В каждой шутке есть доля шутки

Шиме любит Рождество. Оно волшебное, чудесное, приносит с собой много улыбок, тепла и забот. Врсалько любит дарить подарки и получать их, любит радовать близких своим приездом в Хорватию после праздника, потому что Рождество он вот уже как несколько лет справляет в небольшом американском городке, кажущемся родным домом. Некоторые люди, вырастая из мальчиков и девочек, перестают верить в Санта-Клауса, в волшебство, чудеса, но только не Шиме. Нет, конечно, в Санта-Клауса он не верит, а если и поверит, то только увидев старого доброго дедушку вживую. Когда праздник стучится в дверь, ты чувствуешь запах настоящей ели, стоящей в гостиной, чувствуешь запах выпечки, вкусной и сладкой, чувствуешь, как всё вокруг преображается, приобретает другие цвета. Больше праздника Шиме любит только детей, поэтому вот уже четвёртое Рождество он отправляется в самый большой молл в их небольшом городке, надеясь подарить детишкам хорошее настроение. Деян — лучший друг и верный товарищ со студенчества, говорит, что идея весьма херовая, потому что они не просто люди, не просто работники офисов или компаний, они, мать их, известные блогеры, и выходить туда, где тебя может облепить сразу же толпа визжащих девиц — глупо. Врсалько на такое утверждение лишь закатывает глаза, демонстративно поворачивается задницей и уходит надевать свой любимый костюм, искусственный живот которого тянет всё тело вниз. Волшебство — обязательно, без него нельзя никак. Лейквуд в начале декабря горит, сияет, пахнет той самой атмосферой, по которой ты скучаешь целый год. Шиме бы и рад не вылезать с рождественских ярмарок, скупать всё, что есть на полках, но только Ловрен прав и без нужной маскировки их облепят тут же. А учитывая то, что средний возраст аудитории — шестнадцать лет, произойдёт это быстрее, чем он успеет моргнуть. Парень ставит камеру на подлокотник дивана перед тем, как начать наряжаться. У них впереди ещё маскарадная ночь с коллегами, нужно подумать о костюме, которого у него нет. Подготовка к празднику немного утомительна, но приносит не меньше удовольствия, чем улыбки маленьких детишек. — В общем, я хотел сказать вам, что сейчас иду на самую ответственную миссию в этом году, поэтому пожелайте мне удачи, — история прямо в Инстаграм. — Если вам повезёт, то вы встретите меня, а если нет, то всё увидите, когда выйдет видео на моём канале. Удачного дня вам, ребята! Камера выключается. Последний месяц на его канале затишье, потому что сложно готовиться к Рождеству и снимать какой-либо годный контент. По сравнению с каналом Ловрена, его страница на Ютубе уже давно зачахла, и ещё сверху её присыпало снегом. Грузный костюм Санты опускается на заднее сидение машины, соседние дома горят яркими гирляндами, искусственными фейерверками по заборам, это вызывает искреннюю улыбку, на душе сразу становится радостно. Предвкушение вместе с праздником оседает на плечах, когда он выезжает на дорогу, в уме перечисляя то, что должен был взять с собой. Первое Рождественское приключение начинается.

* * *

— А можно сфотографироваться? — девушка, низенькая и довольно миловидная, смотрит так наивно, что при мыслях об отказе совесть в голове начинает пищать. Деян улыбается, немного натянуто и устало, кивает и слышит радостный писк. Одно фото, два, три и до бесконечности, потому что когда ты выходишь на улицу, нужно надевать маску, до глаз натягивать шарф и только тогда, возможно, тебя никто не узнает. Не сказать, что популярность приносит только негатив или недовольство, нет, Ловрен очень любит своих фанатов. В большинстве случаев только тогда, когда они наблюдают со стороны, не тревожа своего кумира фотоаппаратами и блокнотиками. Ему кажется, что блогинг скоро станет популярнее киновселенных или звёзд Голливуда. У каждого должно быть своё личное пространство, личная жизнь, даже если ты очень популярный человек с миллионным каналом или актёр голливудских фильмов. Благо, что СМИ не так любопытны к обычным видеомейкерам, почти не трогают их жизнь. Впрочем, фанаты порой ещё хуже, чем журналисты. Вопросов у них больше, желаний, соответственно, тоже больше. Ловрен листает комментарии под последним фото в Инстаграме, где они с Шиме на Рождественской ярмарке в центре города. Врсалько на нём закутанный в красно-белый шарф по уши, держит деревянного оленя в руке. Если бы Деян в своё время не смог поймать удачу на популярном хостинге, то точно бы пошёл работать фотографом. Боже, какой же он котик! А-а-а-а! Помогите кто-нибудь! Очень тёплая фотография и атмосфера. Спасибо, Ловрен. А почему рядом не встал?! *злюся* Парень проводит языком по пересохшим губам и вздыхает. Машина заводится сразу, тихо урчит, и через несколько минут в салоне становится тепло. В какой там молл Шиме поехал? Нужно заснять этого придурка в громоздком костюме, чтобы ржать весь следующий год.

* * *

— Я хочу большую железную дорогу! — разводит руки в сторону мальчишка, смотря чистым взглядом голубых глаз прямо в глаза дедушке. Шиме показательно кашляет, чтобы сделать голос нужной интонации. — Я обязательно подарю тебе её. — Обещаешь? — Обещаю, — закреплённое обещание на пальцах, хотя сделать это в огромных для его рук перчатках немного сложно. Мальчик спрыгивает с мягких дедушкиных колен и убегает в сторону родителей, встречающих своё чадо с нежной улыбкой. Шиме вдруг вспоминает, как родители его возили по разным странам в Рождество. Тогда он, будучи маленьким, не придавал такого значения празднику и постоянной смене обстановки, но с удовольствием залезал на коленки к дедушкам и просил самые разные подарки. Находя их под ёлкой, радовался так, верил в то, что добрый дедушка существует. Дети такие наивные и милые, что Врсалько каждого хочется потискать, обнять и подержать на коленях подольше. Они все просят игрушки, раскраски, фломастеры, железные дороги. Маленьким человечкам так мало надо для счастья, всего лишь игрушка может привести их в немыслимый восторг, вызвать крик радости, довести до слёз. Шиме вспоминает свои подарки, положенные мамой и отцом под ёлку, улыбается нежно, немного пропуская тот момент, когда к нему на колени опускается следующий мальчик. Большой и тяжёлый, сука, как слон, мальчик. Деян приторно улыбается, щёлкнув деда по выглядывающему из густой белой бороды носу. — Такие взрослые мальчики у меня на коленях ещё не сидели. Дети, стоящие неподалёку, недовольно смотрят на дяденьку, занявшего их место. Шиме пытается усесться так, чтобы Ловрен не давил на его колени своими костями. Они почти одной комплекции, только друг выше и шире. — Слезай, а то раздавишь, — тихо говорит Врсалько, получая в ответ недовольный взгляд. — Разве ты не исполняешь желания? — грустные глаза и впивающийся в лицо обиженный взгляд. — Я думал, что могу попросить у тебя что угодно. — Шиме замечает, как камера направляется на них двоих. В этом костюме узнать его сложно, если честно, даже невозможно. Деян снимает их двоих. — Хочу, чтобы мой лучший друг прекратил заниматься хернёй, — лучший друг хочет скинуть взрослого мужика со своих колен, но деток пугать не хочется. — Увы, это желание неисполнимо, — наигранно горестно вздыхает добрый Санта, похлопав большого мальчика по заднице. — А теперь вали, потому что у меня ещё другие дети. — Всегда знал, что ты не добрый, — фыркает Ловрен. — Вот так и рушится детство, дорогие друзья, — последние слова уже обращены к камере. Деян отходит в сторону, давая путь другим детям. Шиме улыбается следующему ребёнку, легко усаживая его на своё колено. — Что бы ты хотел получить на Рождество?

* * *

Для переодевания и отдыха ему всегда выделяют небольшую комнату рядом с охраной, где обычно обитает персонал торгового центра. Шиме после четырёх часов бесплатной работы, о которой ни капли не жалеет, стягивает с себя красный колпак с бородой и усами. Кожа под синтетической тканью вся красная и влажная, потому что жарко невозможно. Тихий стук сопровождается знакомым голосом. — Входи. Деян медленно вплывает в комнату, тут же закрывая за собой дверь. Врсалько улыбается ему, дотягивается до полотенца в своей спортивной сумке и прикладывает его к лицу. Ему бы умыться, а ещё лучше сходить в душ, но такой функции здесь нет, поэтому придётся ждать до дома. — У тебя когда-нибудь давление ебанёт, и ты свалишься прямо посреди молла в своём чёртовом костюме, — недовольно говорит Ловрен, рассматривая пару швабр в углу. — Я потом как тебя вытаскивать буду? — Не веди себя, как заботливый папочка, — на последнем слове у друга на лице расцветает такая многозначительная улыбка, что мурашки по рукам бегут. Деян наблюдает за тем, как Шиме натягивает на себя майку, скидывает красные широкие штаны с худых ног и немного залипает. На полу, конечно же. Врсалько через секунд тридцать щёлкает пальцами у него перед носом. — Проснись и пой, скоро Рождество, не будь таким угрюмым. — Ты же знаешь, не люблю праздники. — Зато только в них мы можем отдохнуть спокойно, не выходя из дома. — С этим согласен, хорошее время, — Деян крутит в руках маленькую камеру, видео с которой ещё нужно смонтировать. — На маскарад идём? — Ты спрашиваешь это каждый год, — улыбается Шиме, а Ловрен даже знать не хочет, какие костюмы у них будут в этот раз.

* * *

В общем-то, заразиться хорошим настроением от Врсалько очень легко. Он всегда улыбчивый, хоть и не очень шумный, большинство знакомых называет его просто тёплым человеком, с которым хочется провести всю жизнь. Деян смотрит на выходящего из ванной друга, Шиме вздыхает облегчённо и предлагает поужинать, потому что ничего с обеда не ел. Его холодильник полностью забит едой на ближайшие недели две точно. Ловрен рассматривает маленькие игрушки ангелов на ёлке и улыбается. В доме друга всегда уютно, его квартира тоже украшена, но в ней нет того тепла, что здесь. Они знакомы с восемнадцати. С самого первого курса университета, корочки с которого не пригодились, потому что ещё на последнем курсе Врсалько начал увлекаться блогингом и увлёк в это друга. Если пересматривать старые видео, можно сдохнуть от стыда. Сначала Деян думал, что всё это глупость, Шиме побалуется и перестанет, но нет. Видео продолжали выходить, с каждым годом всё лучше и лучше. Теперь им обоим по двадцать семь, а они сидят на тех же местах, монтируют видео, иногда снимаются в клипах и принимают активное участие во всех фестивалях, собраниях и посиделках. Сообщество разбивается на мелкие группы, так работу выполнять проще. Деян думает о рекламной интеграции, вспоминает, что на очереди сейчас, а Врсалько тем временем уже разогревает приготовленную вчера пиццу. Чего у хорвата не отнять, так это таланта к готовке и созданию видеороликов. — Мама попросила нас приехать вдвоём после Рождества, — Ловрен жмёт плечами. У него нет родителей, только бабушка с дедушкой в Хорватии, которые живут в одном городе с родителями Шиме. Можно будет и к ним заехать, только нужно сначала подарки купить, хотя бабуля постоянно орёт на него за бесполезные подарки. Чем бесполезны полотенца с изображением зверя, символизирующего новый год, Деян не понимает совершенно. Дедушка говорит, что не нужны им подарки, потому что самый главный подарок приезжает к ним после Рождества. — Жрать подано, не подавитесь. Врсалько садится напротив него, толкая к другу тарелку. Вокруг них все говорят, что они напоминают парочку женатиков, нежели лучших друзей. Постоянно и везде, коллеги не прочь упомянуть несколько случаев, когда они действительно были похожи на супругов. Деян никогда… а вот это уже враньё. Деян представлял, как бы они смотрелись вместе. Под натиском бушующей толпы фанатов, рисующих всякие картинки с ними, создающих видео и сообщества в социальных сетях, посвящённые им двоим. Может быть, они и правда были очень сильно похожи на двух супругов. Ловрен никогда негативно не относился к людям, чей окрас имел голубой цвет, наоборот, у них в компании достаточно цветастых парней и мужчин. На обозрение, правда, они свою личную жизнь не выставляют, но маскарады… вещь такая, познавательная очень. — О, новый клипчик, — слышится музыка из видеоролика, включённого Шиме. Деян просит показать, и в его сторону катится смартфон. У них очень много совместных роликов, которые реально можно разбирать на кадры и делать такие фанатские работы. Что-то внутри сжимается, когда мелькают сцены точно не из их клипов. Это точно мужские тела, это точно не они, но представить в этом клипе именно их легко. Ловрен вздыхает. — Нам надо как-нибудь засосаться, чтобы вот такие творцы вымерли от счастья, — Врсалько смеётся, доедая свой кусок пиццы и поднимаясь из-за стола. — Боюсь, таких творцов станет только больше. Деян неопределённо пожимает плечами. Всё спокойно, пока лично их никто не трогает. Фанаты могут фантазировать о чём угодно, если это будет вдалеке от них. Им разрешается всё, почему бы и нет? Если это приносит им радость. Шиме же ходит в своём блядском костюме по торговым центрам, обещая детишкам подарки. — Когда-нибудь я выкину твой костюм или сожгу его прямо во дворе, — Врсалько пинает его ногой, клацая кнопками пульта и пытаясь найти то, что можно посмотреть. Ловрену бы домой ехать, осталась незаконченная работа, но он усаживается поудобнее в ногах друга, а тот через пару секунд нагло закидывает их на колени своего давнего коллеги. Деян фыркает и щипает кожу на лодыжках, ловя недовольный взгляд.

* * *

— Ты уже уходишь? — Шиме сонно смотрит на него, когда Ловрен поднимается. Они оба задремали, только если Деян может через пару секунд продрать глаза и спокойно сесть за руль, то для Врсалько дрёма — забытье на следующие часов восемь. — Пойдём, тебе нужно лечь в кровать, а то потом опять спина будет болеть, — он хватает друга за руку и присаживается. За него цепляются крепко, что-то бурчат и волокут ноги по тёплому полу. Деян кое-как дотаскивает мужчину до спальни, где за белыми дверьми виднеется большая кровать. Зачем она такая широкая другу, Ловрен предпочитает не знать. Единственное, что не трогается обсуждениями — личная жизнь, поэтому мысли о том, чем занимается Шиме в этой постели, сразу же покидают голову. — Давай, раз нога, два нога, — безвольное, почти провалившееся в сон тело, грузно валится на мягкий матрас. Деян хочет вытащить из-под друга одеяло, но попытки проваливаются. — Тебя нужно накрыть. — Отстань, — бурчит Врсалько в притянутую к себе подушку. — Спокойной ночи. Ловрен улыбается. — Спокойной ночи.

* * *

— Что это у нас? Костюм Санты? Вау! — Ловрен улыбается, смотря новое видео на чужом канале. Своё он уже давно выложил, снятый в торговом центре и выкинутый в сеть вчера ролик, набрал около полумиллиона просмотров. — Знаете, что я буду делать? Я буду Сантой! — голос очень загадочный и тихий. — Давайте немного порадуем маленьких детей перед таким волшебным праздником? Улыбка снова трогает губы. Деян всегда улыбается, когда смотрит ролики друга. Шиме и правда тёплый, очень спокойный и умеющий расположить к себе человек. Вокруг него всегда много людей, все хотят поговорить, что-то узнать, спросить. Ловрену безмерно льстит то, что он является лучшим другом этого человека. Он может говорить, что хочет, и делать, что хочет. — Сейчас мы выйдем, а потом я выложу подробный отчёт о том, как всё прошло. С наступающим Рождеством! Видеоролик кончается, и Ловрен листает страницу вниз, чтобы почитать комментарии. За всё то время, что они обитают на Ютубе, у Шиме никогда не было скандалов с другими блогерами, СМИ или ещё кем-то, он каждый год подтверждал своё звание самого неконфликтного человека, в отличие от того же Деяна. Скандал с Серхио Рамосом принёс только большую популярность, в конфликт так же вступил Салах, Вида и ещё парочка других блогеров, фанаты вообще с интересом наблюдали за рождением конфликтов, а потом, уже в самом конце, когда кумиры мирились между собой, выбирали сторону. Ловрен видит уведомление о прямом эфире в Инстаграме друга. Щёлкает по окну и улыбается, увидев сонное лицо. — Сейчас около девяти, и я не понимаю, зачем я встал, — хриплый голос, вызывающий у половины фанатов дикий визг и восторг. — Вы все смотрели моё новое видео? Были там в тот день? Конечно! Только я не знала, что это ты, думала Деян пристаёт к бедному дедушке! Деян сидел у тебя на коленях?! ОАОАОАОАООАОАОА СЕРЬЕЗНО РЕБЯТА? ЭТИ ФОТО ЗАСЛУЖИВАЮТ ТАМБЛЕРА Боже, прекратите быть такими геями! Я не вывожу это дерьмо! А можно наоборот? Хочу, чтобы ты сел на колени к Ловрену… И всё это с кучей смайлов, знаков препинания, с эмоциями, поглощающими всё живое. Деян вздыхает, понимая, что фанов не переделаешь, как они сношали их в разных позах, так и будут это делать. Ловрен отпивает чай из кружки, опуская пальцы на сенсорную клавиатуру. У него очень мягкие колени, вечно бы сидел. Шиме тихо смеётся, наблюдая хаос чата в прямой трансляции. — Они мягкие, потому что я был в костюме. Они мягкие, потому что ты сам весь мягкий. О ГОСПОДИ ВЫ ТОЖЕ ВИДИТЕ ЭТО? А ты что, трогал его, а, Деян? Как оно? Я трогал его везде. — Прекрати, — фыркает Врсалько, поднимаясь с кровати. — Нигде он меня не трогал, не ври. НО ХОТЕЛ БЫ МЫ ТОЧНО ЗНАЕМ — Почему вы пытаетесь сделать нас геями постоянно? — улыбается Шиме, щёлкая чайником. Слышится шум на фоне, телефон опускается на кухонный стол. Потому что вы созданы друг для друга, ребята. Нет на свете более подходящих людей, чем вы. Вы слишком идеальны вместе. Оу, тогда с меня Рождественская трансляция. О ДА ДАДАДАДАДАДАД ПОЖАЛУЙСТА — Хватит кидать им поводы, Деян, — улыбается Врсалько, опускаясь за стол и отпивая кофе из кружки. — Никакой Рождественской трансляции, всё будет тихо и спокойно. Когда мы проснёмся в одной кровати на следующее утро, я обязательно это засниму. До встречи. Прямой эфир закрывается, а он смотрит на то, как счётчик подписчиков на Ютубе тикает, приближается к миллиону двумстам тысячам. В таких голубых шутках они оба не видят ничего такого, потому что иногда это способствует увеличению аудитории. Новым фанатам только рады. Завистников и ненавистников, конечно, тоже достаточно, но на них никто не обращает никакого внимания, потому что зачем тратить нервы? У них есть люди, любящие их видео и контент в целом. Обращать внимание на недовольных — много чести. Шиме: Это было очень по-гейски, Ловрен. Вы: Брось, я видел твою улыбку. Шиме: В каждой шутке есть доля шутки, мой дорогой друг. Вы: О, так ты бы хотел посидеть у меня на коленях? Шиме: Что? Вы: Что?

* * *

Всё гейское стирается с приближением рождественского маскарада, устраивающегося Серхио Рамосом каждый грёбаный год. Воспоминания о старых обидах всё ещё сидят в печёнках у обоих, но Деян слушает весёлый голос Шиме, просит более-менее приличные костюмы и говорит, что пойдёт. Конечно, пойдёт, потому что пьяный Врсалько — ещё более общительный и неконтролируемый человек. — Хочу что-нибудь необычное, — говорит в трубку хорват, пока сам Ловрен болтает ногой, перекинутой через подлокотник дивана. — Я недавно кое-что в Тамблере нашёл. — Что ты там вообще забыл? — Да я случайно зашёл, а потом засел, поискал нас по хештегам, — что-то падает. Врсалько тихо матерится. — В общем, как насчёт костюма Джека Воробья? — Ты будешь моей Элизабет, Шиме? — Пошёл нахер, Ловрен. Мужчина ненадолго замолкает. — На самом деле, я не знаю, кем из Пиратов мне одеваться. Тёрнер слишком скучный по костюму. — Зажжёшь маскарад своей распахнутой рубашкой, — хмыкает Деян, вставая, чтобы налить себе чая. Сегодня в городе как-то слишком спокойно, нет такого шума машин. Последние выходные перед Рождеством, обычно в такое время все ездят за подарками, но, видимо, не сегодня. — Ага, подцеплю опять какого-нибудь однорукого пирата, будешь спасать меня от него, — Ловрен закатывает глаза, вспоминая, как на прошлое Рождество бегал за другом по всему клубу, лишь удержать от нежеланного поцелуя с очень… странным пареньком, только-только пришедшим в коллектив. — Я могу накрасить тебя, нужно только сам костюм найти, мне кажется, это будет хороший косплей. — Мне двадцать семь, я надену костюм, очки и буду агентом. — Вот именно, нам по двадцать семь, и возможность вспомнить детство выдаётся только раз в году. — Вспомнить детство? Ты когда-нибудь вылезал из него вообще? — Очень остроумно, Деян-я-затыкаю-уши-когда-не-хочу-ничего-слышать-Ловрен. — Ты ответишь за это, Врсалько. — Обязательно, как только надену на тебя костюм Джека Воробья. Серхио ждёт нас в семь вечера завтра в том же клубе.

* * *

Подготовка к празднику утомительна и ленива. Ловрен подумывает отказаться, но каждую такую мысль вспоминает о друге, горестно переводит дух, вдыхает поглубже воздуха и отсчитывает минуты до приезда Шиме. Шиме: я уже в клубе, костюмы с собой, приезжай сюда. Вы: ты что, издеваешься? Шиме: чмок. Выбора не остаётся.

* * *

— Вау, кто-то выглядит как человек! — самое доброе и приятное приветствие из всех. Деян с кривой улыбкой жмёт руку Рамосу, рассматривая хозяина маскарада уже при полном параде. Алладин — лучшее решение. — Вау, кто-то не оделся как клоун, хотя погодите-ка… — Деян! — голос Шиме справа. Врсалько уже наполовину в костюме. Действительно, последовавший совету светит распахнутой рубашкой. — Пойдём. Серхио, я занял одну из комнат. — Без проблем.

* * *

Клуб огромный. Они были здесь уже несколько раз, но Деян постоянно теряется, именно в этом помещении глаза ничего не видят, ничего не хотят замечать. Шиме приходится хватать его за локоть и вести за собой по, кажется, бесконечным коридорам в одну маленькую комнату. Маскарад — необходимая часть празднования, уже как устоявшаяся в их кругах традиция. Здесь всегда собирается куча людей, самых разных, обычно в масках, и только к середине ночи маски снимаются, потому что дышать нечем. Тела, двигающиеся на танцполе, алкоголя столько, что выпить всё просто невозможно. Бесплатный вход для своих. Абсолютно раздавленные к утру блогеры, не желающие жить, дальше работать и вообще дышать как-либо. Деян замечает около кожаного дивана, забросанного вещами, стоящую камеру. — Это-то зачем? — Я же каждый год выпускаю видео с подготовкой и самим празднованием, — фыркает Врсалько. — Ага, и уже ближе к часу ночи ты не то, что её в руках держать не можешь, себя на ногах еле носишь. Все те разы, что они были здесь, Ловрен постоянно ловил Шиме по всему клубу. Друг же очень общительный, да? — Присаживайтесь и снимайте рубашку с пиджаком, чтобы я не запачкал её тенями. — Как же я тебя люблю, ты себе не представляешь. — Представляю, — улыбается Врсалько, вытаскивая из спортивной сумки всё необходимое для нужного макияжа. Он посмотрел несколько роликов, потратил кучу бабок на костюмы, так что если Деян вздумает отказаться, мягкая кисть окажется прямо у того в заднице. Выхода нет, все двери закрыты. Свет здесь яркий, ни одного тёмного угла, хотя атмосфера больше походит на съёмочную площадку порно, о чём Ловрен сообщает после минуты сидения на диване. Рубашка держится на локтях, пиджак валяется сзади, а Шиме встаёт у него между ног, чтобы было удобнее. Если честно, взяв во внимание все комментарии, улыбки и слова коллег, они правда не тянут на лучших друзей. Слишком близко постоянно, слишком родными стали друг другу, не могут протянуть и суток без общения. Деян думает об этом, пока кисть порхает над веками, прикрывает и открывает глаза по требованию, каждый раз натыкаясь взглядом на обнажённую грудь и крест, впечатанный в молочную кожу. Шиме незагорелый совершенно, даже летом, кожа у него какая-то странная, бракованная, ни одного тёмного участка. Ловрен наблюдает за тем, как крест перед глазами идёт волнами. — Блядь, — мелкая кисть прямо в глаз. — Не дёргайся. — Ты решил убить меня? — Я решил сделать тебя красавчиком, от которого даже женатые члены нашего уютного кружка поплывут, — фыркает Врсалько. — Даже ты? — уголки губ дёргаются. — Лимит гейских шуток превышен.

* * *

Деяна невозможно представить без Шиме, а Шиме без Деяна. Всегда вместе, всегда общие дела, интересы, вкусы. У многих это и правда вызывает лишние вопросы, о которых ты потом думаешь ближайшие сутки, забывая после, потому что информация не важная. Кто-то говорит, что видит между ними нить и Вам нужно встречаться, парни. В основном, такое слышится от фанатов, пишущих комментарии под видео или прямыми эфирами. Шиме всегда читает их со странным жжением в горле. Он читает разные фанатские истории, не распространяясь сильно об этом. Если бы у него спросили, хотел бы он попробовать встречаться с лучшим другом? Врсалько бы ответил, что да. Он любит и девочек, и мальчиков. Проблема лишь в том, что ему двадцать семь, а любви на горизонте нет. Такой, чтобы до гроба, упаси её Господь. Любовь не нужна, потому что в жизни есть вещи важнее, значительнее. Например, Ловрен, который сопротивляется, надевая парик с дредами, точно скопированный у Джека Воробья. — Он колется, — тихо говорит Деян. — Ты же мужик, потерпишь, — улыбается Шиме, протягивая ему рубашку. Костюм точно такой же, как у капитана. — И почему я это всё делаю? — Ради меня? — Проще тебя убить, — надевая так же любезно предоставленные кольца, отвечает мужчина. Радостная улыбка сбавляет недовольство. Врсалько улыбается, и кажется, что с помощью его улыбки, эту ночь он переживёт легче.

* * *

Его снова тащат по тёмным коридорам, только человек рядом уже не похож на себя самого. Шляп нет, потому что будут мешать и душно станет через пару часов, на голове Шиме лишь серая бандана, ниже рубаха с широкими рукавами, мягкая шпага за ремнём, держащим тёмные штаны. Деян чувствует себя немного глупо, ожидает реакцию остальных участников сегодняшнего праздника как-то слишком волнительно, но беспокойство разбивается о пол, когда их встречают громкими криками. — Бля, да Шиме просто волшебник! — Боженька наш! — Как же ты сумел такое чудище превратить в красивого пирата? — Ловрен закатывает глаза, направляясь сразу к бару. Пара стаканов, и он сможет расслабиться, а потом готовиться к старту. Музыка располагает к спокойствию, хоть и громкая. Где-то за спиной громкий смех, голоса, шум. Пара стаканов рома, как и положено, для пиратов, и становится легче. Вечер набирает обороты, на часах около десяти и темп меняется. Он смотрит за всеми со своего высокого стула, вливает в себя нужный сейчас алкоголь и думает, что забыл снять видео. Фанаты с замиранием сердца ждут фото с таких вот вечеринок, потому что только там Деян может стать кем угодно, покидая свой образ серьёзного человека. По правде говоря, половина его аудитории — девочки, смотрящие только на внешность блогера и на моменты с Шиме. Последний замечается посреди толпы, улыбается всем присутствующим и крутит головой под музыку. На нём тоже парик, бандана крепко держит его. — Чего грустим? — Криштиану садится на стул рядом, тоже обращая своё внимание на творящееся безумие. Они вдвоём кажутся такими отдалёнными от всего этого. Ловрен жмёт плечами, стараясь не выпускать из виду уже весёлого друга. — Настраиваюсь на долгую ночь. Роналду — один из тех блогеров, которые являются оттенком голубого цвета. Только партнёр у него обычный офисный работник, которым в своё время мог стать Деян. — Лео нет здесь? — Сказал, что устал. Поеду к нему после полуночи. Ловрен кивает понимающе, снова цепляется взглядом за фигуру в толпе. Белая рубашка очень выделяется на фоне тёмных костюмов, Шиме что-то говорит на ухо Салаху, потом смеётся, но смеха не слышно из-за музыки. Криштиану тихо откашливается, заказав себе шампанского. — И всё же, как и в прошлом году, я повторю, встречались бы вы, парни. — Мы же просто друзья, — улыбается Ловрен. Такие слова не новы, услышаны миллион раз. — Никто не удивится, — хмыкает Роналду, слезая со стула и прямо с бокалом врываясь в танцующую толпу. Там девушек тьма, они все в очень откровенных костюмах, смотрятся очень сексуально в темноте. Обычно на таких маскарадах он мог найти себе кого-нибудь, в бреду пообещать записать совместное видео и утащить в одну из комнат. Почему-то пьяному длинные коридоры давались легче. Вот только сегодня ром предаёт и не несёт нужного расслабления, ноги всё ещё не ватные, а он всё ещё трезв как стёклышко. Шиме в какой-то момент допивает напиток в своём стакане и поворачивает к барной стойке, указывая на пустой сосуд в своей руке. — Ром, — говорит Деян бармену. Тот наливает алкоголь в его стакан, и Ловрен встаёт, чувствуя, как голова начинает лететь. Полёт до танцпола нормальный, Врсалько улыбается и тихо благодарит, утягивая его в толпу танцующих тел. В отличие от обычных клубов, тут нет дела до того, с кем ты находишься на танцполе, тут вообще всем плевать, потому что за последние часы кровь в венах становится спиртом. Горьким и приятным для тела, Врсалько тянет его за ворот рубашки на себя, затягивает всё дальше, чтобы не выбрался. — Я не могу дышать тут, — фыркает на ухо другу Ловрен, пытаясь уцепиться за Шиме, чтобы его не снесла энергичная вокруг толпа. — Тебе помочь с дыханием? — карие глаза блестят в красном цвете, Деян тут же жалеет о сказанном. Врсалько уже в говнище, и когда он успел, мужчина сказать не может. Ром стекает по чужому подбородку, цепляется за отросшую ровную бороду. Кажется, Пираты Карибского моря в их исполнении окрашиваются в слишком уж явные тона. — Где ты успел нажраться? — они цепляются друг за друга как утопающие. Шиме пытается удержать в руках свой стакан, параллельно с этим допивая остатки рома в чужом. — Кажется, у Серхио был дорогой коньяк, он дал мне сделать пару глотков, — Ловрен думает, что ему тоже нужна пара глотков, потому что лучший друг дышит ему в подбородок, буквально висит на плечах, еле волоча ноги по танцполу. Их движения мало похожи на танцы, девушки и парни вокруг пытаются подстроиться, улыбаются, смеются. Помещение наполняется живыми звуками. Деян видит, как по женскому бедру рядом ползёт мужская рука. У кого-то сегодня будет очень интересный вечер, в отличие от него. Шиме прижимается к нему вплотную, ведёт носом под ухом, не даёт отстраниться. Что-то явно идёт не так.

* * *

— Да вы везде вместе, как блядские голуби! — говорит заплетающимся языком Серхио, смотря на двух друзей перед собой. Дружеская беседа проходит в очень весёлой атмосфере. Они отделяются от танцующих персон большим столиком, со множеством закусок и опять же алкоголем. Коньяк, как оказывается, реально самодельный, стоит в самом центре. Его оставляют на десерт. — Могу поспорить, что и это Рождество вы будете справлять вместе. Шиме сидит на подлокотнике кресла, в котором расслабленно полулежит Деян. Маскарад немного успокаивается, даёт им время на отдых. — Ну, мы всегда отмечаем Рождество вместе, — пожимает плечами Ловрен, поймав на себе сразу несколько прищуренных взглядов. — А что такого, мы же лучшие друзья? — Хватит врать уже, — икает Тони где-то рядом. — Я даже не удивлюсь, если вы когда-нибудь скажете нам о том, что женаты уже несколько лет, — компания поддерживает гудением со всех сторон. Слегка протрезвевший Шиме смотрит на Деяна. — Для нас несколько дней… — Предлагаю челлендж или как эта херня сейчас называется, — прикрывает рот рукой Рамос. — До Рождества два дня. Эти два дня и сам праздник вы проводите отдельно, но можете не соглашаться, потому что прибежите друг к другу уже завтра. — В чём смысл? Какая нам с этого выгода? — фыркает Ловрен. Бред. Они, конечно, оба азартные, и пойти на какой-то спор раз плюнуть, но жертвовать своей уютной жизнью ради всего лишь слов как-то не улыбается. — Ставлю пятьсот тысяч на то, что вы уже завтра прибежите обжиматься друг к другу, голубки, — улыбка испанца кривая. Шиме вновь опускает взгляд на друга. С одной стороны в крови начинает кипеть адреналин, азарт подбирается к ним обоим лениво. — Если вы не продержитесь, то мы все вместе наречём вас парой женатиков, и я самолично выпущу видео, где рассказываю о том, что вы начали встречаться, — Ловрен смеётся очень громко. — Совсем ебанулся? — смех застывает в карих глазах. — Ой, да ладно тебе, переживёте несколько дней и бабла поднимете, — поддакивает Салах, уже когда-то бывший хорошим другом обоих. — Что ты так смотришь на меня? — Мы взр-рослые люди, — выдыхает Врсалько. Деян поднимает взгляд к лучшему другу. Их хватают прямо за слабости, и если Рамос, даже пьяный, пообещал выпустить видео, он выпустит. Им ничего не стоит провести пару дней врозь, они же не прилипли друг к другу, да и живут в разных домах. Роль играют не деньги, роль играет интерес. Шиме жмёт плечами. — Окей, раз вы так настаиваете. Пусть они и лучшие друзья, но прожить друг без друга не проблема, раз плюнуть. — А чтобы вы нас не наебали, я у каждого из вас в прихожей поставлю по камере. — Ты совсем… — Не горячись, это чтобы мы точно были уверены, что вы честные и порядочные люди. Ловрен думает, что конфликт не исчерпан и сейчас самое время выполнить данное когда-то обещание — набить еблище Серхио Рамосу. Тёплые пальцы касаются плеча, Шиме с ещё пьяной улыбкой смотрит на него. — Всего-то несколько дней. — У, жёнушка уже поддерживает, — смеётся Тони слева, получая в ответ два раздражённых взгляда. — Молчу-молчу.

* * *

Утро начинается, как и предполагал Ловрен вечером, очень плохо у половины посетивших клуб. Кто-то спит на барной стойке, кто-то под ней, когда он выходит в просторное помещение, отовсюду слышится тихое дыхание. Словно вчера была война, и везде валяются тела погибших. Он идёт к барной стойке, чтобы налить себе попить. Вспоминает вчерашний челлендж, предложенный Серхио, мысленно нарекая его детским садом. Деньги его интересуют мало, что там Рамос выложит на своём канале — вообще плевать, мысли цепляются за то, что они, кажется, реально очень похожи на женатую пару, раз уже все, кому не лень, об этом говорят. Провести несколько дней без Шиме — проще простого, они же не зависят друг от друга. Просто старые друзья, коллеги, товарищи. Мысли крутятся вокруг хорвата, пока сзади не слышится тихий голос испанца: — Ну что, когда камеры устанавливать будем?

* * *

Быть видеоблогером немного сложно. Ещё сложнее совмещать такую работу с реальной жизнью, уделять внимание своей паре, если она у тебя, конечно же, есть. Но у Деяна нет второй половины, ничего такого, что могло бы препятствовать круглосуточной работе перед камерой и за компьютером. Если у Рамоса десятки операторов, монтёров, режиссёров, то Ловрен вполне может справиться сам. Камера устанавливается прямо над дверью, Серхио говорит, что если кто-то из них полезет через окно, всё будет на их совести. — Я понял уже, валите. У него остаётся ещё пара не смонтированных видео. Нужно сесть за них, чтобы после Рождества со спокойной душой отдыхать. Выдуманный челлендж всё ещё кажется полнейшим бредом. Не за деньги, а за гордость. Они оба смогут, пусть и не расставались уже очень давно на долгое время. Мысли, похожие на мысли женатого человека. Что-то в этом мире переворачивается и херачит его по голове. Фото, сохранённые в галерее со вчерашнего вечера, вызывают улыбку. Как только они появляются в Инстаграме, сразу же набирается около сотни комментариев. Снова все одинаковые, ничего нового. Деян поднимает взгляд на установленную камеру. Она реально работает и реально снимает. Пальцы уже хотят вставить в поле получателя сообщения знакомый номер, но потом мужчина вспоминает. Окей, переписываться им нельзя тоже. Ёлка еле-еле горит в гостиной, гирлянды уже на своей финишной прямой, кажутся такими блёклыми и тусклыми, в отличие от того, что он видел у Врсалько дома. Собственная квартира вообще очень преображается не в лучшую сторону. Обычно он здесь только работает, всё своё свободное время проводя с другом или коллегами. Каждая мысль цепляется за Шиме, абсолютно каждая приводит именно к нему. Хорошо, что у Рамоса нет возможности залезть к нему в голову. При просмотре рождественского фильма вспоминается любовь друга к празднику, детям и подаркам. Деян откидывается назад, запрокидывает голову на спинку дивана. Так не пойдёт, слишком много мыслей об одном, а он всего лишь сел передохнуть перед тем, как приступить к монтированию нового видео. Блин, даже не верится, что у такого человека, как Деян, есть такой, как Шиме. Они же разные абсолютно. Почему разные? У них всего лишь отличается контент, так они очень похожи. Если бы я умела писать фанфики, то тема daddy-кинка была бы в моих работах очень… вкусной. Комментарии закрываются. Нужно налить себе кофе. Точнее, чай, кофе же обычно Шиме пьёт. Блядь, опять? Испанский петуч: ну, как там дела? Ещё не собираешься заводить машину? Вы: со мной всё хорошо. Испанский петуч: ага, по твоему лицу это видно. Вы: хватит следить за мной, этого в уговоре не было. Ответа не следует. Телевизор выключается, чай медленно наливается в кружку, и Ловрен садится за монтирование второго видеоролика, лишь отдалённо думая о том, что в данный момент чувствует сам Шиме. Спать приходится ложиться в твёрдую по ощущениям постель. Заключённая сделка казалась простой и легко выполняемой.

* * *

Такой она не кажется уже следующим утром. 24 декабря, ровно девять утра по местному времени. Едва видный идущий за окном снег и мокрый дождь. Просто прекрасно. Деян сидит на кровати, глядя на то, как в окне соседнего дома напротив, включается гирлянда, яркая и переливающаяся. В гостиной ничего не меняется, огоньки на ёлке доживают своё, сама ёлка — искусственная и перетерпевшая десятки переездов за последние годы, слёзно умоляет, чтобы её поменяли и выбросили к чертям. Чай безвкусный или просто язык онемел. Обычно утром он вставал, умывался и ехал на съёмки, в магазин или к Шиме. Сегодня ехать никуда не надо. Камера мозолит глаза над дверью, Ловрен показывает в неё средний палец, как упрямый подросток, проходя в гостиную. Сообщение на телефон приходит через пару минут. Испанский петуч: это было невежливо с твоей стороны. Вы: отвали. Впервые за последние двенадцать часов он думает, что жизнь без лучшего друга тускнеет. Шиме кажется необходимым, прямо сейчас и прямо здесь. Можно наплевать на остальных, закрыть квартиру и уехать. Туда, где гирлянда не мёртвая и ель пахнет елью, а не пластиком. Можно в раз изменить херовое настроение. — Я даже не удивлюсь, если вы когда-нибудь скажете нам о том, что женаты уже несколько лет. Может быть, сам Деян упустил что-то очень важное за 9 лет их дружбы? Может быть, дружба не такая невинная, какой кажется на первый взгляд? Может быть, он не видит то, что видят другие? Утро начинается херово.

* * *

День, впрочем, ничего не меняет, кроме программ по телевидению. Какие-то странные фильмы, шоу, магазины, рекламы. Ловрен вздыхает, уткнувшись носом в пульт. Он мог бы проехаться по магазинам, купить ещё что-то к подаркам, придумать что-нибудь, чтобы бабушка не ворчала на него. Он мог бы столько всего, но в итоге сидит в своей гостиной, думая, что время уходит. Завтра Рождество, они всегда справляли его вместе. Ещё со студенчества, это стало их традицией. Праздник всегда проходил спокойно и тихо, несмотря на шумную жизнь, несмотря на кричащих фанатов, в Рождество они всегда оставались одни в доме. Ярко горела ёлка, шли какие-то фильмы, было много еды и подарков лишь для них двоих. У Шиме был даже счастливый свитер в честь праздника. С оленями и снежинками, типично и скромно, всё как полагается. Шиме никогда не вписывался в обычную жизнь. Он был другим, был радостным и улыбающимся, был тем, кто может без задней мысли повесить гирлянду на шею Деяна и не получить за это в табло, мог делать всё, что угодно — смеяться, веселиться, петь своим ужасным голосом, наряжать Ловрена в дурацкие костюмы. Мысли о друге долбятся в носу, хочется чихнуть и выплюнуть их. — Эй, ты же мой лучший друг? — фото на память, чтобы никто не видел. Потом в рамку, распечатка для обоих сразу, покупка рамок в каком-то дешёвом супермаркете. Им тогда было двадцать два. Шиме улыбался и всегда любил Рождество, он умел заряжать своим настроением, мог научить любить этот бесполезный праздник, на который всегда тратилась куча денег. Голос Серхио Рамоса в голове тихо пищит о том, что нужно ехать, наплевать на всякие споры, деньги, просто встать и поехать, но Ловрен держится. Почему? Кто бы знал.

* * *

Шиме печатает и удаляет сообщение. Видит, что Деян был в мессенджере вчера. Время медленно идёт к двенадцати, а кончики пальцев всё чешутся и чешутся. Написать хочется, позвонить хочется, увидеть хочется. Они никогда не были вдали друг от друга настолько долго, хотя бы пять минут в день виделись, а теперь им обрезали тросы. Рождество вот-вот наступит, время около полуночи. Врсалько хочет написать пожелания, но вместо этого строчит в Твиттер и Инстаграм. Сообщения получаются какими-то не слишком радостными, но никто не замечает. Фанаты строчат поздравления, желают всего самого хорошего и спокойной ночи.

* * *

Деян закрывает Инстаграм.

* * *

Мокрый снег перемешивается с дождём, липнет к одежде, будто специально лезет прямо в глаза. Соседние дома мигают гирляндами, венками, украшениями. Шиме улыбается, заметив двух детей, играющих неподалёку. Он любит наступающий праздник, любит дарить и получать подарки. Любит дух Рождества, волшебство, чужие улыбки. Смотрит на засунутый в кладовую красный костюм, кончик колпака выглядывает из-за двери. Врсалько возвращается на диван, заворачиваясь в плед и подтягивая к себе твёрдую подушку. Почему диванные подушки всегда такие, он не знает, но когда-нибудь хочет спросить у продавца. Ёлка мигает разными цветами, пытается заполнить голову наступившим минуту назад праздником, но ничего не получается. Он так и засыпает на диване, совсем забыв о том, что потом очень будет болеть спина. Деяна, который бы напомнил об этом, рядом нет. Если бы у него спросили, хотел бы он попробовать встречаться с лучшим другом? Врсалько бы ответил, что да. Встречаться, жениться, расставаться. Что угодно, лишь бы снова не участвовать в глупом споре, условия которого они приняли сами.

* * *

— Серхио. — Отстань, Жери. — Вставай, блядь, он ушёл куда-то!

* * *

Деяна — нет. Настроения — нет. Больная спина — есть. Похоже, нужно покупать себе новый диван, потому что это какое-то издевательство. А ещё издевательство долбиться к нему в дверь в девять утра, очень глупо. Шиме поднимает голову от подушки, оглядывается вокруг, дотягивает плед до шеи и укладывается снова. Как пришли, так и уйдут. Звонок продолжает орать, ушные перепонки, ещё не привыкшие к звукам после сна, лопаются вместе с трелью. — Кто бы там ни был, даже если это милая старушка, гори в Аду, — шепчет себе под нос хорват, всовывая ноги в тапочки и лениво шагая к двери. Услышав шаги, по-видимому, утренний гость понимает, что ему скоро откроют. Щелчок, и ветер с мокрым снегом прямо в дом за быстрым тёмным силуэтом, потому что на улице ещё немного темно. Врсалько даже не успевает среагировать, как его сгребают в один комок вместе с пледом. Щелчок в голове, что нужно проснуться и понять, что происходит, потому что холодные губы касаются рта, а в пледе вдруг становится очень жарко. Если бы у него спросили, хотел бы он попробовать встречаться с лучшим другом? Врсалько бы ответил, что да.

* * *

— Охуеть, — шепчет Серхио, смотря за тем, что происходит на экране. Жери, проходящий мимо столика, любезно закрывает крышку ноутбука, улыбаясь и говоря что-то о приличиях.

* * *

— Зачем было так звонить? — Шиме дышит через раз. — У меня чуть голова не лопнула. — Ты не просыпался, — отвечает Деян, вместе с другом сползая на прохладный пол. Холодные пальцы на шее, покрывающейся мурашками. — Доброе утро и… с Рождеством? — С… Рождеством, да. — Ловрен улыбается. Они всё ещё сидят в прихожей. Деян утыкается носом в острую ключицу, думая, что добрался, теперь бежать никуда не нужно, теперь можно закрыть глаза и немного поспать, потому что ночью не удалось. Если бы у него спросили, хотел бы он попробовать встречаться с лучшим другом? Ловрен бы ответил, что да, хотел бы. Утро начинается очень хорошо, пока Серхио Рамос уже пилит новое видео на свой канал, а Деян засыпает прямо в прихожей в тёплых руках, укрытый пледом с рисунками оленей и снежинок, потому что всё должно быть так, как и всегда. Лишь с небольшими поправками в виде выброшенного костюма Санты и обещанием купить новый, более удобный и лёгкий. С совместного видеоролика, выложенного уже вечером, с радостных улыбок и милых подарков, с живой ели и ярких огоньков на ней. С небольшими поправками, изменившими жизнь.