его из дома из-за таких вот приключений? Головой надо было думать, но вот, когда на него смотрит этот парень — головой думать не получается. Юнги думает чем угодно, только не ей. — Сынок, — притворно радостно пищит госпожа Пак и учтиво кланяется его «другу». Нервно закусывает губу, глядя на их сцепленные руки. Актриса из нее так себе. Глаза начинают бегать по всем предметам в помещении, упорно не замечая сына перед собой. Совсем потеряв рассудок и криво улыбнувшись, она кидается на сына, крепко сжимая в цепких объятьях. — Давно не виделись, мам, прямо с утра, — язвит Пак и поворачивает голову в сторону, обнимая женщину за оголенную спину. — Ну зачем ты так, сынок. А кто этот молодой человек? — с притворным интересом спрашивает она. Что за цирк! — Мам, Пап, познакомьтесь с моим парнем! — кричит Чимин на весь холл, перекрикивая плавную классическую музыку, которую молодой парнишка играл на фортепиано. Сейчас же она затихла, и он поднял голову в сторону Паков и Юнги, все остальные, услышав Чимина, тоже уставились на синеволосого. Пак лишь расхохотался. — Дайте нам свое благословение, — в полной тишине его голос звучал слишком громко. Тут Юнги стало по-настоящему страшно. Видя то, как ахает мать Пака, и его отец сжимает руки в кулаки, ничего хорошего ждать не приходится. Чуть поодаль, стоит Чонгук и держится изо всех сил, чтобы не заржать от всей этой картины. Слышится вдалеке звон бокала — это кто-то слишком сильно сжал стекло от удивления и злости. Все эти лица надоели Юнги, ему не хочется, чтобы все так смотрели на Чимина, он не заслуживает этого, он слишком идеален для них. — Сынок, Чимин~а, что ты такое говоришь, ты же пошутил. Очень смешная шутка, правда дорогой? — пытается спасти их репутацию мать, нервно перебирая выбившиеся из прически пряди. Чимин на ее слова лишь ухмыляется и притягивает Юнги к себе, жестко хватая за волосы и впиваясь в губы поцелуем. У Юнги из-под ног почву выбивают, ноги подкашиваются, и ему кажется, что он падает. Мы так не договаривались!!! Мин отмирает и отвечает на поцелуй. Целуются они жадно и страстно с отчаянием и похотью. Так, что у Юнги в штанах тесно становится. От этого ощущения он удивленно улыбается в чужие губы. Дело в том, что на парня у Юнги никогда не вставал, поэтому он имел полное право называть себя натуралом с большой буквы, но сейчас ему уже так не кажется. Все его прошлые поцелуи с парнями растворяются и забываются, все они были ничто. Либо в пьяном угаре, когда Мин не чувствовал ничего кроме заебанности, либо с парнями, которые целоваться и вовсе тогда не умели, как и сам Юнги. Сейчас Юнги и Чимин хотят передать через поцелуй их истинные чувства, о которых они молчали весь вечер, которые стеснялись произнести. Но когда целуешься перед кучей богатых людей, которые завидуют тебе или презирают, смущение отходит на второй план. Поцелуй длится тридцать секунд, а Мину кажется, что целую вечность. Время будто застывает, позволяя по полной насладится моментом. Возможно, таких ощущений и не хватало в жизни Юнги. Ему не хватало Чимина. От осознания этого сердце начинает биться в три раза чаще. Юнги не успевает подумать взаимны ли его чувства, в которых он никогда не признается. Чимин отстраняется утыкаясь лбом в лоб Юнги и шепчет тихое «хен», которое вызывает табун мурашек. Юнги и глазом не успевает моргнуть, как Чимина утаскивают его родители, но Мин следует за ними, предчувствуя неладное. Чонгук лишь прижимает к губам бокал с шампанским и делает один маленький глоток. Молодец, Чимин~а, моя школа. Чимин летит в стену и ударяется со всей силы. Бить своего сына неправильно и жестоко, но ничего не поделаешь. — Педиком значит прикидываешься, дурень, — рычит отец, впечатывая затылок Пака в холодную стену. Чимин не сопротивляется и слизывает кровь, выступившую на пухлых губах. Снова эта убийственно невозмутимая улыбка, — я выбью из тебя эту дурь, лучше бы наркотики, алкоголь, шлюхи, все лучше, чем это. Юнги больно от его слов. Он не подслушивает, просто стоит за стеной веранды, стараясь не выдавать своего присутствия. Глаза застилает пелена слез, а разум - дымка сожаления вперемешку с чувством вины. Хоть Юнги и знает, что ни в чем не виноват, это получается само собой. Ты не можешь приказать себе чувствовать то, что хочешь. Отец оставляет Чимина одного, решив, что поговорит с ним позже. Пак умывается в небольшом фонтане в глубине сада, за движениями его спины следит Мин, его глаза блестят в темноте. Луна освещает аккуратно выстреженный газон и красивые кусты с красными розами. Юнги хочет подать знак о своем присутствии, но не придумывает ничего лучше, чем прижаться к дрожащей спине Чимина своей теплой грудью. Пак вздрагивает и старается отстранить парня, холодными от воды руками, разжимая замок рук. Юнги наклоняется к самому уху и тяжело дышит от накатившего возбуждения. — Постоим так чуть-чуть, — шепчет он, прижимаясь сильнее, и мурлыкает, как ластящийся кот. Пак округляет глаза и не знает куда деть руки. — Юнги~я, — вздыхает Чимин, собираясь с духом, — я… я не гей. У Юнги сердце готово выпрыгнуть из груди, а в горле ком стоит. Как не гей? — Да, всю эту историю я выдумал, чтобы обратить внимание на себя. Родители никогда не любили меня и не проводили со мной время, часто пропадая на работе. Я рос без ласки и любви. Ты знаешь каково это? — на секунду в воздухе виснет тяжелое молчание. Потом Юнги всхлипывает и расцепляет руки. Этот звук, когда Мин плачет — самый лучший в жизни Чимина. Он не гей, но он влюбился в парня: в его улыбку, которую тот тщательно скрывает, и от этого она становится еще прекрасней, в его темные лисьи глаза, смотрящие всегда с каким-то озорством и ребячеством. Сейчас из этих самых глаз катятся крупные слезы, обжигая бледную кожу на щеках. Чимин хочет потрогать щечку и стереть влагу, сказать, что он любит, ему надо так много сказать, но Юнги перехватывает руку, до боли сжимая, и влепляет звонкую пощечину, от которой наверняка потом останется красный след. Старший срывается на бег, не разбирая дороги. Спустя пару минут быстрой пробежки, он понимает, что окончательно потерялся. Хотел приключений, вместо них получил разбитое сердце. Чертов Пак и все его бешеное семейство. Юнги всхлипывает и не узнает своего голоса, который сходится в рыданиях. Садится на корточки перед огромным бассейном, рассматривая успокаивающую гладь хлорированной воды. Буржуи, хоть бы еще раз я связался с... Тут его мысли прерываются, и он чувствует, как чужие руки разворачивают его к себе лицом, крепко сжимая щеки. Губы ловят чужие, и Мин не успевает ничего сделать, как на него наступает чужое тело, заставляя попятится назад к бассейну. Оба парня падают в воду с громким плеском, не разрывая поцелуя. Чимин целует мокро, хотя под водой все мокро. Он не отрывается от чужих губ, даже тогда, когда парни начинают тонуть. Юнги беспомощно барахтает ногами и руками, думая, что так и прервется его жизнь: в блядском бассейне дорогого дома, в объятьях искусителя, который только и знает, что играть с чужими чувствами. Не самая худшая смерть, но чувства не взаимны. Пак отдает свой кислород, передавая его через поцелуй. Живи, Юнги, даже если мне придется умереть. Но дорама заканчивается ровно на том моменте, когда парни выныривают, жадно хватая ртом воздух. — Придурок, — хрипит Юнги, выжимая рубашку, снимая дорогой пиджак и складывая на лежак рядом с собой. Чимин улыбается как идиот и начинает тоже раздеваться, но делает это полностью. Скоро рубашка и пиджак летят в сторону. Пак хочет расстегнуть ремень и освободить свою задницу из плена узких штанов, как вдруг его останавливает холодная рука Юнги. — Совсем с ума сошел, — бормочет Юнги, безбожно краснея. На эти слова Чимин заливисто смеется. Сгибается пополам от смеха. Но вмиг становится серьезным, притягивая к себе Юнги и прижимая свой оголенный торс к телу Мина. — Ты нравишься мне, — шепчет Чимин в самые губы. — Ты нравишься мне, Мин Юнги! — кричит он. Мин верит, потому что хочется, чтобы это было правдой. В правдивости своих слов его убеждает сладкий поцелуй в губы. Он не понимает как оказывается прижат к холодной плитке рядом с бассейном, но возбуждение мешает думать. Юнги уже сам расстегивает сначала брюки Чимина, потом и свои. Отдает всю свою душу в прикосновения, ведя руками по крепким бедрам младшего. Мин оказывается сверху и берет инициативу на себя, подминая под себя Чимина. Пак развязно стонет в мокрый поцелуй и слизывает с подбородка слюну. Снова впивается и вытягивает душу. Когда Юнги стягивает мокрые трусы, он слышит протестующий вздох, который говорит о том, что Пак не знает как это делается. — Просто доверься мне, — шепчет Мин на ухо. Чимин активно кивает, потому что понимает, что возбуждение настолько велико, что терпеть он больше не может. — Какой красивый, — хрипит Чимин смотря на лицо и тело парня. Мин усмехается, но вытаскивает аккуратный член младшего. Он никогда в своей жизни минет не делал, но сейчас ему кажется, что он душу готов продать, ради того, чтобы доставить огромное удовольствие Чимину. Паку нравится эти новые ощущения, он начинает несдержанно стонать и метаться, не зная куда деть руки, когда во рту Юнги оказывается его член. Ему страшно и стыдно, но одновременно так ахуенно. Мин пошло причмокивает, беря всю длину, и хрипло стонет, проводя языком по всей длине. — Хе~е~ен, — стонет Чимин и пытается отстранить Юнги от себя, чувствуя приближение разрядки. Но Мин утробно рычит и послушно принимает сперму, глотая и облизываясь. — Хен, — удивленно шепчет Чимин и чувствует на своих губах привкус своей спермы. Юнги сплетает их языки и стонет, высвобождая своего друга из плена промокшей одежды. Чимин две секунды рассматривает это произведение искусства, по-другому это никак не назовешь. Член Юнги такой напряженный, большой и длинный. Пак закусывает губу, представляя его в своей заднице, от таких мыслей и кончить можно. Пока Чимин витает в своих фантазиях, Юнги проникает в него одним пальцем, растягивая тугие стенки грубо и нетерпеливо. Синеволосый жмурится от боли и получает нежные поцелуи во все части тела, которые Юнги так полюбил, еще с первой встречи. Он мечтал оставить засосы на этой бронзовой коже и заявить свои права на этот крепкий попец, что скоро примет его член. Закончив с растяжкой, Юнги входит полностью, забыв о том, что Чимину жутко неприятно. Тот царапается и шипит. Оставляет следы на молочной коже старшего, выдыхая рваные стоны то ли от боли, то ли от кайфа. Мин начинает потихоньку двигаться, пока крыша не слетает, и он забывает о благополучии младшего, втрахивая его в холодную поверхность плитки. С каштановых волос течет вода, попадая Чимину в глаза и заставляя жмурить их. Боль сменяется наслаждением, когда Юнги попадает по заветному комочку, вырывая громкие крики удовольствия из девственного рта. Чимин кончает быстро от переизбытка эмоций, а Юнги следом, изливаясь на живот партнеру. Оба тяжело дышат, не смея пошевелится. Говорить они тоже не в состоянии, поэтому Чимин жмется ближе к Юнги и кладет голову тому на грудь. Загнанное дыхание и пение сверчков слышится в воздухе. Лунный свет освещает идеальные тела, расслабленные и обездвиженные. — Ты мне нравишься, — говорит Юнги в надежде получить желанный ответ. — И ты мне тоже, — отвечает Чимин и встает на колени, повторяя это каждый раз громче и громче. — Дурачок, — смеется Мин и прижимает к себе Чимина, заставляя лечь. Плитка уже не кажется такой холодной. — Как же твои родители Чимин? — спрашивает Юнги с нотками грусти в голосе, и сдерживая подступившие слезы. — А твои? — ответный вопрос со стороны младшего. — Не знаю, — едва слышно произносит старший. — Вот и я тоже — следует тихий ответ. Только луна становится свидетелем их родившейся симпатии в тот день.