Снег

…Снег заносил дороги и ночь над городом. Снег заметал следы. Чиркнув спичкой, она заставила вспыхнуть синий цветок в темноте кухни. Магия быта — шум греющегося чайника делает темень теплее… Они махали руками до смешного асинхронно — два снеговика на обочине дороги. Два бумажных кораблика в плотном потоке машин, растревоженных оранжевыми всполохами маячков аварийных снегочисток, тщетно пытающихся справиться со стихией. Снег зарядил еще в обед — сейчас поздний вечер, циферки электронных часов подбираются к двадцати трем, надежды на спасение нет. «Удивительно, как вас не сгребли, приняв за сугробы, — тихо вздохнув, Юта перестроилась в крайний правый. — Наверное, исключительно за эти ваши ужимки и прыжки». Движение со скоростью черепахи и плотностью сардин в пресловутой бочке выводило из себя, провоцируя на не самые мирные чувства и настроения. «К этому времени пробки здесь обычно нет уже, но метеосюрприз, будь он неладен!». Медленно подобравшись ближе к безнадежно голосующей паре, Юта остановила машину, поднялась и махнула рукой: — Эй! Там!.. Дважды звать не пришлось. Под сердитые гудки едва ползущих до того, но теперь вынужденных тоже остановиться, машин, пара живо проскакала через занос и прыгнула в салон. — Спасибо! Спасибо! — наперебой зазвучали два свежих голоса, когда машина снялась с места и поползла вперед. — Вы нас прямо спасли! Вы… Юта кивала и улыбалась — дежурно, вежливо. «Но приятно» — честно призналась себе, подавляя очередной приступ отчаянной грусти: — «Хоть у кого-то под новый год должно же случиться чудо! Например, быть подобранным в безнадежном автостопе где-то за городом». Хмыкнув еще раз, она не очень вежливо втиснула свою «ауди» в средний ряд — эдакий ультиматум миру «лимит добра на сегодня исчерпан!». — Я вам… простите… — девушке досталось заднее сидение. Капюшон ее пуховика оторочен нереально длинным и пушистым мехом, нахватавшим огромное количество снега. — Стряхивайте вниз, — Юта автоматически поправила зеркало, — что поделать. В глаза невольно бросился макияж незнакомки. Слишком яркий и какой-то дикий — удлиненные острые стрелки сроднили человеческие глаза кошачье-хищному разрезу, линии бровей добавили странно застывшей стремительности, собранные на затылке темные волосы словно нарочно открывают лицо, дабы не утаить ни единой эмоции. «Поразительно, как эта красота пережила снежный апокалипсис!» — отметила Юта, скорее почувствовав ответную волну-взгляд со стороны девушки, чем заметив. Вернее, не взгляд даже… Лениво перебирая варианты определения то ли волны, то ли интереса, окинувшего ее саму стремительной невесомой сетью и тут же растворившегося в полумраке, Юта заодно отметила, что скорость в потоке слегка возросла, но по-прежнему осталась в отметке убийственно-нервно, и это раздражение глухо барахталось в темноте живота. — А зарядки у вас случайно не найдется? — Занявший переднее сидение молодой человек изобразил на лице вопросительный смайлик, но от этого не стал приятнее. Вполне себе обычный, «хороший», «правильный» — почему-то он раздражает. — Если беспроводную поддерживает, — Юта сгребла в сторону перчатки и визитки на имя Юдиной Татьяны Александровны. — Of course! — горячо согласился парень, положил свой аппарат на специальную панель. — Мой тоже… можно? — немедленно подключилась девушка со своей «камчатки». Вместе с ее голосом ближе стал запах. Странный — одновременно притягательный и раздражающий, будто коготком сверху вниз по спине… Невольно передернув плечами и чувствуя враз ощетинившиеся волоски, Юта, тем не менее, согласно кивнула: — Можно оба. Потянувшись еще чуть ближе (дальше?), девушка передала свой телефон молодому человеку. — Спасибо вам, — отклоняясь обратно, успела она почти шепнуть, почти на ушко. Дыхание или тень его намеком коснулись кожи и кончиков волосков. — Не за что, — чувствуя где-то внутри себя самой злобный рык раздражения, слегка смягчила голос Юта, но оно уже проснулось и хуже того, ему уже понравились эти запах и голос. Не нравится дурацкая ситуация, похожая на сюжет из немецкого кино, а вот запах и голос… Вскользь бросив еще один взгляд в зеркало, отражающее реальность на заднем сидении, Юта постаралась не хмыкать новым ощущению и гениальной догадке. Облокотившаяся, почти лежащая на спинке сидения девушка прикрыла глаза — их не видно в полумраке салона автомобиля и черных тенях макияжа. Она кажется мирно-спокойной, только Юту пробивает озноб от этой нарочитой видимости спокойствия, пропитанной, пронизанной весьма знакомой энергией — те же мурашки, то же напряжение в мышцах, то же покалывание в кончиках пальцев… «От нее сногсшибательно пахнет сексом, но это не запах. Скорее, это химия, вызывающая соответствующую реакцию вопреки всем доводам рассудка или правилам приличия». «Может быть она профессионалка? — Юта еще раз зачем-то попыталась на взгляд определить возраст. — Двадцать пять? Плюс — минус? Да какая нафиг разница?!». Опустив глаза и чуть закусив губу, кажется, девушка о чем-то размышляла, будто прислушивалась. Свет фар встречных машин, рассеянный в матовом океане света фонарей, бесшумно скользя по светлой коже ее лица, целовал в уголках губ… а потом девушка резко вскинула взгляд, и Юта едва не выпустила руль из рук. «К черту тебя!» — стукнуло сердце нервно, неровно. — Прямо стихийное бедствие! — голос молодого человека, а, главное, слова его в первую секунду привели Юту в недоумение. — И если б только погода! — продолжил он, сочтя общее молчание знаком согласия на дальнейший монолог. — Эти вымогатели забрали мою машину на штрафстоянку. Козлы! С последним, особо эмоциональным восклицанием Юта согласилась с большим жаром, чем хотела. — И не говорите! «Кто он ей? Этот говорящий смайлик. Муж? Друг? Сутенер?» — негласно вопросило всевозрастающее раздражение Юты, больно перерождаясь в возбуждение, будто энергия меняла заряд с минуса на плюс или наоборот. «Наверное, оборотни, перекидываясь, чувствуют что-то схожее, только мне вот кричать здесь и биться в конвульсиях как-то не комильфо» — самоирония всегда помогала сохранить статус-кво. «И можно подумать…» — даже себе Юта неожиданно недоговорила фразу. Она вообще вдруг потеряла слова и способность воспринимать окружающее адекватно — на миг ей почудилось «тепло», губами коснувшееся основания шеи, оно разбежалось виртуальными горячими волнами вверх и вниз… Глубоко вдохнув, Юта задержала дыхание. «И даже хорошо, что это «полупробочное» состояние сковало сейчас дорожное движение — есть надежда на благополучный исход!». Молодой человек лопотал что-то о снеге, аномалиях, пробках… в какой-то степени именно его дурацкая болтовня позволила Юте сохранить хотя бы видимость спокойствия. «Не-ет, это не немецкое кино! Это триллер в стиле какого-то психопата!» — она наказала ни в чем не повинное зеркало убийственным взглядом. Медузой Горгоной, девушка на заднем сидении отражала в этом номинальном персеевом щите прекрасную почти невинность. Она мирно покоилась в трепещущем обрамлении фальшивых мехов, словно пульсирующих в неровностях мелькающего света фар и фонарей от черного до фиолетово-красного. Сложно сказать, красива ли она, но что-то притягательное в ней есть и одновременно щекочущее нервы. Эта ее обманчивая расслабленность, обманчивая невинность под, конечно же, нарисованной маской. «Хотя… та мифическая тезка в принципе была не виновата в своей ужасной сущности, — спустя некоторое время ничего-непроисходящести примирила Юту идиллическая картинка. — И, по большому счету, эта кошка на заднем сидении тоже не виновата в моих жизненных нескладушках и собственной притягательности». Практически аннулировав раздражение с возбуждением во что-то «отложенное на потом», Юта тихо выдохнула весь задержанный воздух и даже успела слегка коснуться сожаления а-ля «мне было интересно…», когда невольно замерла, зацепившись за очередной Кошкин намек на улыбку, заострившийся в уголках губ и на кончиках ресниц… весь былой фейерверк чувств с тяжелым медным гулом вернулся обратно ядерным взрывом. — Простите, — мило прощебетала Кошка из своего зазеркалья. Приблизившись к свету, она выглядела мило и абсолютно безопасно. — Пожалуйста. Очень нужно. Необходимо. Она взглядом, наклоном головы указала на приближающуюся автозаправку. — Вопрос жизни и смерти. — Ну, Машк, — нехотя отреагировал молодой человек, будто именно он вел машину. Надо сказать, что к этому времени и плотность на дороге заметно поредела и скорость движения возросла.  — Не проблема, — заключила Юта, которую гораздо больше занимали сейчас приколы собственной психики и то, как она сегодня будет снимать напряжение, иначе просто убьет кого-нибудь ненароком. Легкая фигура девушки, кутающейся в птичьи меха, нырнула в пену сиреневого снегопада и бесшумно поплыла (или полетела) к заправскому бистро-магазину. Юта со странным чувством смотрела ей вслед. Какая-то непонятная тревога не отпускала и будто возрастала где-то внизу живота. — Лучше бы проводили свою девушку. Мало ли, — она бросила взгляд на молодого человека, будто хотела сбросить на него это нервно-волнующее чувство, но получила в ответ равнодушное пожимание плечами. — Мы просто коллеги. С корпоратива свалили. Да и что там… — подзарядив смартфон, чувак уже с головой нырнул в виртуальную жизнь, из которой явно не собирался теперь выныривать до самой Москвы. Решив не отвечать ничего, чтобы не нагрубить, Юта забирала ключи и покинула машину. В принципе он прав — что там может случиться с этой кошкой Машкой? Юта выглядывала в светящихся окнах знакомый силуэт. Посетителей по понятной причине в магазинчике пара человек плюс студент-продавец с глазами давно не спавшего ребенка. Машку Юта заметила стоящей у высокого столика. Оставив на столе перчатки, сдачу и красную крышечку, та взахлеб пила сок из яркой коробки. Выглядело это, на взгляд Юты, комично — из нарисованного на коробке стакана нарисованная струя сока вливается в живую девушку. «Сюр какой-то!» — Юта приблизилась. Машка пила с жадностью изнемогающего от недельной жажды человека. Затем с шумом выдохнула и опустила коробку на стол. Невольно задержав взгляд, Юта заметила гранатовую капельку на губах Маши странного розово-сиреневого оттенка. «Может быть, освещение…? — забарахтался здравый смысл в едва управляемом потоке. — Красивые губы… нежно-своевольные…». Маша аккуратно зубками стащила эту капельку… Встретив Машин взгляд, Юта не собиралась ни отпираться, ни, более того, оправдываться. Если Кошка вдруг догадалась, что Юта предпочитает девушек, то это Кошкины проблемы! — Дело жизни и смерти? — облокотившись локтями о стол, негромко произнесла Юта, кивнув на коробку гранатового сока. «За этим мы останавливались в пятнадцати минутах от города?» — читается между слов. Гораздо ближе, чем в машине и без зеркального посредничества Машин взгляд стал каким-то беззащитным и трогательно колючим — словно ладонями он пытался удержать взгляд Юты на расстоянии вытянутой руки. Тщетно. Отстранившись от стола, Маша молча пожала плечами, руками она держала запахнутой куртку. Глядя исподлобья, Юта попыталась понять, какого дьявола здесь происходит? Но тщетно. Из тишины рвался нервный смех: — «Профессионалки для смелости не пьют гранатовый сок!» — Я в туалет вообще-то, — негромко, наконец, ответила Маша. — А сок на обратном пути. «Под маской нарисованной хищницы до отчаяния живые глаза, и у виска перепуганной птицей бьется пульс». «Так трогательно» Чувствуя необъяснимый прилив теплой нежности, Юта согласно кивнула, отстранилась и от странностей Маши и от слабости собственной, оставляя лишь вежливость. — Пойдём? Здесь бы поставить точку, но Маша умудрилась опустить глаза так, будто Юта позвала ее не в машину, а провести вместе остаток ночи и когда молодой человек вышел у первой встречной станции метро, девушка просто пересела вперед. — Здесь я вас меньше смущаю? — спросила она на Ютино — «я еду домой». Не дожидаясь ничьих ответов и словно живя собственным разумением, машина тронулась вдоль заснеженного проспекта. — Я не шучу! — притормаживая у поворота во двор своего дома еще раз обеим напомнила Юта. — Я тоже, — с не меньшим гонором отозвалась Маша. — Какого черта?! — выйдя из машины, Юта не сдержала эмоций и хлопнула дверью, хотя никогда себе такого не позволяла. — Я о том же! — аккуратно закрывая дверь со своей стороны, Маша в упор посмотрела на Юту. В лифте Юта ее почти ненавидела. Что чувствовала Маша, оказавшись в полумраке чужой квартиры? В пространстве, словно водой заполненным волнующимся, изменяющимся каждую секунду призрачным светом — высотка напротив — это круглосуточно горящий рекламой всего чего угодно экран. На экране окна Маша молча скинула «мех», стянула через голову черную тунику, оставаясь в красивом, черном же бюстгальтере и узких брюках. Она так беспардонно-откровенно себя вела, что Юте хотелось её убить, хотелось в ней утонуть. Что там за глупости говорят о «не целоваться»? Ища языком давно растворившуюся в Маше гранатовую капельку, Юта словно сама пила ее и одновременно становилась тем соком с терпким, странным вкусом. «Это он, интересно, напророчил смелость?». Ладони Маши легли на затылок Юты, противоречиво увлекая её не назад, а вперед. Невозможная девушка! — из желания нежности она непременно выворачивала дикую потребность стать до стыдного грубой! Юта сама едва не кончила, когда Маша со всхлипом всем телом подалась навстречу ее слишком сильным ударам. — «Не так всё должно быть! Не так…» — стучало в висках, пока Маша взахлеб, иного слова не подобрать, выгибаясь, сгребала пальцами постель. В неимоверно долгом для Юты воздержании последнего месяца ей хватило всего нескольких ответных движений, и мир взорвался в голове… …Не отпуская Юту, Маша еще раз подалась вперед, отрываемая от плоскости кровати подступающим оргазмом, и, неожиданно распахнув глаза, сфокусировав на Юте потусторонний какой-то взгляд, с громким, пропитанным наслаждением и чужим именем стоном, проводила последние волны…

***

Сняв с плиты вскипевший чайник, Юта передумала заваривать кофе. Позже. Год назад Машкина девушка на этой самой трассе разбилась в авто аварии. Она была не одна. Она уезжала с другой Машей (или Люсей, что, впрочем, уже неважно). а сегодня впервые за этот последний год Маше дышится легко и свободно без обид и сожалений. Юта погасила синий цветок. Чувствуя в себе глубокую синь абсолютного спокойствия, смотрела на снег… …Снег засыпал город. Снег занес дороги.