Не бойся, я поймаю

"Сал, я знаю, что это будет трудно понять. Прости. Пожалуйста, не вини себя и не держи на меня зла. Мне очень повезло, что ты появился в моей жизни. О большем я и не просить не мог, чувак. Я знаю, что ты будешь вершить великие дела. Не останавливайся. Я слышу шепот у себя в голове. Он становится громче. Я хочу, чтобы это закончилось. Больше не могу терпеть. Прости, что оставил тебя. Я люблю тебя, Салли-кромсали. Всегда буду любить. Увидимся на другой стороне. Ларри"       Салли вновь и вновь перечитывал уже знакомые, вызубренные размытые слова на бумаге, что приняла в себя нескончаемый поток слез и стала шелушиться, готовая вот-вот рассыпаться в тонких пальцах. Прошло уже больше двух месяцев, и душевная рана должна была потихоньку зарасти, затянуться, как глубокий порез, но она все так же была свежевспоротой, словно только вчера Фишер, войдя в комнату Ларри, обнаружил его.. В комнате, как и обычно, стояла полутемень, но даже в ней парень заметил знакомый силуэт, мерно покачивающийся над полом, словно бы от потока ветра. Не хотелось верить, что это правда, что это действительно так, Сал даже свет включил, чтобы страшный силуэт пропал, как навождение, но нет, из-за света только четче стало видно бледное лицо Ларри, что подбородком касалась груди. Остекленевшие глаза, не мигая, смотрели в ковер, на лице вспухли синие вены, а губы, потрескавшись, уже наливались голубизной. Две руки, как плети, свисали по обе стороны от обмякшего тела. Это было похоже на сцену из какого-нибудь ужастика, если бы все не происходило на самом деле. Салли дрожащими руками прикоснулся к своей маске, накрывая ими глазницы и глядя на мертвое тело сводного брата сквозь пальцы, как сквозь шторку - будто бы она что-то сможет скрыть, и тут же рухнул на колени. Его тело трясло, будто бы по нему проходили электрические импульсы, голова рухнула лбом маски в пол, и всю квартиру огласили громкие рыдания, наполненные всей вселенской скорбью и тоской, какую мог в себя вместить. - Ларри! Как ты мог! Ты обещал не оставлять меня! У меня, кроме тебя, никого не осталось! - кричал голубовласый, сжимая свои хвостики, снова и снова ударяясь головой о пол, норовя разбить протез.        Он хотел, чтобы чертово "второе лицо" разбилось, чтобы острые фарфоровые куски впились в красную воспаленную кожу щек изуродованного лица, чтобы пробили новые дырки, чтобы особо острый и длинный кусок вошел ему прямо в лоб и достал до самого мозга. Чтобы все это прекратилось, все эти смерти. Чтобы он вновь был с Ларри, чтобы душевную боль на пару секунд заглушила боль физическая, а затем прекратилось все полностью и воцарилось бы успокоение. Но на крик сбежались все соседи ближайших квартир, при том проникая в обиталище Фишера, как к себе домой. На все попытки оттащить его, закрыть обзор на Ларри парень упирался, кричал, рычал, упирался и вел себя как дикий пес, желая броситься на любого добродетеля.        Крики и слезы были заглушены сиренами полиции и карет скорой помощи, которых "добродетели" незамедлительно вызвали с целью помочь. В квартиру тут же ввалились новые посторонние люди в синей форме и вывели всех тех, что пытались помочь и получали за свою доброту царапины. Другие, в белых халатах, с чемоданчиками, протиснулись в комнату и смогли-таки, пусть и не сразу, угомонить Салли, вколов ему приличную дозу хлорпромазина. Постепенно на тело стала наваливаться слабость, конечности наливались свинцом, так что пошевелиться и оказаться сопротивление уже никак нельзя было. А спустя еще некоторое время все заволокло туманом, и перед глазами парня ходили не врачи в белых халатах, а проплывали облачка, суетясь, что-то делая, сливаясь в одно и вновь расходясь. Перед самым сном облачка пропылили Фишера, и он протянул руку, стараясь достать до них, но вместо этого схватил холодную мертвую конечность. И тут же провалился в сон.

***

       "Где я?.. Здесь так темно, так.. так пусто. Это моя голова? Тогда где мозги? Или мысли? Неужели я все-таки тоже умер?" - вопросы эхом раздавались в пустом темном пространстве, в котором парил Салли, отскакивали от невидимых стен и резанировали меж собой, сливаясь в губ, похожий на плечиный. Каждый шаг сопровождался сотнями шагов-клонов. Куда идти? И нужно ли это вообще? Быть может, лучше просто сесть и ждать, когда тебя позовут или направят? Нет, это точно не выход.        Он бы и плутал так, шаркая ногами в стертых красных кедах, когда перед ним вдруг появился мерцающий белый экран, похожий на телевизионный. Сал поспешил к нему, но остановился, как только увидел, что по нему транслируют. Полутемень комнаты заволакивала глаз и практически сливалась с темнотой этого места, но при этом очень четко был виден силуэт, очень знакомый силуэт. Салли тут же закрыл глаза и побежал в другую сторону, подальше от этого места, подальше от злосчастного экрана, что бередит рану сердца и заставляет плакать, дальше, дальше, дальше, чтобы бег, отдаваясь от невидимых стен, затыкал уши своей песней. Однако, из-за закрытых руками глаз Салли ничего не видел перед собой, да и не ожидал в пустом темном месте, вроде своего сознания, натолкнуться на кого-то, но именно так и произошло. От неожиданности он влетел в препятствие и опрокинулся, падая на спину. Руки от лица пришлось убрать, и как же оказался парень удивлен, когда увидел перед собой знакомую фигуру, которая еще совсем недавно черным силуэтом висела на экране. Ларри совсем не изменился, не было той мертвенной бледности, не было вздувшихся вен, сеткой покрывавших лицо, синих губ. Карие веселые глаза глядели на голубовласку с теплотой и нежностью, присущей лишь им. - Куда спешишь, Салли-кромсали? Сал даже вздрогнул от его голоса. Он был все такой же веселый, теплый, с нотками игривости, каким он всегда разговаривал лишь с Фишером. Парнишка на секунду опешил, а после, не в силах сдержать эмоций, кинулся на шею к парню, желая заключить его в объятия и так и оставаться, не пускать и плакать, чтобы следы слез, несдерживаемых маской - Салли даже не заметил, что ее на нем не было - мочили плечо любимой футболки металлюги. И только руки его сомкнулись на шее без следа злосчастной удавки, как Фишер пролетел через парня и приземлился на руки и колени, которые по энерции выставил. Послышался тихий смех. - Говорю же, чувак, не спеши. Ты еще не в том месте. Ты еще не на Грани. - Не на.. чем? - Салли обернулся к парню и поднялся, вытирая саднившие ладони о красные неизменные джинсы. - Не на Грани. Это крутое место. Там все наши тусят. - И.. и как мне туда попасть? - Почти так же, как и сюда. Прими спасительные почки света и присоединяйся.. мне пора. Я люблю тебя, Салли. Приходи к нам скорее. - Стой! Я не понимаю! Что за почки?.. - Салли попытался схватил Джонсона на руку, но тот становился все прозрачнее и прозрачнее, - Прошу, ответь! Ларри! Ларри!        По его щекам снова потекли соленые горячие слезы, он упал на колени и прижал сжатые в кулаки руки в груди, к самому сердцу, которое так и разрывалось от боли, будто в него вогнали десяток гвоздей. - Ларри! Ларри!

***

- Ларри.. Ларри!        Парень испуганно сел на белой чистой кровати. Перед глазами все еще стояло улыбающееся любимое лицо, в ушах звучали его слова. ""Прими спасительные почки света". Что это такое? На самом ли деле это почки или нужно искать какие-то лекарства? Или камни? А может это пули?.. Сидя и сжимая руками угол одеяла, парень и сам не заметил, как в комнату вошел обладатель белого плаща спасателя жизней. Так он в больнице? Все еще? - С пробуждением, мистер Фишер, - жизнерадостно проговорил мужчина, поправляя изящным движением свою черную шевелюру, однако при этом нервно дернулся, - Рад, что вы проснулись. Мы уже думали, что ввели слишком много торазина. Как вы себя чувствуете? - Где Ларри? - Сейчас мы осмотрим вас еще разок, придет врач и поговорит с вами, и мы отпустим вас домой. Вы только не волнуйтесь, - док выглядел уже куда озабоченно и старался не смотреть на Салли, а словно бы сквозь него. - Где Ларри? - снова повторил вопрос Фишер, и сердце его забилось быстрее. - Вы главное не волнуйтесь. Все будет хорошо.        И с этими словами любезный доктор откланялся, оставляя Салли вновь одного в холодной больничной палате. Может быть, она бы не была такой холодной, если бы кто-нибудь пришел его поверить, но.. но кому? Тодда и Нила больше нет, отца тоже, Лиза ушла вместе с ним, а теперь.. теперь и Ларри.. Все его бросили. Оставили одного в этом мире, жестоком и голодном, поглощающем одиноких грустных людей, как сладость. Еще можно было бы предположить, что могла бы прийти Эш, однако.. ей точно нет дела до Фишера, у нее уже своя жизнь в другом городе, куда она переехала со своим парнем после окончания школы.        Нащупав маску, Салли погладил ее щеки в мелких трещинах, что были заметны лишь под правильным углом под светом лампы. Надев свое второе лицо, он поднялся с кровати, вспоминая свои дни в больницы после ужасного инцидента детства. Поежившись от накатившего воспоминания, парень переоделся в свою одежды, чуть пошатываясь, чувствуя слабость во всем теле и желая вновь расплакаться. Просто лечь и плакать. Но нет, нельзя, нельзя, нужно терпеть, хотя бы до своей квартиры, иначе в этом ужасном месте, пропитанном запахом лекарств и наполненном звуками скляночек, кашля и стонов боли. Все это смешивалось в единую адскую какофонию, которая угнетала лишь силь сильнее. Бежать. Серьезно, бежать от этого места как можно дальше. Бежать к себе в квартиру, туда, где..        Глаза вновь защипало, слезы навернулись и застилали собой все окружение. Снова нахлынули воспоминания, что в той квартире, куда так хочет сбежать Фишер, Ларри ушел из жизни, покинул его, но после явился. И пригласил к себе, дав такую туманную подсказку. Но даже там приятнее, чем в этом храме болезни.        Вскоре пришла женщина средних лет в грязном белом халате и повела Фишера проходить анализы и осмотр, а уже после - на встречу к психологу. Не стоит говорить, что разговаривал он с парнем, как с умственно отсталым или особо буйным, который в любой момент мог сорваться и начать тут все крушить, кричать, бить врача. После получаса такой беседы он выдал Салу баночку с препаратом, строго и серьезно сказал принимать его всего один раз в день перед сном. - Это хорошее снотворное, чтобы не развилась бессонница. Выпивайте таблеточку - и никаких вам кошмаров, ничего. А если будет грустно или страшно - звоните нам, приедем и заберем. - До свидания.        Сал пулей вылетел из кабинета, подальше от этого странного старика-недоумка с проплешинами на голове и маленькими блестящими глазками, которые смотрели на Фишера, как на очередную интересную зверушку, которую хочется добавить в свой зверинец. Нет, нет, от него подальше, от всего этого подальше, в свою обитель, туда, где не будут пялиться, не будут показывать пальцами, не будут шептаться. Неизвестно как, но он дошел до дома за очень короткий срок, однако войти внутрь не смог - квартира оказалась опечатана желтой лентой, и у нее стоял внушительного вида полицейский. - Простите, мистер Фишер, но вам туда нельзя. Ведется следствие. - Но я там живу, там мои вещи. - До конца следствия вы не можете присутствовать там. Да, кстати.. - он достал из кармана сложенный вчетверо листок, - Это принадлежит вам. Мы не имеем право открывать его.        Салли принял неожиданный подарок, фыркнул и развернулся, направляясь прочь. У него отобрали все, теперь уже точно. Пришлось искать приют на время поблизости, снимать комнату в отеле без звезд, старом, темном, но парень успокаивал себя, что это ненадолго, просто необходимые меры.        В снятой им комнате в воздухе витала пыль и, если бы не маска, он бы точно расчихался и раскашлялся. Здесь также присутствовали старый скрипучий диван с серым постельным бельем, стол с красной скатертью, рваной по краям и одинокий стул. Под протяжный скрип Сал опустился на диван и лег, укладывая голову на подлокотники, раскрывая письмо и читая.

***

       Вспомнив все пережитое, Салли поежился и убрал письмо, вытирая дорожки слез на щеках. Он снова был в своей квартире, абсолютно пустой. Ни одна деталь не говорила о том, что здесь несколько месяцев назад, раскачиваясь от неизвестно откуда взявшегося потока ветра, висел Ларри Джонсон, уперев остекленевшие глаза в пол, а у него ног валялась записка, буквы в которой так и плясали, ибо рука хозяина тряслась от волнения и слез.        На столике рядом стояла уже початая банка с белыми таблетками снотворного, что выписал ему психолог после очередной психоатаки, когда парень чуть было не убил себя, начиная биться головой о стену. Голубые глаза посмотрели на баночку, рука потянулась к ней, хотя спать еще рано. "Что мне теперь делась в этом мире? Дело Ларри кончилось, родителей нет, друзей нет.. я один, а они все там, на Грани. Спасительные почки света.."        Фишер достал из баночки одну таблетку и посмотрел на нее со всех сторон. Она была овальной формы, глянцево блестела, без единой надписи, но с тонкой линией на боках. "Спасительная почка.. Это оно? Она отправит меня на Грань?". Без раздумий Сал закинул таблетку в рот, затем еще и еще. Полных пять спасительных почек, и вот уже спустя минуту его глаза поддернулись дымкой, тело стало легчать и словно бы парило, но тут его резко качнуло, и он стал падать, как если бы прыгнул с небоскреба спиной вниз. Это длилось несколько секунд, после произошло что-то вроде удара, во все стороны перед глазами полетели белые и черные перья, хотя откуда им взять, и..        И перед глазами Фишера открылся ясная светлая поляна, окруженная с одной стороны горами, а с другой - ласкающимся морем, спокойным и дремлющим. Сал щупал себя, удивленно оглядываясь, когда знакомый голос заставил его обернуться. - Я ждал тебя, Салли. Ты не слишком-то и спешил, чувак. - Ларри... - одними губами шепнул Сал, на глазах его навернулись слезы, но он стер их, снова словив себя на том, что протез его отсутствовал, но это никак не мешало. - Добро пожаловать на Грань.