Ты - один из нас

***

Я решил убрать все свои вещи в рюкзак, даже кеды и нижнее бельё, а перед кем стесняться-то? Пара километров по снегу сильно измотали меня, но я ещё мог идти, благодаря моему новому телу я мог передвигаться по сугробам намного быстрее, чем я, будучи обычным человеком. Ещё я научился быстро залезать на высокие деревья и осматриваться, но ничего кроме макушек других деревьев я не видел. Но всё изменилось через 8 часов путешествий, когда уже сблизилась ночь — вечерний закат. Я залез на дерево и увидел огромную и высокую гору! Странно, я не видел в Калифорнии ТАКИХ гор, ну да ладно, сейчас эта гора моё единственное спасение, ведь обычно в горах протекают реки, а река поможет пополнить запасы еды и воды, надеюсь, что хоть рыба тут есть. Но даже птиц не было слышно, глухая тишина, будто лес — мёртв, а я здесь единственное живое и разумное существо, да хотя бы живое, не то что эти обледеневшие…ели, если мне не изменяет память. Я спустился с дерева, хотел уже было идти, но я слишком устал сегодня: морально и физически, мне нужен отдых, хотя бы часиков…во-осемь. Я заснул надолго.

***

Утро начинается не с кофе, а с порции снега во рту, ведь я зевнул, вставая с белого снега и ударился об ветку хвойного дерева…не успел я даже закрыть пасть, как целый сугроб упал на меня, зато хоть взбодрился. — Что же так холодно-то? Бр-р, я думал, что у лисов шерсть тёплая, да и вообще, может ли у меня начаться линька или это превращение не полное? Будет ли у меня белая шёрстка? — опять разговоры с самим собой, но я пытался забыть о своём «друге», так что…это был единственный вариант. Допив первую из трёх банок газировки и съев целую банку тушёнки, ужасной и безвкусной, я двинулся дальше в путь. — Нормальной пищи, похоже, я не увижу долго, если вообще увижу…вот бы какой-нибудь оленины или хотя бы крольчатины. Да что это со мной происходит? Я раньше не был настолько жесток, я вообще был веганом, ну, до этого момента… Сейчас мне нужно только одно… Я ХОЧУ МЯСА. На четвереньках, снова, словно одичалый, я двинулся дальше, свободно передвигаться мне мешал рюкзак, но я всё равно легко перепрыгивая через упавшие деревья и овраги. Так я добрался до одной из важнейших точек в моём путешествии — гора. Я был у её подножия. — Эх…придётся взбираться наверх.

***

Спустя целых два часа подъёма на гору: — Чёртовы…г-горы…а тут становится ещё холоднее, нужно быстрее ползти. Уже было видно снежные вершины гор, но туда мне не нужно, я почти взобрался на одну из самых низких верхушек, осталось только подтянуться… — Была не была! — с этими словами я запрыгнул на уступ, подтягиваться я хоть и не умел, но с этим телом я теперь мог преодолевать практически любые испытания…кроме голода. После того, как я залез, передо мной открылся необычайно красивый пейзаж: лес был уже не такой густой, скорее редколесный. Рек нигде не было, каких-либо признаков жизни тоже. Снова мороз, снова сугробы.

***

Однообразное путешествие я разбавлял газировкой и тушёнкой, запасы которых закончились на следующий день… Из ресурсов осталось: вода 0.5 л.; тряпки 3 шт.; спирт 0.3 л.; ломик; арбалет с пятью «болтами»; револьвер с патронами (3 шт.); спички… 2 шт. и активированный уголь половина таблетки, его я израсходовал из-за дизентерии…снег сожрал от злости… Этого мне не хватит, чтобы прожить хотя бы ещё день, либо стану жевать жгут или самого себя.

***

Последующие два дня были ужасными, я умирал с голоду, выпил всю воду и последнюю таблетку активированного угля, пришлось даже одну спичку потратить…греться у костра тоже надо, иначе замёрзну, хоть у меня и такой облик животного. Майконги вообще в Южной Америке обитают или обитали…вряд ли у них настолько тёплая шерсть, чтобы пережить зиму, там она теплее.

***

Следующий день был немного теплее, ведь моя шерсть линяла! Она становилась длиннее и теплее! Наконец-то, я-то думал, что замёрзну тут окончательно, но расслабляться рано, нужно идти…то есть бежать! Так как я шёл всё это время вдоль гор…что-то вроде ориентира…на меня на двигалась лавина! — Твою мать! Я бежал со всех четырёх лап оттуда, но лавина была быстрее, тогда я ускорился, начал отталкиваться от деревьев, но всё без толку… Я ощутил лёгкий холодок, обтекающий моё тело, а потом меня накрыло белой пеленой. Что-то ударило по затылку… Я не убежал.

***

Утро было похоже на ночь, потому что было чертовски темно, будто в пещере. Я копал лапами снег, благо у лисов это врождённая способность. Спустя минут 15, может даже больше, я всё-таки вылез из-под сугроба. Меня ослепил солнечный свет. Стало невыносимо холодно, ведь я был весь в снегу, а мой рюкзак промок, хорошо, что он непромокаем изнутри…стоп… — ПОЧЕМУ ОН ОТКРЫТ? Я-я же его закрывал, чёрт-чёрт-чёрт-чёрт, — это продолжалось достаточно долго, — как же так-то, а? Последняя спичка, тряпки, даже часть спирта! Всё уничтожено! — Тряпки и спички промокли, а часть спирта вылилась в рюкзаке, теперь он провонял им, — Сука… Спирта всего на глотка-два, надеюсь, что он мне не пригодится. А вещи… Они-то ещё высохнут. Надо идти, но куда? Вдоль горы я больше не шёл, я двигался прямо, прямо по поляне, оставшейся из-за снежной лавины, которая снесла много деревьев. Я шёл непрерывно почти 8 часов, спать хотелось сильно, глаза слипались, а ноги, точнее задние лапы «ныли» от усталости. Я упал в снег, силы иссякли, неизвестно, проснусь ли я вообще…

***

Я проснулся! Уже что-то, я хотя бы жив…пока что жив. Холодно…очень холодно, сколько я здесь пролежал? Биологические часы говорят, что достаточно долго, ведь я выспался! — Х-холод… Ч-чертов мор-роз… Ничего не оставалось, как отпить немного спирта и начать разминаться или бежать, ведь так алкоголь разогреет тело и я почувствую тепло. Выбрал я второй вариант с бегом. Пробежав пару километров я почувствовал, как моё тело наполняется теплом, будто я сижу у костра или в нём… — Стоп… Я что, пробежал три километра за один подход? — верно, ведь алкоголь дурманит и время проходит быстрее, раствор похоже был не сильным, а самого спирта было больше, странно, это что не медицинский спирт? Недолго думая, я выпил весь оставшийся спирт, там всё равно немного, и двинулся вперёд, я побежал, снова на своих четверых.

***

Снова деревья, снова снег и снова я один, бегущий по лесу, одурманенный спиртом… — Я же впервые выпил алкоголя, похоже, что эффект продолжительнее, чем у моего покойного отца, а ещё… Сильно тянет блевать… С этими словами я остановился и из меня вырвался весь мой запас пищи, съеденный ранее и спирт, из-за которого это и произошло. — Теперь я хотя бы есть не хочу…пока что… Снова лес и я, мы наедине, но что это? — Чёрт… Вьюга. Только не сейчас… Пришлось идти дальше, хоть и вьюга была жестока, снег бил по лицу, как будто я муха, а она — мухобойка или газета со свежими сплетнями, да даже за газету я бы отдал всё… Чтобы узнать, что здесь произошло. Я и не заметил, как замедлил ход. Действие спирта ослабевало, а вот адреналин нарастал, теперь я побежал ещё быстрее, перепрыгивая даже через два или три сугроба за раз, но я до сих пор внутри вьюги, а она не хотела ослабевать, как спирт внутри меня. Тяжело стало дышать, я запыхался, запнувшись об какое-то бревно, упал и не смог встать, снова…

***

Силы на исходе, я, возможно, не смогу прожить ещё час в таких условиях. Но тут мне улыбнулась удача, вдали я заметил очертания не деревьев, а домов! Дома — вот, что я искал столько дней! Но, проблема в том, что они слишком далеко, придётся проплыть через реку, а она была довольно широкой, опять испытания, да сколько можно-то, а? Вьюга кончилась и наступила ночь, я подошёл к берегу реки, но никаких транспортных средств, в частности, даже лодок, не было… — И что мне теперь? Плот самому сделать? — спросил я у неба. Но эта идея мне теперь казалась идеальным планом, ведь в журнале по выживанию было подробное описание процесса создания плота! Жаль, что я не запомнил всё полностью, бумага быстро сгорает… По памяти я воссоздал чертёж плота и принялся таскать к берегу реки, которая, прошу заметить, ещё не замёрзла! Может сейчас весна? Или поздняя осень… Под шум воды в реке я принялся соединять палки и ветки меж собой, связывая их другими, более гибкими и гнущимися палочками. Вышло довольно неплохо, учитывая то, что я это сделал впервые в своей жизни, за какие-то там жалкие часов шесть, ведь наступило утро, а я ещё не спал, ну ничего, посплю, ЕСЛИ доберусь до другого берега! Я запрыгнул на плот и оттолкнулся от берега самодельными веслом, сделанным из ветки. Меня немного сносило течением в бок, но я двигался по диагонали к противоположному берегу! Уже достижение. Половина реки преодолена, осталось совсем немного… — А…ч-чёрт, — плот немного наклонился, а вода из реки задела мои нижние лапы, стало очень холодно, опять, — вот же… А-А-А! Мой плот перевернулся, благо я успел закинуть на перевернувшуюся часть свой рюкзак, а вот сам я…тонул! Я пытался махать лапами, что есть сил, но ничего не помогало, меня тянуло всё глубже и глубже… Но тут я вспомнил, как выныривать, поэтому я просто принял позу «солдатика» и махнул двумя лапами, словно пытался «выпорхнуть» из воды. Это реально помогло! Я вынырнул из воды и схватился за плот, но подняться из воды я не смог… У меня уже по-любому обморожение, я не мог выбраться физически, поэтому я просто толкал плот к берегу, до которого оставались считанные метры. С огромными усилиями, превознемогая холод воды и воздуха, я всё же вытолкнул плот на берег и сам выбрался… Я снова выжил, как же сюмне везёт… Возможно… Может мёртвым быть проще, чем пытаться выжить? Нет. Я буду бороться до конца. Из-за обморожения я снова вырубился, хоть и было невыносимо холодно…

***

Я очнулся от того, что мои нижние лапы омывала вода из реки. Берега я достиг, мне даже не верилось, что это произошло, я опять чуть не умер от глупости, надо быть бдительней. Рюкзак цел, что не скажешь о плоте и обо мне… я весь был покрыт инеем, а ещё у меня онемели нижние лапы, наверное вода слишком долго их омывала, а вот голова моя до сих пор болела после лавины, хоть и прошла уже пара дней. Домиков я не видел, но ведь они были, там, впереди! Я побежал в ту сторону, где были эти дома, взяв с собой рюкзак. Но домов тут не было, здесь был только…рекламный баннер, который изображал дома в новом районе города, не могу разобрать… Там что-то на «З» и кончается на «полис», не припомню таких городов в Америке, да и вообще в мире… — Но… Если есть баннер, значит я стою на дороге! Или вблизи трассы, нужно двигаться дальше, у меня есть шансы найти людей…или животных, хоть поем. Я шёл вперёд, относительно баннера. — Выжившие ещё есть, — что-то мне подсказывало это.

***

Я шёл по длинному снежному коридору, стараясь не сворачивать с невидимой мне дороги. — Я…не могу идти больше…нахер это…лучше замёрзнуть, так хоть жрать не захочу. Я упал на снег, который оказался настом, было немного больно падать челюстью об эту наледь, но мне было всё равно, ведь смерть будет решением, ради которого можно и потерпеть. Но удача всё не покидала меня, ведь впереди я увидел небольшую постройку, похожую на домик охотника, что ли. Может у него будет, что поесть и отопление, либо камин какой-нибудь. Я уже подползал, а не шёл, силы на исходе, а единственное спасение — этот дом, который может иметь в себе необычные сюрпризы… Всё же мне удалось добраться до входа. Дверь деревянная, обычная деревянная дверь, какие обычно бывают у хижин в лесу. Дверь закрыта, к счастью, она довольно хлипкая и выбить её можно даже в моём состоянии. Хруст Вроде это была дверь, а не моя конечность. Я зашёл внутрь небольшого помещения всего 8×8 метров, похоже на временное жилище, рассчитанное на один сезон. Здесь находится не очень много предметов: скромный камин; кресло-качалка; череп оленя, но он выглядел как-то по-человечески и диванчик, размером с среднестатистического человека, может здесь кто-то живёт? Я сразу же подбежал к камину, в котором остались только угли, хоть хозяин дома позаботился о незванном госте. Рядом с камином в специальной подставке лежат дрова, которых хватит хотя бы для одного розжига…розжиг, точно, последняя спичка размокла, что же теперь делать? Об этом охотник тоже позаботился. На камине лежала зажигалка, причём заправленная. Я разжёг с помощью опилок от дров новый костёр и почувствовал тепло…за столь долгий период времени я оказался в тепле, да ещё и в помещении, почти не тронутом природой. Когда я расслабился в кресле-качалке, сразу нахлынуло чувство голода и обезвоживание. Я очень хотел бы сожрать того оленя, что висел на стене… Живот урчал всё сильнее… — Стоп… А что если этот охотник… — начал я. — Убивает таких как ты? Уродец, — это сказал неизвестный мне голос позади меня и я почувствовал, как что-то холодное прислоняется к моему затылку, похожее на охотничье ружьё с двойным стволом, — а теперь медленно встать с моего кресла и к стене! И без резких движений. Видимо, что он не местный, ведь некоторые слова он употреблял не в том времени, лишь в начальной форме… Так у нас в Калифорнии делают, обычно, русские или лица Кавказской национальности… Но, этот голос был не на столько грубый, чтобы принять его за жителя с гор. Я встал с кресла. — А чего меня сразу не пристрелить, как того оленя, а? — Патроны ещё на тебя переводить, ха, думал на твою уловку поведусь, не-а! — точно! Если это русский, то я могу попробовать раз говорить его на родном, не даром я его учил! — Товарищ, вы совершите огромную ошибку, если пристрелить меня вот так. — О, по-нашему заговорил, шпион, что ль какой? — он тоже перешёл на русский язык, — отвечай или получишь порцию дроби в башку! Я развернулся и увидел…человека в химзащите, как он смог выжить и не стать таким, как я? — Ты…ты — человек, но как? Его лица я не видел, но похоже, что он был удивлён, раз опустил ружьё чуть ниже. — Стоп…откуда тебе известно, что я человек? Вам же — зверям, ничего об этом не должно быть известно… — Я недавно стал таким, решил из бункера выйти. Теперь у него ещё и челюсть отвисла, раз он убрал оружие за спину. — О боже! Ты и есть тот подопытный? Как ты выжил, весь персонал перебили… Чёртов вирус проник и в лабораторию, некоторые заразились и начали кидаться друг на друга, как будто они одичали. Они превратились в животных, причём в антропоморфных, их превращения разделились на два типа: травоядные, — он показал на череп оленя, — и хищники, — он перевёл взгляд обратно на меня, — я разузнал из документацией, что один из моих коллег разрабатывал вакцину, но она помогала только не одичать полностью, он хотел, чтобы всё вернулось обратно, но доработать вакцину полностью он не успел, его растерзали прямо там… Я успел сбежать вместе с костюмами и баллонами кислорода, живу я тут уже лет 30, но до этого я был в камере анабиоза, как и ты, я помню тебя…меня тоже принесли в лабораторию в этот день, тогда и началась эпидемия…я помню, как очнулся и вышел из камеры, я помню, как пытался тебя вытащить, но я не мог, ведь твоя камера как раз бы открылась через 30 лет, ведь генератор бы сдох до конца и перешёл в автономный режим, запитав только твою камеру и то, только подсветку, чтобы видел, куда идти, — он вздохнул, — даже не знаю, что тебе пришлось пройти, раз ты добрался до сюда, ещё и без транспорта, ведь я забрал последний снегоход с обсерватории… Прости меня, о господи, прости меня за то, что не смог дождаться тебя и свалил… Я не хотел, Коул… У меня просто нет слов, моя челюсть отпала ещё на словах про «одного из подопытных»… Я — подопытный, точнее был… Он ушёл, я понимаю его, мне бы тоже пришлось так сделать, но он мог бы оставить хотя бы послание, хотя бы записку… Действительно, он действительно торопился и не успел оставить даже обычную записку со словами: «Эй, чувак, я тут единственный выживший человек, помимо тебя, так что, приходи ко мне, я всего-то нахожусь в паре десятков километров от тебя, живу один, в старой хижине и охочусь на антропоморфных животных, каким ты и станешь, если выйдешь из обсерватории без химзащиты… И вообще… Живу тут 30 лет, сколько ты и будешь лежать. Удачи, Коул!». — П-почему я стал таким и почему не одичал, как те, кто растерзали весь персонал? — Понимаешь… — он почесал затылок сквозь костюм, — вирус оказался не таким обыденным, как мы предполагали, он мутировал, заставляя людей превращаться в одичалых животных, но антропоморфных, похожих на человека, а ты не одичал благодаря той вакцине, которую ты, похоже, нашёл в лаборатории, я такую не нашёл, вот и пришлось в химзащите выходить. Была информация, что многие эволюционировали и без вакцины, но я очнулся слишком поздно…неизвестно, сколько времени прошло, может столько же, сколько эволюционировал человек. Забыл представиться, меня зовут Майкл, для своих — Михаил, Миша или Миха, да, называй меня так, раз уж русский знаешь, кстати, откуда? — Русский язык я учил через интернет и словари, но это так, на всякий случай… — А-а, понял, ты поверил той пропаганде про «коммунистов», которые до сих пор хотят захватить весь мир, а вы станете его рабами, поэтому «язык врага нужно знать». Это так? Это была правда, когда я был совсем мелкий, меня запугивали ужасными русскими, которые безжалостно убивают соперников и без пощады, ведь пощады для них не существует… А потом я осознал, что это не так и попытался наоборот — изучить их и узнать, почему это так, почему их считают врагами, а народ направляют против них, причём грязной пропагандой… — Да, но я… — Хотел выделиться? Хотел доказать, что пропаганда реально пропаганда? Увы, ничего не вышло, а ты, по-видимому, стал изгоем в семье, школе, да и в обществе в целом, и лишь какой-нибудь богатый родственник приютил тебя у себя. А родственничек-то твой дядя, да-да, ты не ослышался, я знал всё это, благодаря твоему дяде, который и притащил тебя, чтобы спасти от эпидемии, а сам свалил куда-то, ничего не сказав. Твой дядя — герой, не думай, что он тебя бросил, это была вынужденная мера… — А ты? Кто ты вообще такой? Каким изгоем ты был в лаборатории, если тебя тоже посадили в камеру? — Я был помощником в создании вакцины, пока не нагрянули заражённые, меня просто оттолкнул нам обоим известный доктор, а я попал в анабиозку… Он так кричал… Это он должен был туда попасть, эта камера была предназначена для него, специально выделенная твоим дядей. — Почему дядя решил, что в лаборатории меня спасут? Я что уже был заражён? Если это так, то проще было меня убить или тебе пристрелить меня, сейчас. — М-да… Не дорожишь ты своей жизнью, сынок, да ты был заражён, но именно анабиоз и помог задержать вирус, так что благодари своего дядю, ведь именно ты и будешь теперь отстаивать своё наследство, которое, кстати, находится в городе, в самом главном городе… — Что? Какое наследство? Прошло уже хрен знает сколько лет, думаешь про меня кто-то помнит? — Экономика всё помнит, сынок, твой дядя после эпидемии разбогател настолько, что сам Рокфеллер бы позавидовал, твой дядя был самым богатым в мире. Благодаря продаже лекарств, конечно же, только вот они задерживали, а не лечили от вируса. — А что за город-то, в котором находится наследство? — Ой, я совсем забыл, фактически…твоему дяде принадлежало не что-то в городе, а сам Зверополис, ведь именно на его деньги был построен фундамент этого города. Моя челюсть смогла бы пробить пол, если бы мышцы позволяли, ведь я, фактически, владел целым городом антропоморфных животных, мать вашу! — Что за Зверополис? Ты наверное хотел сказать «Зоопарк»? Ладно-ладно, я шучу, там что, все такие как и я? Всмысле, прямоходящие животные, живущие в одном дохрена огромном городе, да ещё и в самом большом в этом мире? Я получил одобрительный кивок и моя челюсть достала до ядра Земли, если бы только могла… Весь, вроде как, вечер мы провели, молча сидя у камина: я на диване, а Майкл на кресле-качалке, да, пусть будет Майкл, или Майк, а может лучше Майки? Нет, пусть останется Майклом и точка. Но вот под ночь он заговорил первым. — Так, а где же ты будешь спать-то? Ладно, можешь сегодня на диване, а я на полу у камина. Завтра будет трудный день, ведь тебе нужно будет освоиться на новом месте, пока я буду чинить снегоход для тебя, свой «Урал» я тебе не доверю, уж прости. — У тебя что, есть грёбанный внедорожник? — Ну да, за тридцать лет и не такое приходилось находить. — Вау, ну ты и крут, чувак, а надолго ли эта починка затянется? Мне же вроде в город надо… — Не боись, дядя Миша за дня два точно управится, только вот на одну базу надо съездить завтра, если хочешь, могу и тебя с собой взять. — Безусловно! Конечно, я еду. — Вот и отлично, а теперь, спокойной ночи, Коул. — И тебе спокойной ночи, Миша, — всё-таки Миша, ну да ладно, пусть будет Миша. Ночь выдалась спокойной, такой, какую мы с Мишей пожелали друг другу перед сном. Завтра будет утро, утро с хоть кем-то, кто тебя здесь знает, кто хотя бы общается со мной сейчас, кроме той галлюцинации… Надо просто забыть Нико, просто не вспоминать, забыть, забыть, забыть!