Плохой мальчик

Стьюи иногда вправду был невыносим. — Ты обещал, Брайан. Брайан закатил глаза, вернее, сделал вид, что пытается сделать вид, что не закатывает глаза, когда закатывает. Ему было очень важно сохранить лицо — морду?.. — именно сейчас. Ведь, если честно, он потому и согласился на пари со Стьюи, что был уверен: Стьюи проиграет. Брайан вообще не рассматривал возможности, что Стьюи будет способен одержать победу, но с годами этот злой гений становился все злее и гениальнее. — Давай, Брайан. Целуй меня, черт возьми! — недовольно скрипнул зубами Стьюи, делая к Брайану шаг, и тот, картинно вздохнув, развел руками, воскликнув: — Я не собираюсь этого делать! — Ах, так теперь ты дал заднюю? — сделал еще шаг Стьюи. — Именно сейчас? Как спорить, — шаг, — со мной и насмехаться надо мной, — шаг, — так ты горазд, — шаг; Брайан нервно сглотнул. Стьюи стоял совсем рядом, и пусть был все еще низким-низким, едва доставал Брайану до груди, все равно казался устрашающим. Особенно — в гневе. — А сдержать слово не можешь? Брайан торопливо попятился, лишь бы отойти от Стьюи, но тот тут же пошел за ним, не позволяя убежать, скрыться. Черт. С каждым днем своего существования Стьюи становился все опаснее, а его закидоны — все страннее и страннее. — Почему ты не загадаешь другое желание? — уворачиваясь от коротких рук Стьюи, пробормотал Брайан. — Ведь столько всего можно ж загадать! Хочешь, свожу тебя за мороженым? Или куплю учебник по ядерной физике? — Засунь себе этот учебник в задницу, Брайан! Я слишком долго ждал! Два, мать его, года ждал! — зашипел Стьюи, и его без того огромные глаза стали еще больше, чуть не вылезая из орбит. Он протянул руку — и таки ухватил Брайана за хвост, и у того на загривке аж шерстка дыбом встала. Руки у Стьюи были крепкие и ледяные, такие, каким должно было быть его сердце, но почему-то не было таким. Не просто же так Брайан когда-то напророчил ему голубую судьбу. — В первый раз ты ругался, потом ты меня ударил! Ты, — сжал он хвост Брайана сильнее и дернул, не давая псу сбежать, — ударил меня! А потом снова и снова игнорировал! Это ранит, знаешь ли! — Стью... Стьюи, это неприятно, — попытался вывернуться из его рук Брайан, но вместо этого оказался зажат между самим Стьюи и стеной. — А мне приятно? Когда ты динамишь меня снова и снова, мне приятно? Я родил тебе семерых детей, Брайан! — предельно серьезно выпалил Стьюи, и морщинка на переносице у него стала еще заметнее. — Но так и не дождался ни одного поцелуя! Стьюи был... Забавным. Младенец, который мечтает захватить власть во всем мире и убить собственную мать, что может быть милее?.. Так Брайану казалось, когда Стьюи был маленьким. В смысле, совсем маленьким. А потом у Стьюи началось что-то вроде полового созревания, если оно вообще могло произойти с двухлетним. И все пошло наперекосяк. — Стьюи, это же педофилия! — попытался вразумить его Брайан, а Стьюи лишь усмехнулся. — И зоофилия! Стьюи засмеялся громче, и смех его пугал. Правда пугал. Действительно, можно подумать, Брайан сейчас говорил ему что-то новое... И тогда Брайан пустил в ход последний аргумент. Самый веский. Который приберегал напоследок. Он погладил себя по пушистой груди, вдохнул поглубже и, попытавшись стать таким серьезным, насколько это вообще было возможно. — Послушай, — произнес Брайан медленно и вкрадчиво, глядя прямо в большие глаза Стьюи. — Я бы поцеловал тебя, но правда в том, что я только что вылизывал свои яйца. А Стьюи, прикусив губу, одним резким движением вцепился в его красный ошейник, притянул к себе, заставляя Брайана нагнуться — и прижался губами к его уху, прошептав: — Тогда смело целуй меня, Брайан. Будь плохим мальчиком.