Дело о Рождестве

После того, как Лайнус ушел запихивать индейку в духовку, Шейн позвонил семье. - Ужасно не хочется тебя расстраивать, но в ближайшие два дня я вряд ли прилечу, - сказал он маме после традиционных приветствий и поздравлений. - О, нет! Ты плохо себя чувствуешь, дорогой? – нанесла мастерский удар мама, заставляя его чувствовать себя одновременно любимым и виноватым. - Я чувствую себя прекрасно, - признался Шейн. – Просто я кое-кого встретил. Последовала напряженная пауза. - Ты кое-кого встретил, - повторила мама. – Правда? - именно такой тон используют родители, которые посреди ночи тащатся в тюрьму, чтобы вытащить оттуда свое чадо, ранее, по их мнению, претендовавшее на ангельские крылья. Мой ребенок? Мой? - Да. Ну-у, я встречался с ним раньше, но мы разбежались… - Этот мальчик с Каталины? – прервала его мама. Шейну пришлось проглотить усмешку оттого, что их с Лайнусом назвали «мальчиками», но… - Да, я не знал, что… - Тот, о котором ты не рассказывал. Вообще-то, Шейн никогда не обсуждал свои отношения. Ну ладно, возможно, потому, что у него, собственно, и не было никаких отношений. - Эм, да, - подтвердил он, потому что других вариантов не было. - Шейн, это же замечательно! Ее энтузиазм смутил – она беспокоилась о нем? – но было приятно. - В некотором роде, да. - Поедешь домой, привози его с собой. У нас полно комнат, и мы с удовольствием с ним познакомимся. Короткий разговор вышел не таким, как ожидалось, но когда Шейн все-таки смог отключится, на его лице цвела улыбка. Он принял душ и оделся, но до визита к Лайнусу оставалось еще несколько часов. Повинуясь импульсу, он зашел в соседнюю спальню, служившую Лэйси кабинетом. На столе перед окном стояла огромная картонная коробка, как и несколько лет назад, когда он только начал разбирать вещи предыдущего хозяина. Но тогда не было никакой срочности, а на острове у него всегда находились дела поинтереснее. Сейчас он принялся с рвением опустошать ящики. Карты, схемы погружений, сломанный компас и горсть потускневших монет. Обломки одержимости. Шейн сложил все это в кучу, едва взглянув. Были еще снимки. Все когда-то были молодыми. Две подтянутые, загорелые парочки в купальниках и шортах, позирующие на камеру. На следующем две уже не такие стройные, но все еще загорелые пары, в купальниках и шортах перед камерой. И еще множество фотографий сквозь годы. Это ужасно – пережить всех своих любимых и друзей. В картотеке нашлось еще множество карт, заметок на листах желтой бумаги и газетных вырезок о кораблекрушениях и найденных сокровищах. Все это отправилось в коробку. Закончил Шейн незадолго до трех часов. Отнес коробку в гостиную и добавил в нее кораблик в бутылке с книжного шкафа. Выйдя из коттеджа, он направился вверх по Кларисс-авеню. Электроснабжение уже несколько часов как восстановили, и рождественские огни мерцали и переливались на фоне сумрачного, глянцевого дня. Воздух пах морем и чем-то, немного напоминающем сосну. Он постучал в дверь Хьюперта, и через секунду она открылась. Запах жареной курицы и музыка ворвались в холодный серый день. Бинг Кросби. Кто же еще? - Мистер Донован! – похоже Хьюперт метался между тревогой и надеждой. Он увидел коробку в руках Шейна, и его глаза распахнулись. – Это же… Они?.. - Ага, - Шейн протянул ему коробку. – Думаю, тут все. Хьюперт взял коробку и, словно неуклюжий ребенок, сжал ее, как будто боялся, что если уронит, что Шейн отберет ее снова. - Я… Я даже не знаю, что сказать. - Не надо ничего говорить. Счастливого Рождества. Шейн уже собрался уходить, как Хьюперт торопливо проговорил: - Мистер Донован, Шейн, если я… Если я найду сокровище, то разделю его с вами. Вы получите долю Эда. - Ладно. Конечно, - улыбнулся Шейн и добавил то, о чем, наверное, еще пожалеет: - Держите меня в курсе ваших успехов. Глаза Хьюперта засияли. - Буду! Обязательно буду. Перед тем, как закрылась дверь, Бинг Кросби успел проинформировать Шейна о том, что все становится похожим на Рождество, но тот и сам уже это понял. Шейн шагал обратно по Кларисс-авеню. Он видел синие воды Тихого океана, сверкающие словно лезвие меча на фоне темного неба. И огни, сияющие в окне коттеджа Лайнуса, теплые и приглашающие. Они напомнили кое о чем. Они напомнили ему о доме.