Кровавая королева и безумный король

— Бладрейна, — Ивар перекатывал странное прозвище пленницы на кончике языка, словно пытаясь понять, что же она из себя представляла. Воительницу привели в тронный зал несколько минут назад. Перед тем, как ее схватили, сочтя угрозой для жителей Каттегата, она в одиночку успела положить более десятка викингов, чем, конечно, заслужила внимание конунга. Ивар Бескостный смотрел на девушку так, словно она была изумительным сокровищем, найденным им в одном из набегов: с интересом, восторгом, изумлением и жаждой обладания одновременно. В его глазах сверкали безумие и тщеславность, пока он, сидя на своем укрытом мехами троне, медленно оглядывал каждую черту незваной гостьи. — Так, значит, говоришь, тебя зовут Кровавой королевой? — обнажая зубы в безумной улыбке проворковал он, подаваясь вперед. — Но я впервые о тебе слышу. Конунг развел руками, изображая деланую грусть и вновь откидываясь на спинку трона. — Ну, же, расскажи мне о себе! — изобразил приглашающий жест, издав смешок. — Каким королевством ты правишь? Кто ты на самом деле? На последних словах он сделал упор, беря один из своих многочисленных кинжалов и нарочито поигрывая им. Пленница, казалось, ничуть не смутилась. — Меня зовут Октавия, — бросила она с вызовом. — Октавия из племени Скайкру. Но ты можешь звать меня Скайриппой. Едва уловимый намек в словах. Октавия из племени Скайкру не прятала глаз, не выказывала страха. Когда ее схватили, она неистово боролась, нанеся пару увечьев еще нескольким викингам, а, когда ее ввели в тронный зал, бросив на пол перед конунгом, она резко поднялась на ноги, заявив, что королева и не будет ни перед кем преклоняться. Вот и сейчас она прямо смотрела безумному юному викингу напротив нее в глаза, не обращая ни малейшего внимания на кинжал. Если он метнет его, она успеет увернуться. Она Скайриппа, она командующая, она воин. Она не станет бояться. — Что это значит? — лениво спросил Ивар, разглядывая блестящее острие кинжала и смахивая с него невидимые пылинки. Октавия оскалила зубы. — Смерть свыше, — довольно протянула она с плохо скрытой угрозой в словах, и Ивар понял, куда она клонит. Сверкающая улыбка вновь озарила его лицо. Засунув кинжал в сапог, он взял костыли и поднялся на изувеченные ноги. В несколько кривых, болезненных шагов он преодолел расстояние до пленницы, подойдя к ней вплотную. «Либо он действительно безумен, либо очень смел, — отметила Октавия, получившая возможность оглядеть конунга с ног до головы. — Слишком смел для калеки». Однако свести счеты с местным королем она не спешила: сначала нужно было выяснить, как ее занесло сюда и как выбраться. Возможно, ей понадобятся союзники. Несколько мгновений Ивар разглядывал ее все с той же улыбкой, а затем склонился к самому ее уху. — Так значит ты бросаешь мне вызов, Октавия? — сладко проворковал он. От его горячего дыхания по коже пробежали мурашки. Октавия снова не дрогнула, встречая его взгляд. — Я не дерусь с калеками, — бросила она, а затем добавила в тон ему, — но я могу предложить им свою дружбу. Безумен ли он, смел ли, но Ивар Бескостный явно был умен, а такие союзники никогда не бывают лишними.