Сhoice

Солнце было ещё высоко, когда еженедельный сеанс психотерапии уже заканчивался. В кабинете доктора психологических наук Хелен Стоун было прохладно, но не благодаря высокотехнологичному кондиционеру. Он выходил из строя при каждом появлении пациентов-волшебников, а из-за заклинания, которым Гермиона снизила температуру в помещении. Приближалось Рождество, и Гарри с Гермионой ходили в традиционных свитерах от Бабули Уизли, которые та вязала каждый год. Она вязала их на всех, даже на тех, кого забрала старуха с косой или тех, кому в больничной палате ничего кроме пижам носить не разрешали. Гарри наконец закончил рассказ о смерти Рона, который проткнул себе горло вилкой в Азкабане. Того замучило чувство вины из-за дочери, которую он по сути сам отдал в лапы Малфою-младшему. Его до сих пор потряхивало от увиденных заново событий, но это было ничто по сравнению с состоянием психиатра, которой не терпелось остаться одной.       — Я рада, что мы с вами прошли этот путь, — спокойно улыбалась Хелен, стараясь не выдавать своего состояния, — надеюсь, это поможет вам в будущем избегать ненужных воспоминаний и душевных тревог. Гарри?        — Я если честно ещё до нашей встречи всё для себя решил, а теперь чувствую себя ещё и скотиной, — взлохматил Гарри волосы, давно требующие стрижки. Последние месяцы были очень напряжёнными. Суд, на котором ко всеобщему удивлению его оправдали. Погоня за Снейпом, который уничтожил все улики его изобличающие. Детские истерики Джеймса, который принципиально не хотел принимать нового уклада жизни. И походы к психиатру точно не улучшали его состояния. Он скидывал напряжение лишь ночью, когда сливался с Гермионой в едином наслаждении.        — Гарри, не груби. Ты же не мог знать всего.        — Я должен был этого захотеть, — Гарри вскочил, засунул руки в карманы и подошёл к окну. — Ладно. Что сейчас говорить об этом.        — Да, Гарри, то, что вы осознали свои ошибки, есть очень большой шаг вперёд. Просто в будущем слушайте друг друга. Больше разговаривайте, а не….        — Трахайтесь? — улыбнулся Гарри, подмигивая Гермионе, которая очень строго на него смотрела. Впрочем её строгость распространялась лишь до закрытых дверей спальни.        — Гарри. Ну сколько можно? Простите, Хелен. Мы наверное уже пойдём, — встала она с кресла, которое тут же приняло привычный вид.        — Да. Ваше время на сегодня вышло, — поднялась и Хелен. — Гарри, вы что-то ещё хотели сказать? Гарри посмотрел на Гермиону и увидел, как она выразительно смотрела на дверь. Он вздохнул и качнул головой.        — Нет. Спасибо вам за всё. Представляю, как вы от нас устали за эти месяцы.        — Нет, что вы, — натянуто улыбнулась Хелен, — просто, вы оба очень эмоциональные. Плюс, приходится буквально погружаться в ваши воспоминания, — она покосилась на омут памяти, который Гермиона уменьшала и складывала к себе в сумочку.        — Спасибо вам за всё, Хелен, — улыбнулась Гермиона, — деньги я как всегда переведу на ваш счёт. Гарри кивнул и пожал руку чернокожей женщине в цветастом платье. Когда пациенты вышли за дверь, Хелен резко выдохнула и устало опустилась в кресло, зная, что ближайшие сутки даже разговаривать ни с кем не сможет. Слишком сильно на нее действовали эти встречи. Она не заметила чуть открывшуюся дверь и шепот Гермионы, дающий Хелен блаженное беспамятство.        — Что ты сделала? — подозрительно прошипел Гарри, наблюдая за действиями Гермионы.        — Нельзя было сваливать настолько серьезные проблемы на магглу. Слишком сильное напряжение для неподготовленного сознания. Я давно заметила, что она нам больше не рада. Не так как раньше.        — И часто ты стираешь людям память? — спросил Гарри, совершенно пропустив всё, что сказал Гермиона. Гермиона резко повернулась к Гарри и сощурила карие глаза.        — На что ты намекаешь? Я думала мы решили этот вопрос, а ты снова….        — Нет, нет, — Гарри поднял руки сдаваясь. Меньше всего он хотел конфликтовать с любимой. — Я просто спросил.        — Тебе я память больше не стирала, — раздражённо отвечала Гермиона. — Рону несколько раз. Но по мелочам. Что тебя заставляет подозревать меня?        — Ты вчера была в больнице, а соврала, что осталась на работе, — сразу выпалил Гарри, решив не врать. Гермиона молчала почти минуту, не отрывая взгляда от Гарри.       — Ты следишь за мной… — медленно проговорила она. Гарри замешкался. Сказать правду — это значит нарушить тот хрупкий мир, который у них образовался. Солгать — уничтожить этот мир в одночасье.        — Да. Гермиона резко развернулась и пошла прочь по коридору. Гарри, ни секунды не медля, пошёл за ней.        — Ну прости. Я волнуюсь за тебя. Ты же знаешь, Снейпа так и не нашли. Люциус оказался жив, и Джинни…        — Что Джинни? — резко остановилась Гермиона.        — Пропала.        — Давно? — озабоченно спросила она, повернувшись.       — Пару дней назад.        — И что ты думал? Что я замешана в этом и поэтому ходила в Мунго?        — Нет, — воскликнул Гарри и схватил Гермиону за обе руки, — я просто... Меня бесит, что я не могу наблюдать за тобой круглосуточно.        — Мы и так почти всё время вместе, — мягко улыбнулась Гермиона.        — Почти. Гермиона, я не хотел ничего плохого, — отвёл взгляд Гарри и тут же спросил снова: — Так зачем ты ходила в больницу? Гермиона устало покачала головой. Она отняла руки от Гарри и медленно забрала волосы наверх, закрепляя их до боли знакомой заколкой.        — Это та самая? — хрипло спросил Гарри, забывая о сути конфликта. Гермиона ничего не ответила, продолжая закреплять волосы на затылке, после чего открыла сумку и всё так же медленно достала оттуда лист пергамента. Она протянула его Гарри с таинственной улыбкой и сложила руки на груди, ожидая его реакции. Гарри почти минуту смотрел в пергамент. Выражение его лица сменялось несколько раз от крайней формы изумления до беспечного счастья.        — Это точно? — поднял он счастливый взгляд.        — Точнее только маггловский тест, — кивнула Гермиона и широко улыбнулась.        — Мерлин, Герм. Почему ты молчала?! — он отбросил пергамент и резко прижал Гермиону к себе, после чего закружил её в объятиях, но тут же опустил, словно она соткана из хрусталя. — Это же просто отлично. Я так давно этого ждал, — практически заворковал Гарри, вызывая смех Гермионы.        — Да уж, я помню.       — Теперь-то ты выйдешь за меня? — вдруг спросил Гарри, вглядываясь в любимые глаза.        — Теперь ты просто обязан. А то дети тебя точно не простят, — рассмеялась она. Ей не терпелось поделиться этой новостью со всем миром. Она была уверена — их с Гарри ребёнок будет просто замечательным.        — Ты знаешь, кто?        — Нет. И мы узнаем это вместе на Рождество.        — О, а я все думал, что им на Рождество подарить, — хлопнул в ладони Гарри и потянул Гермиону к выходу, на ходу обсуждая возможные имена. В это счастливое время, когда они думали, что все проблемы позади и с любыми неприятностями они справятся, потому что вместе. Над их головами навис Дамоклов меч. Прямо за углом, с направленной на вход высотки палочкой, стоял неприметный человек в сером костюме и сером котелке. Он промёрз насквозь, но не хотел растрачивать энергию на что-то помимо авады. Он знал, что как только он произнесёт заклинание, его настигнут авроры, которые ни на шаг не отходят от пары, но его месть будет исполнена, и Гарри Поттер потеряет то, что ему дороже всего на свете. Свою грязнокровку. Палочка была готова, слова сорвались с потрескавшихся губ. Ещё секунда и…        — Люциус. Не стоит, — произнёс справа знакомый холодный голос. Люциус взвыл, как раненый зверь, потому что на его палочку легла бледная рука бывшего друга и коллеги, а цель уже уходила всё дальше и дальше.        — Зачем ты меня остановил? Я должен был отомстить. Должен…       — Твой внук и так станет парией. Ты хочешь, чтобы его жизнь совсем стала невыносимой?        — Но как? Как я могу оставить это… — почти рыдал мужчина.        — Ты отомстишь. Просто имей терпение. У меня есть отличное предложение. Ты не один в желании отомстить, и есть кое-кто, кто захочет помочь нам.        — Кто?        — Она сама всё расскажет. Но пока надо скрыться. Нас ищут. У Поттера нюх на преступников, а сейчас мы номер один в его списке. В Англии оставаться нельзя. Люциус ещё долгое время смотрел на то место, где только что держась за руки стояли Поттер и его грязнокровка.        — Румыния. Каркаров приютит нас, — наконец выдал он.        — Ну тогда покажи мне, где ты оставил маггла, волос которого взял, и пора отправляться, — произнёс Северус Снейп и, развернувшись, пошёл вглубь подворотни, чтобы аппарировать.

***

Сентябрь, 2018 год. Хогвартс. Распределение. Скорпиус Малфой сидел и волком смотрел на каждого, кто криво на него взглянет. Его не волновало, что о нём думают. Его жизнь давно превратилась в ад. Спасибо папочке и дедуле. Но больше всего он ненавидел лицемеров, что раньше были его поклонниками. Теперь даже его внешность не притягивала этих придурков. Ведь он стал сыном педофила. Отличное клеймо, похлеще Пожирательского. Его гневные мысли прервал лучший друг Альбус Поттер, за каким-то хреном всё ещё друживший с ним. Он был готов, что после приезда в Хогвартс Альбус станет ненавидеть его, но не ожидал от того сочувствия и вины.  — Мой отец убил твоего. Думаю, мы не станем говорить об этом. Тогда Скорпиус лишь кивнув, но всё же разговаривали они про это не мало. Сейчас Ал на кого-то показывал и что-то говорил. Скорпиус напряг всё тело, чтобы расслышать его.        — Лили. Моя сестра в Гриффиндоре. Кто бы сомневался.        — Рыжих на Слизерине ещё не было, — кивнул Скорпиус, и они с Альбусом, переглянувшись, фыркнули.       — Как вы вообще там все? Как лето?       — Мы в Австралии были. Знакомились с родителями Гермионы.        — С магглами? — скривился Скорпиус.        — Ну, не начинай. Они всё равно нас не узнают. Так что считай, как на зверушек посмотрели. Скорпиус не разделял энтузиазма друга, но всё же отметил, что кожа Лили, которой помахал Альбус, не такая бледная, как у него.        — И как там? В этой Австралии? — задумчиво спросил он, вглядываясь в яркие всполохи солнца в рыжих волосах.        — Непривычно. Но мы сходили в аквапарк, да и вообще как-то всё неплохо прошло. Словно мы одна семья. Да и пополнение скоро. Папа прямо в нетерпении, — беззлобно усмехнулся Альбус.        — Я помню, — кивнул Скорпиус. Про совместного ребёнка Грейнджер и Поттера не говорил разве что слепоглухонемой. Он снова взглянул на Лили, которая быстро опустила смущённый взгляд, которым его неожиданно одарила. «О как» — усмехнулся про себя Скорпиус. — Правильным девочкам нравятся плохие мальчики? Посмотрим, готова ли ты будешь со мной дружить, когда узнаешь про общественное мнение. Посмотрим, какой выбор ты сделаешь, принцесса».