Не стоит избегать неизбежного

— Я не ослышался? Он ведь сказал Гамбол? — А ты что, переживаешь за него, что ли? — поинтересовался Гриб, уловив нотку волнения на лице своего друга. — Что?! Я? Переживаю?.. Пф, нет конечно! — возмутился Хот-Дог, добавив широкую во все тридцать два зуба улыбку на лицо. Гриб же, скривив бровь, начал пожирать своим пристальным взглядом невинного Хот-Дога, который так нервозно поедал свою пюрешку, надеясь, что друг оставит свои допросы позади. — Друг, ты весь вспотел, — заметил Гриб, увидев, как по лицу Сосиски медленно скатывались капельки. Тело блондина не хотело слушаться, а руки предательски тряслись. Сосиска нервно стучал вилкой по тарелке, издавая чёткие биты музыки, что было похоже, будто тот сочиняет новую композицию. — Да знаю я! Сам видишь, всё пытаюсь избавится от этой проблемы, а результатов нет. — Ответ прост — иди к врачу,— с серьёзным голосом произнёс Гриб. Сосиске показался его голос зловещим или же... сама фраза прозвучала так страшно. — Ну уж нет! Нет, нет и ещё раз — нет! Ни за что на свете! Да ноги моей там не будет! И тут Хот-Дог решил, что самое время ускользнуть от неприятного диалога. Так он сможет избежать будущих проблем. — Мне пора… Нужно идти. С этими словами краснокожий парень встал из-за стола и направился в туалет, даже не доев свой обед. Зайдя в уборную, он подошёл к раковине и, сняв свои тёмные очки, начал умываться. Честно сказать, Хот-Дога уже начинают бесить такие резкие вздычки в его характере. Ведь он хочет относится и реагировать как можно спокойней на этот мир, но всё тщетно… При каждой неловкой ситуации, парень начинает заливаться потом, а его лицо становится краснее, чем он сам. — Всё, вроде успокоился… — Хот-Дог взял несколько бумажных салфеток и вытер ими лицо. По-моему, сейчас самый подходящий момент для Его появления… но в этот раз никакой мистики не произошло. И слава богу. Тут парень почувствовал, что вот-вот и его дамба прорвётся наружу. Допускать и без того неловких моментов не стоит, поэтому Сосиска быстро помчался в кабинку. Войдя туда, парня резко окатило волной флешбэков… Он вспоминал, как он, зайдя в туалет и увидев там насвистывающего про себя Гамбола, резко застыл в неловкой позе, а тот решил пойти на «взаимный шаг» и плюнул другу жвачкой в лицо. Оххх, как же было непросто тогда выбраться из очередной неловкой ситуации в их отношениях. И почему, спрашивается, именно в туалете? Судьба над ими издевается? Что может быть более неловким… И тут на лице Сосиски начала проявляться улыбка. Подумать только, это было всего лишь три недели назад, а казалось так давно… Закончив свои дела, он вновь направился к зеркалу. И вдруг... неожиданно настигло странное чувство... Настроение резко упало, голова опустилась, а на лице проявилась грусть. Сосиска не понимал, почему он неожиданно стал переживать за Гамбола. Он почувствовал вину перед ним… Дело в том, что Хот-Дога преследовала душетерзающая мысль, что если бы он Тогда, в автобусе, не струсил и разбудил бы синего кота, то ничего бы Этого не было. Гамбол был бы цел и не вредим, и возможно бы сидел за столом… рядом с ним… Во всё виноват страх. Сосиска всегда опасался дурацких неловких встреч и разговоров с Уоттерсоном. И что теперь? Он не решился разбудить его, а теперь, возможно, и вовсе никогда его не увидит... — Мне кажется, я должен сходить и проведать его… Всё таки это будет некрасиво с моей стороны, если я не приду… — позабыв все свои страхи, он твёрдо и решительно был настроен идти в эту проклятую и конченую больницу. До окончания школьного дня оставалось два урока и, скорее всего, это будет самые долгие занятия в его жизни…

***

Наконец-то закончились уроки. Сразу же после школы, Сосиска решил зайти в магазин купить что-нибудь своим двум пострадавшим друзьям. Для Клэр он прикупил букет алых роз, а для Гамбола — пакетик с вкусняшками, ведь всем известно, как кормят в этой чёртовой больнице. Погода стояла хорошая. Ярко светило Элморское солнце: золотистый шар согревал души многих пешеходов, заряжая их хорошим настроением, но также любил и проказничать, проникая лучами в лобовые стёкла машин, и тем самым мешал водителям дорог. Ветер практически утих, и остался только легкий прохладный бриз. Парень шёл по улице, вдыхая не самый свежий городской воздух. Честно, после долгой и утомительной школы, так и хочется выбраться на волю и вдохнуть хоть какой-нибудь кислород. Всё равно это лучше, чем спёртый школьный воздух, где есть только его отголоски… Хот-Дог дошёл до больницы. Он находился недалеко от главного входа и поэтому медлить не стал — ведь ему поскорее бы хотелось проведать Клэр… а главное — Гамбола. Войдя внутрь, он увидел, что в приёмной было довольно-таки светло и царила неплохая обстановка. Оглянувшись, Сосиска увидел три входа и две лестницы, ведущие на следующие этажи. Помещение показалось Хот-Догу довольно большим и просторным: если бы раньше он здесь не был, то наверняка бы заблудился и начал бы паниковать. Стены были нежно-мятного оттенка, точно зубная паста. Пол был покрыт плиткой белого цвета. На каждой из этих плиток были изображения различных медицинских рисунков: красный крест — знак медицинской помощи, длинные и короткие шприцы, готовые выскочить из своей нарисованной ауры и вонзиться в твои мягкие чакры, а так же разноцветные пилюльки и длинные стетоскопы. Парень подошел к посту и взял номерок. Присев на ядовито-красный стул, он стал ожидать своей очереди.       Каждая секунда, проведённая в этом страшном месте, простым ожиданием может заставить тебя бояться и парализовать твою уверенность. Время способно морально убить своих жертв простым ожиданием Но Хот-Дог старался бороться со своим страхом и чаще думать о безопасности своих друзей, а в особенности Гамбола. Мысль о том, что он переживает больше за него, чем за свою лучшую подругу Клэр, пугало больше, чем те убийственные минуты ожидания в приёмном покое. И как бы Сосиска не старался отрицать всё происходящее, ничего годного не происходило. Будто бы это всё неспроста… будто бы это проделки высших сил… Поэтому он уже решил смириться со своей участью, известно ведь — от правды не убежишь… Хот-Дог уже окончательно решил себе признаться в этом, как бы по-ванильному это не звучало — ему нравится Гамбол. И его чувства настоящие… Бип-бип! Следующий номер! — перебил мысли звук сигнала. Хот-Дог понял, что настала его очередь, и не торопясь подошёл к секретарше. Не молодая на вид женщина, а по выражению лица к тому же не очень добрая, вопросительно уставилась на нашего мечтательного героя: — И так-с, к кому вы направляйтесь? — раздался писклявый голос старухи. — Я… пришёл навестить Клэр Купер и Гамбола Уоттерсона, — пояснил Хот-Дог, уткнувшись локтями об стойку. — Мисс Купер перевели в другую больницу, по обстоятельствам, а Гамбол Уоттерсон находится на втором этаже, в палате номер "шестьдесят девять", — пояснила дама. — А… ну всё равно, спасибо, — Сосиска готов был уже двинуться на второй этаж, как вновь раздался писк. — А вы, простите, кем являетесь ему? Вы не похож на его брата, даже не смотря на необычное население нашего города. В больнице позволено посещать больных только родственникам. Повторюсь, так кем вы ему являетесь? Краснокожий парень стал нервно покручивать пальцами. Его лицо вновь предательски начало покрываться потом от волнения. Сосиска не знал, что делать. Все данные о Хот-Доге были записаны в компьютере, поэтому провести старушенцию явно не получится. Оставался только второй вариант… — Я его Парень! — с чёткой уверенностью заявил Хот-Дог и, широко улыбаясь, дерзко посмотрел на секретаршу. — «Надеюсь она не подумает, что я ненормальный… это будет очень плохо. Наверно я зря это сказал… Ей богу, лучше бы я этого не говорил! Ну почему она молчит?! Она в шоке? Похоже на то… Явно не каждый день видит подобные ситуации. Хотя, посмотреть, что у нас сейчас происходит в мире, так это ещё не самое странное. Пф, подумаешь, два гея — и что с того?» — Сосиску явно напрягал её полуоткрытый рот. — Понятно… — удивилась женщина, но тут, как же вовремя, она вспомнила о своей «маске безразличия» и резко надела её, чтобы хоть как-то перестать предавать этому какое-то значение и сохранить статус ТР* больницы Хот-Дог побежал в сторону лестницы, убегая от неловкого молчания, пока больница не успела прописать ему лечение от гомосексуализма. Добравшись на следующий этаж, он увидел длинный коридор со множеством проходов, который скорее всего походил на бесконечный лабиринт, чем на обычный коридор. — Главное не заблудиться здесь... Спустя двадцать минут он всё таки нашёл её, и наконец привстал перед палатой «шестьдесят девять», за которой сейчас лежит бедный исколеченный Гамбол… Несмотря на многообещающий номер палаты, Хот-Дог всё же набрался смелости и просунул голову в дверь. Глаза Сосиски разглядели две койки, на одной из которых лежал Гамбол с закрытыми глазами. Практически всё его тело, особенно нижняя часть, была перебинтована. Будь здесь маленькие детки, то они сказали бы, что тот похож на египетскую мумию, которую доставили сюда по ошибке. Сосиска решил подойти поближе к пострадавшему другу. Он, словно шпион, тихим и неторопливым шагом приближался к кровати Гамбола. Уоттерсон казался ему таким милым и несчастным, а его закрытые глаза заставляли сердце Хот-Дога нервно биться в груди... Но уже не от очередной порции неловкости, а от жалости к маленькому котёнку… Сосиска тихо прислонил руку к его щеке, всё так же смотря сожалеющим взглядом на него. Глаза Хот-Дога незаметно под очками начали блестеть — из них вышла первая слезинка, медленно скатилась по щеке и упала дождевой каплей прямо на лицо Гамбола. В этот момент парню хотелось прижать Уотторсона к своему телу, закрыть глаза и насладиться этим прекрасным мгновеньем... передать котёнку всё своё накопившиеся тепло к нему и ни за что не отпускать… Сосиска решил пока снять свои очки, дабы не заляпать их своими слезами, а то очищать запотевшие от воды стёкла то ещё удовольствие… Вся обстановка стала более светлая и приятная на вид. Глядь, и уже комната не такая мрачная, как показалась на первый взгляд. Не привыкшие к солнцу глаза парня начали жмуриться, а потом и вовсе закрылись. Хот-Догу пришлось привыкать к свету около двух минут. Он легко мог снова нацепить свои солнечные очки и не терпеть знойную атаку солнца на его глазницы, но не стал этого делать… Ведь без них парень мог разглядеть предмет своего обожания во всей красе… Пусть даже зрелище сейчас довольно грустное. Сосиска положил цветы, которые предназначались для Клэр — больше некуда было их девать — и угощения на тумбочку. Затем осторожно присел на кровать и стал ждать, когда друг очнётся. Тут, дверь проскрипела и в палату зашла доктор. Увидев сидящего Хот-Дога возле Гамбола, она приятно улыбнулась. В её карих глазах промелькнула искра счастья, а на лице образовалась улыбка. «Пф, очередная яойщица», — подумал Хот-Дог. Врач смотрела на краснокожего парня словно загипнотизированная. Казалось, будто она изучала его глазами, осматривая снизу доверху. Сосиске это зрелище показалось странным и он неуверенно произнёс: — Здравствуйте… — О, так это о вас ходят слухи по всей больнице? Ах, не волнуйтесь, я никому не выдам ваш секрет. По правде говоря, я только рада видеть представителей ЛГБТ в нашей больнице. Оказывать помощь нужно всем, даже не смотря на навязанные обществом стереотипы, — в её голосе отчётливо слышна была радость. Врач выглядела довольно молодо, лет двадцати пяти, если не больше. Волосы её были аккуратно убраны в пышный хвостик, а одета она была в самую обычную врачебную форму. — Э-э-э… спасибо… наверно… — Хот-Дог явно удивился такому исходу событий, он ожидал совсем обратной реакции со стороны врачей. Теперь парень мог спокойно расслабится и не опасаться, что его примут за ненормального. Врач подошла к Гамболу и начала его обследовать, что-то тихо бормоча про себя. — Мне нужно уходить. Вы же можете приглядеть за ним? — О... да, конечно, без проблем. — Отлично! Да и ещё, перебинтуйте ему бинты. Вы очень близки, для вас это будет не проблема. Всё, что вам нужно, это всего лишь заменить старые бинты на новые. Да, и если заметите подозрительную гнойную жидкостью на его коже, то промойте вот этим раствором, — пояснила милая девушка, протягивая все необходимые вещи Хот-Догу. — Не волнуйтесь, я всё сделаю… Спасибо, что доверяете мне, — произнёс парень, сделав фальшивую улыбку на лице. Девушка ушла к другим пациентам, а Сосиска стал смотреть и думать, с чего же ему начать…