don't let me die

      Проснулся я не в своей кровати, оглянувшись понял, что это и не мой дом. А вдруг это был сон? Но как такое могло произойти? Меня изнасиловал собственный учитель. Попытавшись встать, по моему телу прошлась ужасная боль, особенно в районе грудной клетки, а из уст вырвался тихий болезненный стон. Дверь в комнату немного приоткрылась, и я увидел Минхека. — Аккуратнее, у тебя сломано ребро, — он сказал так спокойно, будто это всё не из-за него вовсе. — Что? — мне всё-таки было страшно, этот человек может повторить тоже самое, не хочу допускать этого. Но я не знаю, что делать, — Пожалуйста, не подходите ко мне.       Хёк, как будто пропустив эти слова мимо ушей, всё-равно подошёл. Подсаживается рядом, кладя свою руку на моё колено. — Что вам от меня нужно и зачем вы это сделали? — Он помог мне сесть и чуть наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза, заглядывая в самую душу. Но я всё равно отвернулся, не желая вообще его видеть. — Я не знаю как сказать, это очень странно для меня, — Немного сжал колено, продолжая пялить на меня, — По-моему, ты мне очень сильно понравился. — Простите, но вы мне противны, вы маньяк и убиваете других людей, естественно, мне будет страшно, — по тому, как он сильно сжал свою руку, я понял, его явно не устраивает мой ответ, а чего он ожидал? Насколько я понял, Мин именно маньяк, а не простой убийца. Маньяк отличается тем, что у него есть потребность убивать, ему хочется обладать и чувствовать превосходство, доминируя над кем-то. Поэтому, не думаю, что мой учитель вправду будет проявлять ко мне искреннюю симпатию — Как я могу искупить перед тобой вину? Да, понимаю, что совершил и вправду очень ужасный поступок. Но ничего не могу поделать со своими потребностями, — он наконец убрал руку с моего колена, переместив ее на талию. Это, конечно же, насторожило меня ещё больше, я пытался не подавать виду. Учитель водил рукой, то вверх, то вниз, что заставляло чувствовать меня неловко и подавлено. Не знаю, что делать. Мне было страшно его оттолкнуть, в то же время, понимаю, если не оттолкну, это может повториться, — Но я не могу тебя отпустить, потому что понимаю, ты побежишь либо в полицию, либо к директору. — Вы не можете держать меня тут, просто не имеете на это права. Отпустите, пожалуйста, — паника разрасталась.       А что, если он и в правду не отпустит меня, тогда я стану его игрушкой? От этих мыслей становилось более дурно, сердце бешено колотилось. — Не говори мне о правах. И сейчас, тебе никто не поможет. С другом ты поссорился, а родители в Японии, которые, по-моему, про тебя забыли, — Хёк начал притягивать к себе ещё плотнее, так, что я начал чувствовать его дыхание, сердце уходит в пятки, я на грани истерики, — Сейчас, кроме меня, ты никому не нужен.       Попытавшись уткнуться кулаками в грудь и оттолкнуть его, понял что это бесполезно. Он физически сильнее меня. Это ужасное чувство беспомощности, оно отвратительно. Всегда остаётся надежда, что можно как-то всё исправить или же спастись, вот только сейчас она понемногу гаснет, и это так сильно давит морально, — Чего вы хотите от меня? — глаза начали предательски слезиться. Я и правду не понимал, чего же хочет этот человек от меня. — Я видел, каким ты стал. Раньше был совсем другим, постоянно счастливым и веселым. Но в последней четверти ты полностью изменился. Понимаю, что в твоей жизни настали трудные перемены. С Чангюном почти не общаешься и это тяжело. Смотря на такого тебя, у меня появляется мотивация поднять тебе хоть как-то настроение или хотя бы просто помочь, — Мин слегка улыбнувшись посмеялся, — Да, моя логика она странная, понимаю, почему ты боишься меня, но не переживай, сейчас я не причиню тебе вреда. Мне хочется заботиться о тебе, оберегать от всего. — Вы изнасиловали меня потому, что хотите обо мне заботиться? — Я уже не скрываясь плакал, горячие слёзы катились по щекам, падая мне же на колени. Минхёк ладонью вытер их, снова заглядывая глубоко в душу, — Просто отпустите меня. Мне и так тяжело, как вы сказали, так почему же пытаетесь добить меня? — Я тебе ясно сказал, что не выпущу. Для начала, тебе нужно успокоиться, - прижимает к себе, шепча уже на ухо, обжигая горячим дыханием, — Завтра ты не идёшь в школу, выспишься наконец, — в районе груди резко свело, парализуя всё тело. От невыносимой боли я вскрикнул, от чего он отодвинулся, обеспокоенно смотря, — Ребро? Сильно колит? — одного моего кивка было достаточно, — Хорошо, я вызову врача, но если ты хоть что-то расскажешь из вчерашнего дня, болеть не только там будет, — ещё раз киваю, ведь сейчас мне всё равно, что и кому рассказывать. Сейчас мне просто нужен врач. Минхёк выбегает из комнаты, по-видимому вызывая врача и снова возвращается, — Потерпи немного.       Врач уже ушёл, сказав, что это всего лишь трещина, а боли из-за защемления нервных окончаний. Хоть как-то обнадёживает, потому что, если бы был перелом, боль была бы сильнее и не только, пришлось бы ограничить много всего, а трещина скоро заживёт. Единственное, он сказал вести более лежачий образ жизни и больше кушать. — Хочешь чего-нибудь? — Ли облокотился спиной о дверной косяк, скрестив руки у груди. — Я хочу домой, — попытался сказать это очень жалостно, в надеждах, что у Минхёка всё-таки есть сердце. Но, по-моему, бесполезно, — Пожалуйста. — Кихён, — он подошёл ближе, опираясь одной рукой об стену рядом с моей головой, — Я уже всё сказал, — концами пальцев на второй руке, провёл по моей щеке, спускается ниже, останавливаясь на плече, — Это бесполезно, даже не проси. — И сколько вы собираетесь держать меня тут? — попытался отойти в сторону, подальше от чужих рук. Но учитель второй рукой ударил о стену, преграждая выход. От такого резкого движения, я непроизвольно вздрогнул, испугано ахнув. — Посмотрю, — наклоняется к испуганному лицу, слегка ухмыляясь. От этой ухмылки не веет ничем хорошим. Если бы у людей было точное представление дьявола, то он имел бы точно такую же улыбку. Минхёк снова скользит пальцами, спускается ниже, задевая воротник темно серой футболки. Только сейчас я заметил, что не в своей одежде, — Я повторяю. Ты хочешь чего-нибудь? — Я сказал чего хочу, — всё повторяется, снова пытаюсь оттолкнуть его. И снова понимаю о бесполезности этих действий. Взгляд падает на пухлые, влажные губы, постепенно приближающиеся к моим. Целует, убирая руку со стены, перемещая её на талию. Притягивает ближе, спускаясь ниже и останавливаясь на бёдрах. — А тебе сказать, чего хочу я? — продолжает впиваться в мои губы, закусывая одну из них. Получая в ответ лишь мычание из-за боли, кусает ещё сильнее. И чего же он хочет? Смотреть на мои страдания? Он наконец разрывает поцелуй. По моей губе стекает алая струйка крови, которую он слизывает. — Пожалуйста, хватит! — уже начинаю кричать, пытаясь сопротивляться ещё сильнее. Мне было больно как физически так и морально. Я не люблю этого человека, мне не нравятся его поцелуи, мне не нравятся его прикосновения, мне не нравится он. Высвободиться из его рук не получается. Сейчас я начинаю чувствовать себя как мышь в когтях кошки. Или же, как жертва в руках маньяка. Хотя, в принципе, так и есть. — Извини, но, нет, — начинает целовать шею, иногда оставляя багровые засосы, которые долго не спадут. Из-за страха сердце бьётся слишком быстро, а дыхание учащается. Надо что-то делать, я не могу допустить этого снова.       Кажется, бог меня услышал и на кухонном столе звонит телефон Минхёка. Он, явно недовольный этим, отстраняется и уходит на кухню. Пользуясь моментом, пытаюсь прошмыгнуть в коридор, у меня это получается, и я вижу своё спасение — входная дверь. Подбегаю, в судорожном состоянии пытаясь найти ключи.       Слышу позади себя звон ключей и медленно оборачиваюсь. Передо мной стоит Минхёк, крутящий ключи на одном пальце, — Не это ли ищешь? — Выпустите. — Что тебе в моих словах было непонятно? Мне стоит объяснить тебе по-другому? — снова это дурацкая и устрашающая улыбка. — Не трогай меня! — Вау, Кихённи выпустил коготки? — так резко взгляд изменился, а улыбка мгновенно исчезла. Это было похоже на то, что меня отчитывают родители. Смотрит так властно и принижающе, — Не повышай на меня тон, — заметно, шутить он не собирается. Хватает за руку и тащит обратно в комнату, примерно также как это было вчера. Кажется, что вот-вот запястье отвалиться, настолько сильно Хёк сжал его. Силой пихает на кровать, нависая сверху.       Звонок в дверь.