don't let me die

      Зарываясь поглубже в шарф от щипающего нос холодного воздуха, я со всех ног бежал в школу. На улице стояла зима, вокруг лишь сплошной гололёд и леденящий душу ветер. Но из-за того, что я немного опаздывал, меня это не так сильно волновало. Оставалось лишь полагаться на свою удачу в надеждах не убиться.       Поднимаясь по скользким ступенькам у самого входа в школу, я чуть ли не упал, потому что наши вахтёры явно были уверены, что «коврики лишь для слабаков». Раньше я добирался сюда с Чангюном, ведь нам было по пути, так как наши дома находились относительно недалеко друг от друга, но сейчас мы стали выходить в разное время из-за его вечных опозданий.       Интересно, чем он был занят утром? Может, и вправду делал что-то важное или же просто спал?       До звонка оставалось всего лишь минут пять, а первым уроком у нас должен был быть английский язык. Если честно, учительница по нему являлась женщиной страшной, а за опоздание могла и убить даже раньше гололёда. К счастью, я забежал в класс почти за секунду до звонка, и в мою сторону учительница Ким бросила лишь недоброжелательный предупреждающий взгляд, начав скучный и до безумия долгий урок.       Где-то на двадцатой минуте урока донёсся отчётливый стук в дверь. Тихонько приоткрыв её, в класс заглянул Чангюн и боязливо спросил о разрешении войти. Как и ожидалось, преподавательница начала злиться на опоздавшего, ведь прошла уже половина урока. Но она всё-таки решила пустить Гюна в класс, в наказание спросив у него те правила, что нужно было выучить. Неуверенно ответив, он сел за своё место и, открыв тетрадь, начал записывать тему.       Урок, к моему счастью, вскоре закончился, и класс облегчённо встал со своих мест, убегая подальше от обвинений со стороны учителя в низком уровне нашего интеллекта. Я попытался поскорее подойти к Иму, чтобы ещё раз испытать судьбу в надеждах ещё раз поговорить.       Может, у него тогда было ужасное настроение, он был не в лучшем расположении духа, а сейчас же всё будет по-другому? Надежда ведь, говорят, умирает последней. — Привет, Гюн, у тебя всё хорошо? — я задал волнующий меня уже долгое время вопрос, ведь и правда был встревожен тем, что что-то случилось и это могло повлиять на его состояние. — Я же переживаю за тебя, почему ты ничего мне не рассказываешь? — Кихён, всё хорошо, — он ответил, глядя на меня невыносимо леденящим взглядом, в котором виднелось лишь явное безразличие. — Я не в настроении сейчас разговаривать.       Он снова мысленно меня послал, на что я постарался сделать вид того, что всё нормально, чувствуя, как внутри меня что-то в который уже раз начало разлагаться, доставляя лишь невыносимую боль в районе сердца.       За что мне это всё? Мне как никогда нужна была поддержка, ведь я чувствовал себя совершенно одиноким, будто брошенный щенок, хотя в моей жизни и были люди, способные совсем немного поддержать меня. Только это не то… Мне как воздуха не хватало добрых слов от него, от Чангюна.       Урок истории прошёл совершенно ужасно, ведь нам дали контрольную ровно на двадцать минут, которую учитель должен был забрать точно по истечению времени. Да, не буду врать, тему я учил и довольно-таки многое запомнил, но я чётко понимал, что на размышление требовалось большее количество времени.       Только вот мой сосед по парте явно так не считал. Было видно, что он абсолютно ничего не знал, при этом бессовестно заставляя меня помочь ему и не обращая внимание на мои отказы. Естественно, я начал раздражаться, ведь каждые мимолётные 3 минуты мои размышления прерывались уже изрядно надоевшими «а что тут?» и «а что здесь?». Мои нервы под конец контрольной уже находились на пределе, настолько, что я чувствовал, как истерично дёргалась венка под глазом, подавая мне сигнал, что необходимо поскорее успокоиться. Я еле-еле дожил до настолько желанного в тот момент звонка, после чего собрался на урок физики.       Дойдя до кабинета, я увидел, как учитель Ли аккуратно прикрыл дверь в кабинет, запрещая моим одноклассникам входить в него, оправдывая это экзаменами, которые прямо сейчас писали ученики одиннадцатого класса. Было немного печально осознавать то, что и мы скоро будем их сдавать. Он отправил нас в кабинет на первом этаже, быстренько забегая к преподавателю ОБЖ Сон Хёну и прося того об одолжении посидеть с классом, чтобы тот проследил за ними и не дал им списать.       Я поскорее сел за свою парту, находившуюся как обычно в самом конце кабинета. Заходя в класс, учитель окинул взглядом помещение и всех в нём присутствующих, но почему-то неожиданно задержался на мне. — Кихён, сегодня Хёнвон не пришёл, поэтому сядь, пожалуйста, на его место, а то ты слишком далеко, — проговорил преподаватель, слова которого меня не очень обрадовали.       Просто мне нравилось сидеть сзади, чувствовать себя довольно-таки уединённым и не обращать внимание на сверлящие затылок взгляды. Хёнвон же сидел на первой парте, что была расположена прямо перед учительским столом, а этот факт не очень меня устраивал. И без особого желания я всё же сел на злополучное место рядом с Хосоком.       Я действительно ненавидел большие скопления людей, как и самих людей, если честно, пускай и к Хосоку у меня было нормальное отношение, но сейчас это не исключало того факта, что он человек. В ходе своих размышлений я, наконец, заметил, как учитель сел за свой стол, начиная урок.       Мне слишком непривычно было находиться к Минхёку так близко. Кроме того, этот человек являлся до безумия позитивным и общительным, а по моему скромному мнению, такие люди обычно любят объятия и взаимные улыбки. В этом он был моей полной противоположностью.       Весь урок мужчина буквально прожигал меня взглядом, заставляя нестерпимо смущаться. Возможно, мне просто показалось, а в крайнем случае я «всего лишь» сошёл с ума, но он действительно так смотрел лишь на меня, что, конечно же, напрягало. И я готов был, стоя на коленях, благодарить моего сегодняшнего соседа по парте за то, что тот помогал мне избавиться от смущенных алеющих щек рассказами о Хёнвоне. Мне вдруг стало интересно, почему он говорил только о нём? А вдруг они пара? Мне показалось милым данная ситуация, где бы самый накаченный ученик нашего класса встречался с самым худым, но при этом довольно-таки высоким, поэтому я не смог сдержать скромную улыбку. Но мои мысли почему-то резко сменились другими, в которых мне показалось, что я всего лишь накручиваю, шипперя всех подряд и при этом сам оставаясь без пары. Но, если честно, такое положение меня даже устраивало.       Наконец, учитель закончил урок, сложив руки и продиктовав домашнее задание. После физики четыре урока прошли невероятно быстро, поэтому я поспешил забрать свои вещи. Я понимал, что остаток сегодняшнего дня я проведу в одиночестве, отчего в груди в очередной раз стало немыслимо тяжело. Мне даже уже начало казаться, что я давно должен был привыкнуть к этой боли, но не получается… От этих мыслей настроение опустилось к отметке «0». Мне сейчас как воздуха не хватало прошлого общения с таким близким для меня человеком, который буквально мог заменить собой тысячи людей.       В таком «прекрасном» расположении духа я по-быстрому забежал в кабинет, в котором находился Минхёк. Тихонько кивнув в знак очередного приветствия, я постарался поскорее схватить вещи, намереваясь свалить, но резко вздрогнул от окликнувшего меня голоса учителя. — Кихён, почему ты снова один? Вы правда поссорились с Чангюном? — в его вопросе чувствовалось явное беспокойство, но я почему-то напрягся, будто заранее приготовившись побыстрее залезть в свой «кокон». — Я давно это заметил… Вы же ведь раньше постоянно вместе ходили, — учитель отвёл взгляд в сторону, наверное, понимая моё нежелание ему открываться. — Нет, всё хорошо, — мой ответ прозвучал точно также, как и раньше, ведь я ничего не собирался ему рассказывать. Я отчётливо понимал, что мне не хватало понимания и поддержки, но почему-то продолжал отталкивать людей, старающихся дать мне то, что нужно. Видимо, я до последнего надеялся, что получится вернуть общение с Чангюном, что попросту отсеивал другие пути решения своей проблемы. Внутри меня всё металось, будто кошка с собакой сцепились между собой прямо в моей груди, поэтому я чувствовал, что мог расплакаться в любой момент.       Либо он прочитал мои мысли, либо скрывал от нас свой диплом психолога и понял все мои чувства лишь по выражению лица, но могу сказать, что такой ответ я не особо хотел услышать: — Я же вижу, что ты на пределе, — подойдя поближе, Минхёк аккуратно положил свою крепкую ладонь на моё плечо. — Я тоже сейчас ухожу, подожди меня, пожалуйста, нам необходимо поговорить, — на его слова я лишь коротко кивнул, до последних секунд надеясь, что тот передумает.       Из школы мы всё-таки вышли вместе, после чего учитель подошёл к своей машине и, открывая дверь, с ноткой настойчивости сказал: — Садись, — наблюдаю краткий кивок в сторону открытого автомобиля.       Эта идея, конечно же, не особо меня привлекла тем, что я не достаточно хорошо знал нашего учителя, поэтому он мог спокойно оказаться каким-нибудь маньяком, который ещё и изнасиловал бы в придачу. Но, не видя другого выхода, я всё-таки выполнил просьбу Минхёка. — Где ты живёшь? — спросил преподаватель в то время, как садился за руль, на что мне пришлось ответить.       В это время, мой внутренний андрофоб чётко понимал, что теперь учитель знает мой адрес, от чего становилось до жути некомфортно, но из моих размышлений меня снова вытянул его голос: — Ну, что, рассказывай. — Извините, но ничего серьёзного не случилось, о чём я уже говорил вам ранее, — я старался отвечать как можно спокойнее, чтобы ослабить его тревогу и избежать долгих расспросов. — Кихён, — видимо, он не собирался останавливаться, от чего мне стало даже его жаль, ведь он так старался меня поддержать, — я просто хочу помочь тебе, поэтому, пожалуйста, не будь таким замкнутым. Иногда лучше высказаться, — с этими словами он выехал со школьного двора, — Тебе точно станет легче. — Я не могу рассказывать о своих проблемах кому-либо, — вернее, я не мог побороть ту стену, которая мешала мне попросить помощи, и не хотел, чтобы кто-то еще тратил время на мои проблемы, тем более практически незнакомый человек. — Не думаю, что мне станет от этого легче. — А ты попробуй, — его губы образовали немного кривую, но до безумия тёплую улыбку, которой он любил одаривать не только учеников, но и молоденьких учительниц.       Но я не смог, ведь сейчас теплота и забота мне нужна была лишь от одного человека, поэтому, опустив глаза вниз, произнёс лишь тихое «извините», которое, как мне показалось, эхом разнеслось между нами двумя.       Останавливаясь на нужной улице, Минхёк заботливо попрощался, ещё раз повторив, что я могу всегда обратиться к нему, после чего уехал, оставляя за собой полосу дыма. Сейчас мне даже хотелось немного побыть одному, чтобы обдумать и разложить все свои мысли по полочкам и, самое главное, разобраться в самом себе.