Ты не будешь мной гордиться

Я всегда хотел, чтобы Артур мной гордился. Все мои первые достижения, по большей части были его заслугой, но я отчетливо помню, как он счастливо улыбался тому, что у меня получается что-то, а в награду готовил «вкусное» и позволял то, за что в другой день убил бы. Залезть на самое высокое дерево, к примеру.

***

Я прогибаюсь в спине, насколько это возможно в данной позе и отчаянно цепляюсь за простыню, сжимая ту пальцами, стараюсь терпеть боль, а лицом утыкаюсь в подушку, чтобы не показывать свою слабость, хоть сильная рука тянула за волосы назад. Чёрт бы побрал этого садиста.

***

Даже когда я боролся за независимость – я хотел, чтобы старший брат черты лидера увидел, оценил, был горд, что я настолько вырос, что не нуждаюсь в нем.

***

Что-то неразборчиво мычу в подушку. Даже сам не могу понять, что я хотел попросить: Остановиться или наоборот. Стоны и вскрики давно слились воедино, но без боли я уже не могу представить секс с ним, а о сексе без него боюсь, даже подумать. Отметины от веревки, которая несколько дней, что я провел в подвале, стягивала мне горло, до сих пор не сошли с кожи шеи, после того, как он узнал, что я хотел разочек «сходить налево». О да, детка, он дикий собственник

***

На саммитах Англия любит театрально закатывать глаза и цокать языком, когда я выдаю свои гениальные идеи, а все мои шутки называет убогими и по-детски дурацкими, но по его глазам я всегда вижу, что ему смешно и он гордится тем, что его младшенький является сверхдержавой.

***

Шепчу его имя, точнее, пытаюсь шептать, а на деле кричу из-за глубоких грубых толчков и чувствую, как по внутренней стороне бедра течет кровь. Плевать, что завтра я не смогу встать с кровати, плевать. Меня ведет от его грубости.

***

Когда Англия напьется, то ждать от него можно чего угодно. Если он напьется, будучи рядом со мной, то он будет лезть ко мне, с урчанием себе под нос, что роднее меня, у него никого нет. Интересно, что сказал бы Франциск на это заявление?

***

Скорее всего, завтра на коже расцветут васильками синяки, но сейчас это абсолютно не пугает, я даже не успеваю подумать об этом, если честно. Я плавлюсь от ощущений, я плавлюсь от него. Моего любовника, скорее «любимого», слишком мало и хочется больше, грубее. Мне не хватает, даже того, что сейчас он маниакально шепчет мне на ухо «Мой, только мой», что почти заглушается моими криками, и будто желая оставить свое клеймо, до крови кусает мой загривок. Вампир хренов.

***

Англия такой низкий... Этот факт веселит меня, ведь когда-то он наклонялся, чтобы говорить со мной на одном уровне. Он гордится даже тем, что я вырос.

***

Мы уже закончили, а я все также лежал на боку, чувствуя, как из растраханного колечка сжатых мышц вытекает сперма, вперемешку с кровью. После грубого секса всегда наступала следующая стадия – «нежность». Мой любимый враг, видимо, хотел загладить вину, поэтому мягко целовал мою спину, поверх своих укусов, зализывая языком. В такие моменты он походил на кота, начинал ласкаться, мурлыкать слова нежности, как-будто израсходовал всю жестокость, что у него есть. Это, как два разных человека. -Брагинский, -мой голос почти не слышен из-за сорванных связок и я в очередной раз пообещал себе, что в следующий раз будет молчать, как пленный партизан- Завтра саммит. Герой не может хромать! Я слышу за спиной тихий уставший смех и чувствую, как Россия утыкается носом мне в шею. Чувствую себя, не то счастливым, не то просто донельзя довольным.

***

Узнав, в чью пользу я сделал выбор, ты перестанешь мной гордиться, Артур.