Темные стороны

      Гермиона не может сдержать удивленного смешка, когда, схватив Малфоя за шею и со всей силы впечатав его в каменную стену, чувствует бедром его встающий член. Малфой злобно смотрит на нее и краснеет крупными пятнами, проявляющимися сначала на бледных щеках, а потом и на сдавленной шее, под которой Гермиона отчетливо чувствует резко участившийся пульс. Малфой в бешенстве, но от чего-то руки его безвольно висят вдоль тела, и он даже не пытается ее оттолкнуть.       Гермиона приближается ближе к его горящему лицу, как дети приближаются к диковинному жуку, застывшему в банке с медом, чтобы рассмотреть прожилки на его слипшихся крыльях, и видит в его глазах ненависть, горячую, неистовую, но стоит ей еще чуть надавить на шею, как его зрачки расширяются, и под ненавистью пробивается что-то очень, очень интимное. Что-то, отчего Малфой начинает дышать быстрее, от чего в льдистых глазах появляются одновременно искра паники и немая, постыдная мольба продолжить, выдавить весь воздух из его глотки, оставить черные синяки на его белой коже, оставить красные полукружия ногтей, но продолжитьпродолжитьпродолжить. Сладкая, порочная беспомощность, и наслаждение ею.       Не отдавая себе отчета в действиях, завороженная внезапным открытием, Гермиона сильнее сдавливает горло и нарочито медленно трется о его промежность бедром, с жадным любопытством наблюдая, как поплывший Малфой, схватившись все-таки за ее руку, закатывает глаза и облизывает влажные губы, из которых вылетает тихий, хриплый стон.       Гермиона вглядывается в такое непривычно жалкое лицо Малфоя, тонущего в унизительном, горячем, ярком удовольствии, еще сильнее вжимается бедром в его пах, и с каким-то ненормальным удовлетворением наблюдает, как вздрогнувший всем телом и распахнувший рот в немом крике Драко оседает в ее руках.       Не придерживаемый больше, Малфой, еще подрагивая, стекает на пол, вперив в нее затравленный взгляд, полный ненависти, но Гермионе нет до этой ненависти дела, она лишь удивленно, словно не веря, смотрит на него.       Малфой дышит жадно, по-рыбьи распахнув рот, стараясь унять дрожь, но не может, горло дерет при каждом вздохе. Он прячет глаза в спасительной темноте век и молится, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Какой он мерзкий, какой жалкий, какое ничтожное отродье породил род Малфоев. Одно слово, и он может спустить ненависть с хлипкого поводка, крикнуть, что она мерзкая грязнокровка, что это не сперма течет по его бедрам, а ненависть по венам. Но она молчит, лишь смотрит насмешливо, брезгливо отряхивает руки и уходит, оставив его лежать на каменном полу подземелья жалким комком.