Цена жизни

      Запах лекарственных трав в цзинши давно перебил запах сандала. Лань Ванцзи ощущает его всем нутром, каждой клеточкой тела, просыпается и засыпает, окруженный им, каждый день — и все равно не может привыкнуть.       Вэй Ин рядом с ним, осунувшийся и бледный, кашляет кровью. Он редко встает с постели, мало ест, плохо спит и почти ни с кем не говорит: то ли чтобы не делать больно, то ли из-за нехватки сил — но каждый раз, как приходит немного в себя, продолжает улыбаться.       Продолжает, понимая, что снова умрет.       — Не смотри на меня так, — шелестит едва слышным шепотом. Его бледность пугает, худоба ужасает, тихий и слабый голос пробирает до костей. Лань Ванцзи отводит глаза: он действительно смотрит слишком долго. Слишком боится, что стоит отвести взгляд, и Вэй Ин перестанет дышать.       — Я еще здесь, — говорит тот чуть громче. Уголки его губ упорно ползут вверх.       Лань Ванцзи отвечает:       — Я знаю.       Горечь вонзается в грудь раскаленным клинком.       Лекарства Вэй Ину не помогают — лишь сглаживают слегка общее состояние. Лучшие лекари, лучшие заклинатели только разводят руками: что делать с подобного рода недугом они, разумеется, не знают.       Не знает и Лань Ванцзи.       Тело Мо Сюаньюя медленно сдается; не способное сформировать золотое ядро, оно оказывается слабым и для способностей Вэй Усяня. Выясняется это не сразу. Они женятся, уезжают в Гусу и живут там несколько месяцев, когда неосторожное использование темной энергии дает о себе знать.       Головные боли, плохое самочувствие и постоянное нежелание есть сначала не выглядят слишком серьезно. Все считают это легким недомоганием, своеобразной попыткой уставшего от приключений Вэй Ина приспособиться к новой, спокойной жизни — но однажды он просто не встает с кровати.       Собственная сила начинает разъедать Старейшину Илина, и он не может с ней совладать.       — Попробуем вылечить это как искажение Ци, — предлагает Лань Сичэнь, когда никто еще не понимает, насколько далеко все зашло. Они вливают в Вэй Ина потоки светлой энергии, пытаются восстановить баланс, поддержать хрупкую оболочку, однако улучшений нет. Темнота внутри него сжирает свет невероятно быстро. Все, на что оказывается годен такой способ, это недолгое продление мучений. Вэй Усянь рассыпается на глазах.       Лань Ванцзи не готов терять его снова, но готов умереть вместе с ним.       — Не надо, Лань Чжань, — произносит Вэй Ин, словно читает его мысли. — Не думай об этом. Ни о чем не думай. Со мной все будет в порядке.       Оба они знают — не будет, и, видя его холодный, бледный профиль, Лань Ванцзи не может не думать. Вэй Ин умирает, а тело Мо Сюаньюя даже не борется за жизнь; все жалкие попытки помочь провалились еще в начале. Ему нужна светлая энергия, противовес тьме, однако взять ее в нужном количестве негде, а стабильного источника не существу...       Лань Ванцзи замирает в осознании собственной глупости. Сколько же времени они потеряли?

***

      На груди у обоих короткие, зажившие почти шрамы. Вэй Ин, здоровый, лишь немного бледный, трогает их, словно в наваждении, и как мантру повторяет:       — Зачем?       Лань Ванцзи любуется им в полумраке комнаты и молчит. Как объяснить очевидное, непонятно — случись подобное с ним самим, Вэй Ин отказался бы и от более ценного — но вопросы не прекращаются, и он говорит:       — Ты бы умер.       Рука Вэй Ина над его шрамом застывает. Лань Ванцзи берет ее в свою и прижимает к губам.       Да, Вэй Ин бы умер, а за ним умер бы и он сам — но решение нашлось раньше, чем это случилось. Стабильный источник светлой энергии, что был так нужен, оказался совсем рядом. Там, где никто и не думал искать.       Ощущение пустоты в собственном теле непривычно, однако Лань Ванцзи не чувствует ни намека на сожаление: повторись все еще раз, он сделал бы то же без всяких сомнений. Золотое ядро — не слишком большая плата. Особенно за жизнь Вэй Ина.