О Солнечной Деве, Луне и Мироздании 6

Endelweiss автор
_Afrodiy бета
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Артефакты Боги / Божественные сущности Вымышленные существа Сверхспособности Сказка Сторонний рассказчик Фэнтези Элементы гета Элементы мистики

Награды от читателей:
 
Описание:
Миф о Солнце, которое узнало о появлении некого "снежновласого" юноши, живущего в маленьком домике. Все окна дома завешаны тяжелыми шторами, а видели юношу только Ночь и Звезды. Солнце решило с ним познакомиться, но пошло ли им обоим это на пользу?

Посвящение:
Своим творческим архивам, в которых был найден черновик этой истории

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
1. Особенно ценятся критические замечания и рекомендации по поводу мифотворчества
2. Если вы не совсем поняли сущность гимеленов и звезд https://ficbook.net/readfic/7590435
20 декабря 2018, 20:02
      Говорят, любимым творением Миротворца является девушка, которая следит за Cолнцем: за его зенитами, закатами и, конечно, восходами. И имя ей Милинтика или Солнечная Дева, как называли её в детских сказках. Она встречалась многим людям, но вот описывали её всегда по-разному... На землях Василиска видели смуглой, златовласой, с милыми веснушками, а на землях Мантикоры — бледной, голубоглазой, с волосами цвета морозного восхода. Однако все замечают, что голову её украшает венец из цветков айлостеры, а так же упоминают о веселом, независимом нраве и детской, неподдельной заинтересованности во всем, что её окружает.       Однажды Солнечная Дева услышала от перегоняющего облака Илдея о снежновласом юноше по имени Лласар, который раз в несколько дней, а точнее — ночей, выходит на луг из своего маленького деревянного домика и смотрит на звезды. Милинтике не сиделось на месте: она захотела увидеть его или даже познакомиться... Ей еще не доводилось видеть снежновласых людей и, думалось ей, что это настоящий маг, что покажет ей огненных бабочек или даже позволит послушать песни облаков, которые Илдей тщательно прячет в потоках ветра, не позволяя слушать никому... кроме тех, конечно, кто эти потоки оседлал и тех, кто может поделиться этой песней с ближним... Или, быть может, юноша — новое творение Миротвоца?.. Тогда тем более стоит его увидеть!       Летним днем, когда Милинтика виделась с миром достаточно долго, она гуляла по лугу близ того самого домика и ждала, когда Лласар наконец выйдет и заметит её, плетущую из солнечных лучей себе косы и вплетающую в них цветы купальниц... Но увы, он не выходил, а Милинтика уже вынуждена покинуть луг, укутав себя и свою тоску в темно-синий плащ Нареллы — герцогини Ночи.       Прошел один день, второй, целая неделя... Солнечная Дева, вопреки данному себе обещанию не нарушать личное право на тень, решила намеренно заглянуть в окно Лласара с помощью солнечного луча, но он не смог пробиться сквозь плотную ткань, которая завешивала это окно... все окна. Тогда Милинтика попросила помощи у Нареллы, а та — у ласаанов, детей Сна. Когда Лласар в очередной раз вышел полюбоваться звездами, добрый ласаан накрыл его своим одеялом...       На следующий день прибежала радостная Милинтика, уселась подле покрывала и с жадным восхищением уставилась на юношу: худ, бледен, волосы подобны снегу... До чего же он очарователен и хрупок. Такой неестественный, несовершенный, будто Миротворец забыл дать ему красок, но явно расщедрился на длинные пушистые ресницы. Он был таким неестественным, почти призрачным, что ей захотелось проверить его материальность... Только она коснулась рукой его бледной щеки, ласаан со своим одеялом резко исчез. Лласар вскрикнул от боли, распахнул алые глаза и ударил Солнечную Деву по руке. Испугавшись действий друг друга, они отскочили по разным сторонам. Юноша взглянул на Милинтику, но чем дольше смотрел на нее, тем острее чувствовал, будто его глаза и кожа плавятся... Испуганно закрыв руками обожженное лицо, он убежал в дом, крича от боли.       Чувствуя себя отвергнутой, Милинтика весь день скрывалась за облаками, едва ли одаривая кого-то своим теплом. Люди просили её выйти, согреть посевы, но она отказывалась, всё бледнея и холодея от своей горькой печали, вспоминая о Лласаре и о том, что они ещё могут встретиться... Она попросит прощения, улыбнется и предложит... венок! Свой венец из цветов айлостеры! Нет... лучше из луговых, ведь он выходит только ночью и даже не видел того великолепия, что растет у него под окнами. Потом она возьмет его за руку... Или нет, ведь в тот раз ему было так больно.       Тогда Милинтика пошла к людям, к старому артефактору, что добился в своем деле немалых успехов, и попросила его сделать перчатки, которые не сгорят от её рук и не обожгут тонкую белую кожу. Старик снисходительно улыбнулся Солнечной Деве и попросил в замен солнечный луч. На том и согласились.       Шли дни, недели, когда Милинтика гуляла под окнами Лласара и звала его выйти, но он не отзывался, хотя была уверена, что её слышат. Тогда она плела венки и оставляла их на пороге дома, в душе надеясь, что ночью он их примет. Когда же Дева на короткое время между утром и ночью пересекалась со звездами, они рассказывали ей то, чем он делился с ними, но мыслей было слишком много... Милинтика хотела бы узнать всё-всё, но успевала только получить известия о том, принял ли он очередной венец или пустил его по реке... Так она узнала о его особой любви к белым макам и желании прожить еще сотню лет, чтоб познакомиться со всеми звездами.       Ветра Илдея, летящие через маленький деревянный домик, несли с собой нотки приторной сладости — в сердце Милинтике закралась тревога... Она навестила старого артефактора, но он лишь сокрушенно развел руками, вернув солнечный луч: сделать перчатки для рук Солнца у него не вышло... Видимо, Милинтика выглядела слишком подавленной, поэтому он поинтересовался, что же её тревожит. И она все рассказала...       — Возможно, дело не в том, что он не хочет тебя видеть, милая Дева, а в том, что этот юноша просто не может на тебя смотреть, а уж касаться — тем более. Твои лучи для некоторых людей слишком яркие и горячие, и только одеяло сна ласаана смогло его хоть как-то защитить... Как насчет прийти к нему на рассвете или закате, когда твои лучи не столь яркие? — артефактор сложил инструменты в ящик и спрятал его под пыльным стеллажом. Вокруг Милинтики летали пылинки, а в воздухе витал запах старых книг и крепкого черного чая, что медленно остывал на столе.       Дева помотала головой:       — Нельзя. Утром и вечером мы меняемся, и если я или какая-нибудь звезда задержимся, Нарелла будет недовольна, а там и... Миротворец. — Милинтика передернула плечами, будто это слово вызвало у нее то ли холод, то ли страх, то ли неприязнь. — А в зенит он не выходит... Вот и что делать? Ночью меня не отпустят, потому что это нарушит Мироздание куда сильнее, чем задержки при смене. И еще... я слышу сласти.       Старик грустно улыбнулся, потому что знал, что когда ты слышишь приторный сладкий запах, то скоро за тобой или твоим близким явится он... Душеводец.       — Тогда вот что, можешь ли ты мне, Дева, достать лоскут Ночи и осколок звезды? Я попробую соткать для тебя вуаль, под которой ты скроешь свои лучистые волосы и, притворившись одной из звезд, спустишься к своему юнцу ночью.       Милинтика удивленно распахнула глаза и улыбнулась, хотела было наброситься на старика с объятиями, но тот поспешил отстраниться, напоминая, что она и его может случайно обжечь. Тогда Солнечная Дева отсветила остаток дня и поспешила за материалами.       Осколки звезд разбросаны по всему Мирозданию, пространство которого выходит за пределы ночи и мира, потому путь туда запрещен. Тогда Милинтика решилась на весьма жестокий поступок. Она забрала у гимелена, хранившего пару звезд, одну и сломала ее. Так сломалась чья-то мечта, но зато у Солнца появился осколок звезды, которым она аккуратно отрезала лоскут плаща Ночи. На следующий день она принесла материалы артефактору.       — Благодарю, Дева. Дай мне четыре дня.       — А что в замен?       — Ничего, Дева. Этой ночью... Впрочем не важно. Нехорошо нагружать такое создание людскими проблемами.       Милинтика ушла, посчитав, что раз не важно, так не важно... Не важно и то, что артефактор буквально этой ночью внезапно расхотел делать ей вуаль. Не важно, что уже сейчас он собирает вещи и уходит в подземелье, где Солнцу его не достать. Не важно, что теперь Милинтика никогда не увидит Лласара... Не важно, что это результат её же действий и желаний. Просто не важно...       На пятый день Илдей сказал, что дом Лласара посетил Душеводец, после чего и без того разочарованная Милинтика вообще отказалась выходить на небо.       Полужидкое желе с огромными осколками звезд, края которых способны проткнуть целые небеса — именно это представляло собой консистенцию языка, которым Миротворец обвил шею Милинтики и хриплый, шипящий, рваный и неестественным эхом звучащий во всем теле бесполый голос напомнил Солнечной Деве об обязанностях и месте в Мироздании. И в тот день солнце встало. И в тот день Солнце рыдало...       Милинтика металась, на всех кидалась, сменяла одну истерику другой, бездумно палила все подряд, зная, что Миротворец за это может воткнуть в нее эти звездные осколки, убить, заменить, создать новую Солнечную Деву. Она пыталась нырять в океаны, но её удерживали... даже сам Миротворец пресекал все ее попытки нарушить Мироздание разрушениями или собственной смертью... В конце концов, он создал птицу, перья которой по прочности превосходили сталь, а по красоте — всего, что есть в природе, так как он продолжал любить Милинтику как свое творение. Заключил он в птицу душу Солнечной Девы, и стала она Златоптицей, что известна людям то как Феникс, то как Жар-птица. Теперь она не могла навредить ни себе, ни кому-либо еще...       Шло время. Поползли слухи о том, что появился в лесу демон с шерстью белой, как первый снег; глазами красными, как кровь; клыками острыми, как ножи и со шрамами от ожогов на морде и передних лапах. Нападает он на всех, кто в лес ступает. Пытались люди биться с ним, да все оружие он перегрызал, любой доспех разрывал...       Однажды, когда день равнялся ночи, Милинтика облетала светлые территории. Остановилась она в поле дух перевести, а сзади к ней подкрался лис с шерстью белой, как первый снег; глазами красными, как кровь; клыками острыми, как ножи... Однако перья Золотой птицы оказались слишком прочными, и лис сломал себе зубы. Птица испугалась, встрепенулась и взмахнула крыльями. Разозленный лис напал снова, но попал под удар крыльев Девы о землю, которые разрезали хвост зверя пополам по всей длине. Лис вскрикнул так, как по природе своей не умел, как-то по-человечески. Она пригляделась и узнала в теле зверя Лласара... Милинтика спустилась к нему, накрыла своим золотым крылом и светом солнечным лечить стала, постепенно из-за этого угасая... Таковы были теперь её силы, скованные птичьими перьями. Лис хотел было убежать, но холодная зима научила его ценить тепло и он пригрелся.       Наступила ночь. Лласар проснулся от перешептывания зверей вокруг. Они поразились тем, что шерсть лиса излучает серебристый свет, что пусть и практически не освещает, но сам по себе был очень красивым, однако сами звери еще боялись «демона»... Увидев свой хвост целым, Лласар вспомнил о птице, на которую прошлым днем напал и то, как она спустилась к нему после. Сердце лиса наполнилось благодарностью, и пошел он на поиски Златоптицы, дабы поделиться с ней этим чувством. Лласар обыскал окрестности, но её нигде не было. Он замечал, что каждое утро свет от шерсти угасал, а каждую ночь появлялся вновь, становясь все ярче и ярче. И ничего лиса не могло повредить: камни падали, псы кусали, птицы клевали, но ран не оставалось...       Лис остановился на лугу близ маленького деревянного домика. Перегоняющий облака Илдей увидел излучающую серебристый свет шерсть лиса и завел с ним разговор. Лласар рассказал ему всю свою историю — Илдей позволил ему подняться на небо по своим облакам, чтобы на заре встретиться с Златоптицей. Он поднялся и, уставший, свернулся в клубок меж звезд и уснул. Тогда люди впервые увидели то, что сейчас называется полнолунием...       По восходу солнца Илдей разбудил Лласара, и в этот же момент лиса накрыла тьма. Он видел тусклый свет, но тот постепенно угасал, а лис все глубже погружался во тьму, осыпанную тысячами звезд, которые приветствовали его... Но он не помнил, что когда-то дружил с ними, делился самым сокровенным, хотел познакомиться и теперь, казалось бы, мог воплотить все свои мечты. Если бы он только помнил... Его мысли занимала только Златоптица. Тогда его головы коснулась когтистая тонкая рука, которая не имела ни цвета, ни запаха, ни физического воплощения. Лис ментально ощущал, как длинные пальцы бережно перебирают его шерсть и над ухом звучит неестественное эхо бесполого голоса:       — Ты... мне понравился.        Пусть голос звучал не очень громко, но он был настолько вкрадчивым, что парализовал Лласара. Лис задрожал от неестественности звучания, которое стремительными волнами перекатывалось от мужского высокого голоса до замогильного женского, захлебываясь и утопая в своей неправильности, что почти физически ощущалась и воспринималась: лис буквально видел перед глазами произносимые Миротворцем слова и понимал, насколько же изощренно они выглядят. В голосе мешалось многое: звук сирены, вой зверя, хруст костей, чавканье сырого мяса, песнь цикады, глубина космоса и приглушенность океанского дна, на которое этот голос стремительно погружался, глотая некоторые звуки. Лис предпочитал думать о сути информации больше, чем о голосе, который хотел забыть как можно скорее, но мягкая рука гладила непростительно ласково, что отвлекало от здравых рассуждений...       Он узнал, что теперь никогда не встретится Златоптицей и не выразит ей свою благодарность, как и она больше никогда не увидит ни снежновласого юношу с очаровательной бледностью, ни даже лиса, в тело которого заключена душа Лласара. Теперь он отправится в чертоги Мироздания, где Миротворец запряжет лиса в свою колесницу.       Однако, звезды не хотели, чтоб Миротворец забирал их друга. Вместе с Илдеем они отправились в Чертоги Мироздания, где рассказали Миротворцу о серебристом свете, который излучал лис после влияния Златоптицы, о его красоте и пользе для путников и мечтателей. Миротворец согласился пустить Лласара на небо, чтоб тот освещал ночь, а днем вылизывал волосы Солнечной Девы, набираясь света, но оборачиваться и смотреть на лиса она не могла...       ...и лишь те редкие моменты, когда она могла взглянуть на него, люди обозвали затмением.
Реклама: