Пари

Мы отправились домой разгорячённые, взбудораженные, наполненные эмоциями после съемок программы. Всю дорогу до дома на заднем сиденье такси Антон хитро смотрел на меня, подкалывал, приставал. То щипая за задницу, то шепча на ухо различные непристойности, Шастун заставлял меня краснеть и прятаться от взгляда водителя в зеркале заднего вида. Я нарочито внимательно разглядывал пейзажи за окном, как будто московская пробка в час пик была самым интересным зрелищем на свете. Мы ввалились в квартиру, водрузили на полку в спальне золотой диск, ставший символом Антохиного первенства. Шастун победно улыбался, поглядывая на меня с прищуром. Я знал, что он захочет незамедлительно получить свою награду. Я и сам того хотел, но мне было немного страшновато. Предвкушение нового опыта откликалось лёгким покалыванием в районе пятой точки, а осознание того, что это у нас на год вперёд, пускало по телу дрожь. Антон подошёл ко мне вплотную, заглянул в глаза, требовательно и глубоко поцеловал. У меня подкосились колени. Никогда раньше я не чувствовал такой инициативы, исходящей от него. Будучи ведущим в паре, источником силы всегда являлся я сам, а сейчас всё поменялось. Я наблюдал это с удивлением, но никак не мог сказать, что мне это не нравилось. Антоха обхватил мою голову обеими руками, провёл пальцами по волосам, чем вызвал табун мурашек, бегущих вниз по позвоночнику. В его зелёных глазах наравне с желанием я увидел обеспокоенность и… заботу? — Арс… Я тут подумал, если ты вдруг не хочешь, или тебе неприятно, или страшно, то и не надо. Мне и так всё нравится, честно. Мы можем отменить пари, прямо сейчас, и я никогда не упрекну… — Тсс… — я прижимаю палец к его губам. — Я хочу, на самом деле хочу этого, Антош. Очень, очень хочу. Антоха расплывается в улыбке, напряжение в его взгляде развеивается как дым. Как же я его обожаю! Он никогда бы не позволил себе переступить хоть миллиметр личного пространства без моей воли. Впрочем, личное пространство от него мне не нужно от слова совсем. Оно у нас одно на двоих, как и всё в этой жизни. Шастун не даёт мне углубиться в философские мысли, потому что срывает с меня футболку. Я ощущаю поцелуи его пухлых губ на шее, плечах, груди. Он медленно спускается ниже, лаская мои соски и живот, а я наслаждаюсь этими чудесными моментами близости и глажу его по голове. Идеальная сценическая укладка нарушается, он становится такой домашний, такой мой. Быстрым рывком сорвав с себя пуловер, Антон возобновляет своё занятие, водя руками по моему телу. Я возбуждаюсь от его близости, от ни с чем не сравнимого запаха, от его поцелуев. По привычке я пытаюсь перехватить инициативу, но Антон не даёт мне этого сделать, что возбуждает меня ещё больше. Я откидываю голову назад, подставляя шею под всё более требовательные поцелуи. Он разворачивает меня спиной к себе, продолжая нежно посасывать шею, прижимает мои бёдра к своим, водит руками по уже возбуждённому члену. Я тоже чувствую задницей его стояк. Звук расстёгивающейся ширинки и бренчание пряжки ремня следуют один за другим. Мои джинсы ползут вниз не без помощи Антона, который трогательно опускается на колени, чтобы освободить меня от них. Я пытаюсь развернуться, чтобы помочь раздеться своему парню, но он опять не позволяет мне: — Я сам, — и я слышу, как его одежда падает на пол. Мой малыш сегодня хочет всё контролировать, ну окей. Мне будет непросто расслабиться и получать удовольствие, ничего не делая при этом, но я постараюсь, честно. Джинсы Антона падают на пол рядом с моими, он загребает меня в охапку, и мы вместе падаем на кровать. — Блять, Арс, я целый день тебя хотел, — признаётся Тоха, водя ребром ладони между моих ягодиц через ткань трусов. — Думал, завалю тебя прямо в Студии Союз. Ты ещё как специально надел эти узкие джинсы, и когда ты пел, мне открывался такой вид сзади… Ты хоть представляешь, насколько ты сексуальный? — тихо шепчет Антон, сжимая мой член. Я дёргаюсь, сглатываю, отрицательно машу головой: — Я спец по твоей сексуальности, Тох. По поводу своей ничего не могу пояснить. — Зато я тебе сейчас поясню, — пошло и как-то даже немного угрожающе шепчет Шастун. — Объясню доступным языком, — обещает Антон, снимает с меня трусы и, поставив меня в коленно-локтевую позу, пристраивается сзади. Несколько секунд ничего не происходит, а потом меня пронзает, словно молния, волна возбуждения, потому что я чувствую влажный язык Антона у себя… там. Ничего себе, прежде он такого никогда не делал! Только ради этих ощущений стоило мне проиграть пари… Антон медленно и нежно проводит языком снизу вверх от срединного шва до копчика. От его движений мой член становится ещё твёрже, а ведь он и так был возбуждён. На головке появляется маленькая прозрачная капелька, которая так и манит, чтобы ее размазали по всей длине ствола. С тихим стоном я тянусь к нему рукой, но Антон перехватывает её, и я слышу твёрдое «Нет». Ох ты ж, блять! И когда он успел стать таким… властным? Я с удивлением ловлю себя на том, что от звука его голоса, озвучившего запрет, по моему телу пробежала новая волна желания. Мне захотелось простонать «Да» ему в ответ. Да-а, продолжай командовать. Да, веди себя вот так. Потому что, чёрт возьми, ты меня безумно возбуждаешь. Антон возобновил своё занятие, сконцентрировавшись теперь на маленькой упругой дырочке, даря ей волшебные ласки своим нежным горячим языком. Я задёргался, когда почувствовал, как его кончик вошёл внутрь, мне захотелось ощутить его ещё глубже в себе. А может, и не только его... Словно подслушав мои мысли, Шастун нашарил на прикроватной тумбочке тюбик лубриканта и, обильно смазав пальцы, медленно и аккуратно ввёл в меня один. Я вздрогнул с непривычки от контраста горячего языка с холодной смазкой, но палец Антона двигался так деликатно, так ненавязчиво медленно, что я быстро привык к новым ощущениям и вновь начал ловить от них кайф. Тоха провёл по моей спине свободной рукой, погладил шею, зарылся в волосах. Я чувствовал себя податливой игрушкой в его руках. Антон ласково трепал меня по щеке, когда я поймал его палец губами и стал посасывать. Шастун гладил мой язык, водил по губам и присоединил к первому пальцу у меня внутри второй. Я чуть прикусил его пальцы, что были во рту. С пальцами Шастуна во всех отверстиях, я стоял в позе рака на кровати довольный и счастливый, когда почувствовал, как Антон задел простату. — А-а-а, — простонал я, выгибаясь, ловя его пальцы чувствительной точкой внутри себя. Так вот как это ощущается! Вот почему он всегда так орёт, когда это делаю я! Почему мы никогда раньше… Боже, сколько кайфа потеряно! Перегоняя своими бёдрами движения Антона, я кидался на его пальцы, как мотылёк на свет огня. Когда Шастун присоединил третий, я даже не заметил. Внезапно мне стало этого мало, захотелось почувствовать член Антона внутри, безраздельно принадлежать ему, как он всегда до этого — мне. — Ну иди уже ко мне, — простонал я срывающимся голосом, и Антон не заставил себя ждать. Обильно смазав член, Шастун стал направлять его внутрь моего тела медленно, целуя и покусывая мой загривок, лаская меня свободной рукой. Накрывшее меня ощущение наполненности было невероятным. Почему мы никогда раньше не менялись ролями?.. Мой Антошка был идеальным активом! Заботливый, нежный, внимательный. Настойчивый, сильный, решительный. Прекрасный, сексуальный и такой желанный. Сделав несколько движений, Шаст замер, давая мне время привыкнуть к нему, и не переставал ласкать, а мне уже хотелось большего. — Тош, не останавливайся, — попросил я, и мой мальчик продолжил тихонько вдавливать меня в матрас, повалив на живот. Я чувствовал его горячее дыхание у себя возле уха, а внутри не менее горячий член. Шаст ускорял темп, задевая длинным стволом простату, от чего у меня по телу прокатывались сладкие судороги. Мне было так чудесно в его объятиях, в его власти. Я понял, что согласен провести так не год, а хоть сто лет нашей совместной жизни, лишь бы с ним. Лишь бы он всегда хотел меня, как сейчас, лишь бы все наши дни — что бы ни было за стенами этой спальни — заканчивались в одной постели. Неважно, сверху или снизу, активом или пассивом, Шастун сводил меня с ума, доставляя неземное удовольствие. Сквозь судорожные поцелуи, которыми Антон покрывал мои шею и висок, я услышал тихое и прерывистое: — Арс, я люблю тебя, — и оргазм накрыл меня с головой. Волна бешенного удовольствия, зародившись где-то глубоко внутри, перекатилась на член, выбрасывая тугую струю спермы в ладонь Антона. Движения его бёдер стали резкими и мощными и стихли через несколько толчков. Антон обессиленно повалился сверху, сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Мы лежали неподвижно несколько минут, потом, восстановив дыхание, я поднёс к губам его руку и, поцеловав её, сказал: — И я тебя люблю, мой мальчик. Сегодня ты у меня стал совсем большим. Я лежал в его объятиях с улыбкой на губах. Перед тем, как провалиться в сон, я подумал, какое всё-таки классное Антоха замутил пари! Ведь никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. А в любви не бывает проигравших. Это я вам точно говорю.