Can you read for me?

Все произошло как-то внезапно. В один из декабрьских дней, когда до сессии оставались считанные дни, Вася постучался в дверь комнаты Калинкина с просьбой помочь ему с подготовкой к зачету. Парни познакомились на первом курсе, хотя и учились на разных факультетах, и с тех пор много времени проводили вместе, а потому отказать другу, тем более, зная о его проблеме, Женя просто не мог. А проблема заключалась в том, что Вася страдал дислексией. Закончить школу и поступить в университет было для него сродни подвигу, и Калинкин втайне восхищался силой воли своего приятеля. Он не представлял, как сложно тому приходилось в обычной жизни, поэтому всегда старался облегчить его и без того нелегкую участь. Тем не менее, Шакулин терпеть не мог жалость и крайне редко обращался с просьбами. Обычно он записывал лекции на диктофон и переслушивал их дома, пользовался учебниками и книгами в формате аудио, но иногда ему приходилось прибегать к помощи Жени, который вслух читал ему необходимый материал. Калинкин лежал на кровати, подняв ноги на стену и рассматривая прикрепленные к ней фотографии, когда раздался тихий стук. Он поднялся и открыл дверь, за которой стоял его крайне встревоженный друг. — Привет, — поздоровался Женя. — Что-то случилось? Выглядишь паршиво, — по правде говоря, для Калинкина Вася всегда выглядел безупречно, но он не мог не отметить расстроенную физиономию обычно улыбчивого и приветливого парня. — Дедлайн случился. Зачет послезавтра, а я не успел осилить одну книгу из списка, — Шакулин нахмурился и угрюмо продолжил, — если у тебя есть время, не мог бы ты мне почитать вслух? Женя на секунду задумался. Ему нужно было сдать зачет по теории журналистики и подготовить репортаж о грядущих новогодних праздниках, однако он решил, что один день не сыграет большой роли, тем более, когда Вася сам просит о помощи. — Конечно! Проходи, — Калинкин пропустил приятеля в комнату, и тот присел на кровать. — Я заварю чай, чтобы горло не пересыхало. Ты будешь что-нибудь? — Нет, спасибо, — было очевидно, что Шакулин чувствует себя не в своей тарелке, так как он старался не смотреть Жене в глаза и потупил голову. — Слушай, я знаю, что у тебя и своих дел хватает… — начал было оправдываться парень, но Калинкин не дал ему договорить. — Да брось, Вась. Все нормально, — он улыбнулся и ушел на кухню, после чего вернулся с огромной чашкой ароматного имбирного чая. Шакулин же разглядывал фотографии, прикрепленные к мигающей разноцветными огоньками гирлянде, пытаясь найти совместные снимки, которых у Жени было действительно много. Тот обожал полароидные фото, и они часто корчили забавные лица, переводя фотопленку. Вася немного успокоился и улыбнулся. — Ну что, показывай мне, с чем нам сегодня предстоит бороться, — Калинкин кивнул на книгу в руках Шакулина.

***

Первые два часа парни сидели, прислонившись спиной к стене и едва соприкасаясь плечами. Однако, чем больше времени проходило, тем сильнее затекала спина, и постепенно Женя сполз в полулежащее положение. Пару раз они делали перерыв, чтобы Калинкин отдохнул, сделал несколько глотков, после чего пять минут болтали о всякой ерунде, смеялись, но затем неизменно возвращались к работе. Вася потерял счет времени, внимательно слушая друга и мысленно помечая про себя особенно важные моменты. Хотя иногда ему было сложно заставить себя сосредоточиться на получаемой информации, ведь близость Жени сбивала. Он часто ловил себя на мысли, что просто наслаждается его голосом, тем, как опускается и поднимается его грудь на вдохе и выдохе, как красиво отражаются лампочки в его лазурного цвета глазах. Тогда Вася давал себе ментальную оплеуху и вновь погружался в текст. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, укутав город темнотой, поэтому единственным источником света в комнате была лампа, стоящая на прикроватной тумбочке, и переливающиеся фонарики на стене. Женя все чаще прерывался, чтобы сделать пару глотков уже третьей кружки чая, его голос осип и стал хриплым, из-за чего читал он тихо, почти шепотом. Вася лежал на кровати возле него, подперев голову локтем. — Если ты устал, то можешь остановиться в любой момент, ничего страшного, — парень не хотел утруждать друга и всерьез волновался о его самочувствии. — Осталось сорок страниц, я не сдамся на полпути, — Калинкин, как обычно, упрямился, но не выдержал и зевнул, опустив книгу себе на грудь. Шакулин усмехнулся, глядя на то, как тот отчаянно борется с сонливостью, и заметил, что Женя весь как-то съежился. — Я вижу, что тебе неудобно. Ложись ко мне, — Вася потянул парня за рукав серого свитера и уложил его голову себе на плечо. На мгновение повисла неловкая тишина, но затем Калинкин продолжил чтение, как ни в чем не бывало. Вася не знал, что на самом деле его сердце пустилось в пляс и так и норовило выскочить из груди, как не догадывался и о том, что его друг уже давно не вникает в смысл прочитанного, уделяя намного большее внимание тому, как спокойно рука Шакулина легла поперек его груди, как удобно, оказывается, лежать на его плече. Женя чувствовал дыхание Васи в своих волосах, то, как легко его виска касается подбородок друга, когда он поворачивает голову. От его приятеля исходил приятный запах ментолового шампуня, дезодоранта и чего-то еще, свойственного только ему, но не менее притягательного. Электронные часы показывали половину третьего ночи, когда Калинкин, прошептав последнюю страницу так, словно убаюкивает ребенка сказкой перед сном, выронил книгу, уткнулся Васе куда-то в район шеи и устало выдохнул. По спине Шакулина пробежали мурашки. Он крепче сжал парня в объятиях, слегка сдвинув его в район подушки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. У обоих слипались глаза, дыхание Жени ласково щекотало щеку приятеля. Приятеля ли? В порыве нежности и благодарности Вася почти невесомо накрыл губы Калинкина своими, никак не ожидая получить такой же неловкий, но искренний ответ. Поцелуй вышел невинным, почти детским, но в жизни каждого из них никогда не было ничего настолько теплого и приятного. Шакулин отстранился и в следующую же секунду уснул.

***

Женя Гришечкина остановилась перед дверью с номером 386, сверила время по наручным часам и постучала. Не получив ответа, она вздохнула и, набрав в грудь побольше воздуха, крикнула: — Калинкин, вставай! Мы опять опоздаем на пары! Когда и это не произвело должного эффекта, Гришечкина потянула за ручку двери, и, к ее удивлению, та оказалась не заперта. Она переступила порог комнаты и, в попытке разбудить непунктуального одногруппника, все так же громко возмущалась: — Женя, клянусь, если ты сейчас же не встанешь, я… — девушка не успела договорить, какое наказание она придумает на этот раз, так и замерев посреди помещения с открытым от удивления ртом. На кровати в обнимку лежали ее одногруппник и его лучший друг, ныне мирно сопящий у того на груди. Женя тихо хихикнула, прикрыв рот рукой, и решила удалиться на пары, дабы не нарушать покой ребят. Но, конечно, Гришечкина была бы не Гришечкиной, если бы не сфотографировала эту идиллическую картину и не выложила в инстаграм с подписью «крепкая мужская дружба».

***

Стоит ли упоминать о том, что парни проспали пары и никуда не пошли? Ребята практически не виделись несколько дней, а во время коротких встреч в столовой или холле общежития лишь сухо здоровались и сдержанно кивали друг другу. Женя начинал верить в то, что у него просто разыгралось воображение и поцелуй ему приснился, а Вася был занят и морально не готов обсуждать произошедшее ночью. Поздно вечером двадцать пятого декабря Калинкин сидел за столом в своей комнате и готовился к последнему в этой сессии зачету. Раздавшийся стук в дверь разрезал тишину, и Женя непроизвольно вздрогнул. Кого могло принести к нему в этот час и зачем? Парень пошел открывать, собираясь начать гневную тираду о том, что он, вообще-то, очень устал и никаких гостей сейчас не ожидал, но, увидев на пороге Шакулина с букетом, замер и не смог вымолвить ни слова. Они стояли так несколько минут, пока Вася неловко не поинтересовался: — Может, ты меня все-таки впустишь? Женя отмер, опомнился и пропустил друга внутрь, закрывая дверь. Шакулин снял куртку, дождался, когда Калинкин повернется к нему, и вручил тому цветы. Парень вопросительно поднял бровь, задавая немой вопрос, и Вася поспешил объясниться: — Я сдал зачет на пять, — он сделал паузу и продолжил, — благодаря тебе. Спасибо. — Мне еще никто не дарил цветы, — Женя улыбнулся и понюхал букет. — Фиолетовые лилии… Интересный выбор. — Я спросил у флориста, что лучше подарить человеку, в которого влюблен, и он посоветовал их, — Шакулин смущенно опустил глаза и уставился на свои ботинки. Женя переваривал услышанное. Смысл слов друга доходил до него с опозданием, поэтому несколько долгих мгновений они стояли в полной тишине. Не хватало разве что стрекота сверчков где-нибудь вдалеке. — В-влюблен? — от шока Калинкин даже начал заикаться. Вася внимательно посмотрел на него и продолжил: — Ну да. Ты же не думал, что я целую всех парней, которые читают мне книжки вслух? — он усмехнулся. Женя прыснул в ответ. Напряжение в воздухе наконец-то пошло на спад. — Я в принципе не думал, что ты целуешься с парнями, — Калинкин присел на край кровати, по-прежнему держа букет в руках. — Просто ты особенный, — Вася тепло улыбнулся и сел рядом. — Будешь чай? — получив утвердительный кивок, Женя ушел на кухню и вернулся с двумя дымящимися кружками.

***

Они проболтали полночи, и Шакулин снова остался у Калинкина, который заснул в его объятиях. После этого вечера на стене появилось новое фото — полароидный снимок двух счастливых парней, один из которых целует второго в щеку, с подписанной черным маркером датой и крошечным сердечком рядом.