Play, Thor, play

      Локи никогда раньше не задумывался: любит он кроликов или нет? Ну, существовали эти разношерстные зверята, ну, плодились как хрен знает кто: что тут особенного? Но вот после того, как он стал работать в PlayHouse, всё же задумался. И да, ему нравятся кролики. Такие пушистые комочки с длинными ушками и глазками-бусинками — милота. Но больше ему нравился один единственный кролик — он сам. Да чего уж там, Тору он тоже нравился, в отличие от зверят. Да, Одинсон этим пушистикам не доверял, так как в детстве его цапнул один из этих грызунов, и готов был отцапнуть кое-что более ценное. Но, благо, все обошлось небольшим укусиком за палец. Честно говоря, Лафейсон уверял, что он бы всем своим сердцем полюбил еще одного кролика — Тора в костюме Playboy. Однако, тот даже и не думал надевать этот костюм, говоря, мол, будет глупо в нем выглядеть.       — А с миской салата на голове ты глупо не выглядел? — с усмешкой спрашивал парень, вспоминая прошлое день рождение Крэга, когда Тор, пьяный в стельку, опрокинул себе на голову миску с салатом и распевал песни. — Я был пьян, — спокойно отвечал тот и пытался не краснеть от стыда к этому случаю. Ну вот с кем не бывает? Он и не такое вытворял, будучи навеселе. — Там были сотни людей! А я тебя прошу только передо мной выступить в этом костюме. — А что мне за это будет? — с улыбкой проворковал мужчина. — Я знаю, — брюнет поддел пальцем подбородок Тора и приблизился лицом к лицу, — что могу лишить тебя секса, — добавил строгим голосом и резко отстранился.       Тор был зависим от Локи. Зависим от его тела, характера, эмоциональности, голоса. Он буквально помешался на его походке! И поэтому эти слова не сразу до него дошли, так как все сознание было направлено только на качающееся туда-сюда бедра. Когда же наконец ему стало ясен смысл предложения, он встрепенулся и возмущенно раскрыл рот, намереваясь что-то сказать. Но Лафейсон перекрыл все его попытки это сделать, захлопнув дверь в спальню и включая там музыку на полную. Одинсон посетовал и обреченно вздохнул. Вот сучка ему какая попалась! Зато сучка с прекрасной задницей и не только.       Наверное, смех Крэг слышал весь персонал и гости в том числе. Он не ожидал, что босси, серьезный мужчина с чувством гордости, попросит его заказать костюм зайца! Нет, он конечно понимал, что Одинсон ради Локи сделает всё, но представить Тора в подобном облике было сложно и… да, ладно, смешно. Пришлось приложить много усилий, чтобы унять свой порыв смеха, даже слезы на глазах выступили, а блондин тем временем сидел за столом и пытался удержаться, чтобы не накинуться на друга и не удушить. Всё же, погрозив сокращением, Тору удалось успокоить Крэга, а тот без лишних слов (и так много наговорил) записал размеры и выслал их швею. Одинсон решил сделать этот подарок как раз на локинское день рождение. В конце-концов, уж простите, трахаться хотелось, а видеть вечно надутые щеки, наоборот, не хотелось.       В тот день Локи проводил в гостиной за просмотром телевизора. Как всегда на нем был торов свитер, потому что они теплее и согревают не только тело, но и душу. Тору удалось незаметно проскользнуть в ванную, пытаясь не шуршать пакетом, в котором покоился ободок с ушками и чертовым бодиком. Для начала он решил принять душ, чтобы снять с себя остатки тяжелого дня и успокоиться, заодно выпил немного коньяка, ибо надевать сие чудо на трезвую голову… так себе занятие. От шума воды опомнился и Лафейсон, он нехотя поднялся с дивана и пошуршал к ванне. Постучал в дверь, от чего мужчина в душе замер с мочалкой в руках, вслушиваясь в дальнейшие слова:       — Если ты собрался весь мой день рождения провести в ванной, то я соберу вещи и уеду в PlayHouse праздновать с друзьями! — обиженно проворчал брюнет. — Подожди двадцать минут, — после небольшой паузы ответил мужчина и рвано выдохнул.       Он использовал половину геля для душа, потому что вылазить вообще не хотелось. Там, за пределами волшебной шторки душевой, ждал большой и страшный кролик, который жаждет, чтобы его натянули. Да, звучит так себе, но ведь так оно и есть! Тор всё же выполз из-под теплой водички и, обмотав полотенце вокруг бёдер, встал перед зеркалом. Начались размышления по поводу: бриться или не бриться? Но сбривать бороду категорически не хотелось, тем более Локи об этом ничего не говорил. Представив бородатого кролика (зверька), Одинсон фыркнул от смеха и вытащил из пакета злополучный костюм. Мда, когда он только пришел в PlayHouse, он знал на что шел. Его резюме впечатлило хозяина клуба, коим являлась весёлая женщина со своенравным характером. Тор был бы зайкой для молодых девушек или же для папеньких мальчиков, которые больше пассивы в постели, но блондинчик смог только примерить костюм. Он впечатлил женщину своими новаторскими способностями, когда тот, от нечего делать, решил покомандовать грузчиками и прочим персоналом. Она увидела в нем потенциал не секс-игрушки, а настоящего руководителя, поэтому и сделала своим помощником, а как только её час вышел (пенсия, ура!), Тор с гордостью встал на её место.       Именно эта женщина и всплыла в воспоминаниях, когда Одинсон натягивал на себя черный корсет. Тот слегка жмет в боках, видимо, растолстел за те пару недель, что шили костюм. В зоне паха тоже не очень-то и просторно, даже давит немного, но мужчина плюет на это и застегивает молнию сбоку. На голову надевается обруч с белыми ушками, одно ушко опущено, так и надо, мило всё-таки выглядит. Пшикнув одеколона, Тор засмотрелся на себя в зеркало: каждый кубик пресса плотно облегался темной эластичной тканью, соски тоже не остались в стороне. Мужчина повернулся спиной к зеркалу и посмотрел через плечо, что сказать, задница у него не хуже чем у Локи, а белый пушистый хвостик отлично идет к смуглой загорелой коже. Блондин уже представлял заливистых смех Локи, и готовился к худшему.       Локи слышал, как открылась дверь ванной, но не повернулся на звук, будучи увлеченным просмотром какого-то боевика по телеку. Тор немного потоптался у дверей, а затем босыми ногами сделал пару шагов по направлению к парню. Прокашлялся, пытаясь привлечь внимание, но получил в ответ только:       — Ужин в холодильнике. — Локи, повернись, — Одинсон чувствовал себя детсадовцем, на которого натянули костюм для утренника, и этот костюм ему вообще не нравится. — Ну что еще? — брюнет повернулся, упираясь коленями на сидушку дивана. Он на несколько секунд замер, разглядывая Тора-кролика. В его глазах пронёсся задорный блеск, а рот открылся в удивлении-восхищении. — Боже, Тор, — Локи вскочил с дивана и подбежал к красному Тору. — Ты выглядишь… — Смешно, я знаю, — фыркнул мужчина. — Нет! Восхитительно! — Лафейсон встал на носочки и обхватил ладонями щеки, кратко целуя любовника в губы. Одинсон заурчал в поцелуй и прижал тонкое тельце к себе, заставляя углубить поцелуй. Он нагло вторгся языком в рот и не стеснялся прикусывать локинские губы, вызывая томные вздохи. — Мм, То-ор, — юноша прижался ближе, ощутив бедром вставшую плоть мужчины. Стало ещё теснее в гребаном корсете, и на месте паха образовалось влажное пятно от смазки. — Так уж и быть, ты заслужил свой подарок. — Послушай, — голос Тора был на шёпоте, он осторожно обнял парня за талию и посмотрел в глаза. — Ты когда-нибудь думал о роли актива?       Локи снова застыл, с шоком разглядывая черты лица Одинсона. Сначала он подумал, что это не его Тор, но осторожно ощупав бороду, да и лицо в целом, убедился в его истинности. Он действительно пару раз думал о смене ролей, но боялся, что Одинсон потом нафиг будет его избегать, а тут… а тут он сам пришел с желанием принадлежать.       — Ты уверен? Просто… просто об этом надо подумать… — Если бы я не был уверен, то не спрашивал у тебя, — Тор улыбнулся и чмокнул Локи в нос. — Только обещай мне потом меня не избегать, — Лафейсон сказал это с такой милой грустной мордашкой, что Одинсон не смог сдержать подобие умилительного писка. — Я от тебя теперь никогда и никуда не уйду.       Брюнет тяжело вздохнул и взял ладонь Тора, медленным шагом направляясь к спальне. Он пару раз обернулся, глядя на то, как самые прелестные места мужчины прекрасно облегаются корсетом. Но стоило перейти порог комнаты, как Локи замер, банально не зная что делать. Его всегда вёл Тор: вёл к кровати, на кровать, в кровати и с кровати. А теперь, когда вести должен был он, все стало гораздо сложнее.       — Хей, — Тор сам пошел к кровати, потягивая за собой парня. — В этом нет ничего сложного. — Тебе легко говорить, — брюнет нервно издал смешок. — Ты всю жизнь был главой… — Иди ко мне, — мужчина лег спиной на кровать и развел ноги, пальцем заманивая к себе.       Локи сглотнул и не смело подошел. Буквально на мгновение замер у края кровати, а затем, уперевшись коленями на кровать между бёдер Тора, наклонился к его лицу. Поцелуй был вязким и долгим, Лафейсон подумал, что этого будет достаточно, но Тор решительно был настроен на потерю своей девственности. Ухватившись пальцами за подол свитера, он легко снял его с худого тела и отбросил в сторону. Горячие ладони коснулись нежной, шелковой кожи, а Локи глухо застонал в губы, прогибаясь в спине. Он всегда сходил с ума от умелых торовых рук, которые знали куда можно надавить, где погладить, и как вызвать свору мурашек по телу. А Тор знал, если провести пальцами по шее и чуть пощекотать кадык, то юноша заскулит; если коснуться сосков, то с губ всегда сорвется хриплый, протяжный стон; если ущипнуть кожу на боках, то тело будет извиваться.       Локи прижался грудью к груди и всё также неуверенно прикусил кожу на шее, место укуса он сразу зализал и прижался губами к коже, оставляя синеватый засос. Тор шумно втянул воздух сквозь зубы, вплел пальцы в волнистые волосы и выгнулся всем телом. Даже через брюки чувствовалось влажное пятно на корсете, юноша от этого подрагивал и только прижимался плотнее, заставляя Одинсона напряженно стонать и рычать. Ему никогда не нравилось, когда любовник вот так над ним издевался: возбуждение и так било по вискам, а он только его распалял. Короткими поцелуйчиками Лафейсон спустился к груди и обхватил через ткань хорошо видную горошину соска. Он давил на нее языком и прикусывал, пока и там не появилось мокрое пятно. Тело под ним ощутимо дрожало, а от напряжения мышц, кажется, ткань началась трескаться. Локи весело фыркнул, ему ещё никогда не удавалось видеть мужчину таким сильным и таким беззащитным в один момент. Подхватив пальцами замок корсета, парень потянул его вниз, расстегивая одежду. Но это вообще не помогло, корсет плотно застрял в боках и не собирался слезать с крепкого тела. Тор, поняв в чем проблема, устало взвыл и зарычал, цепляясь пальцами за тесный бодик, но Локи ударил по рукам и одним взглядом дал понять: не трогать. Он зацепил корсет в районе груди и медленно потянул вниз. Темно-розовые соски тут же стали предметом развлечением для юркого язычка и длинных пальцев. С торовых губ то и дело срывалось хриплое рваное дыхание, а его собственные руки путались в кудрях, прижимая голову любовника плотнее. Он словно всегда был принимающей стороной, ибо то, как раздвигались ноги, как тело прижималось в желании… ни за что бы Локи не поверил, что этот мужчина главный всегда и везде.       Словно играясь, парень не спешил снимать костюм, он оттягивал его за края вниз, а раскрытые участки целовал и кусал. Только когда мужчина зарычал и чуть ли сам не порвал ткань на себе, Локи с довольной усмешкой снял ненавистный корсет и откинул в сторону. Никогда еще он видел Тора таким: красное лицо, влажные приоткрытые губы, руки, которые сминают бедные простыни, а самое главное — разведенные ноги, между которыми идеально смотрелся Лафейсон. Из-под подушки был вытащен тюбик смазки, и пока он будоражил торову душу, лежа рядышком, Локи избавлялся от своих тренников и нижнего белья.       — Бежать больше некуда, — брюнет цокнул языком и выдавил на правую руку вазелин, согревая его. — Будет больно, — со знанием дела предупредил он и вцепился пальцами в правую ногу любовника, ведь знал, тот будет дергаться. — И да, после пальцев принимать член не очень-то и легче.       Одинсон ничего не ответил, да и все мысли мигом исчезли, когда подушечки двух пальцев коснулись сжатого колечка мышц. Локи не спешил, он кружил вокруг ануса, а наклонившись, накрыл губами сосок. Пока язык бегал по очертанию ареола, указательный палец перешел к действиям. Простыни были сжаты сильнее, а Тор весь запунцовел, теряясь в чувствах. Больно не было, но легкое щипание и непривычность давали о себе знать. Локи не сдержал смешок, когда мужчина начал тяжело дышать, при этом забавно надувая и втягивая свои щеки. Ноги, как и предполагалось, Одинсон попытался свести, но руки парня ему помешали это сделать, от чего мужчина заскулил и нахмурился. На очередной глубокий выдох, палец внутри прошел дальше и надавил на одну внутреннюю стенку. На втором выдохе палец нажал на другую сторону, и только после этого пульсирующие края обхватили второй палец. Тор дернулся, зашипел, но героически устоял и взглянул вниз, прямо в колдовские зеленые глаза, которые смотрели на него хищным блеском. Парень, дабы отвлечь Кролика от неприятных чувств, вобрал в рот торов член, заставив того издать утробный, почти рычащий стон. Голова двигалась медленно и ритмично, точно также как и пальцы внутри продвигались дальше. Одинсон весь извёлся и кусал свою руку, заглушая напряженные стоны. Лафейсон знал, какого это: сквозь полотно боли и собственное сопротивление дать любимому то, чего тот желает. Но и у него выдержка была не железной, поэтому вскоре пришлось выпустить изо рта мокрый член, слизнуть нить слюны и вместе с этим медленно и мучительно вытащить пальцы. Тор недовольно простонал — он только привык!       — Потерпи немного, — хрипло просит юноша приподнимая бедра мужчины. — Если будет совсем плохо — кричи.       Одинсон только фыркнул и поправил ободок с ушками, которые чуть сползли в сторону из-за копошения. Он тяжело сглотнул и зажмурился, едва-едва кивнул, давая разрешение, но оно Локи не нужно было. Да, тело блондина было тяжелым, но Лафейсон не был из хрупких мальчиков, у него также имелись мышцы, которые он напряг и с помощью которых ему было не так тяжело удерживать таз любовника. Задержав дыхание, он направил член в растянутую дырочку. Все делалось легко и плавно: сначала головка, которая тут же ощутила чуть ли не стальную хватку мышц, но локинские руки быстро нашли успокоение, поглаживая напряженный пресс и бока. Сопротивление отступило, и враг продолжил вторжение на территорию. Рваное, частое дыхание обоих любовников сбилось и хаотично заполняло комнату. Перед глазами блондина мерцали темные звезды от непонятных ощущений, а с каждым новым сантиметром продвижения ствола внутри, тело подкидывало над постелью. А Локи старался: он пытался как можно больше уделять внимания телу Одинсона, гладил теплыми ладонями и иногда задевал пальцами сочащийся смазкой член, движения были короткими, но частыми, что позволяло телу под ним привыкать к боли и принимать удовольствие.       Когда после последнего толчка нутро было заполнено полностью, Лафейсон наклонился к красному лицу и провел ладонью по борадотой щеке. Тор разлепил глаза и сквозь туман увидел совсем близко зеленые глаза, из-за которых когда-то полюбил это чудо. Юноша замер, горячим дыханием обжигая ставшую чувствительную кожу, его длинные пальцы перешли с щеки на волосы, слегка сжали колючие локоны и огладили ушки кролика. Последовал тягучий поцелуй, в котором потонул стон Одинсона: напарник начал двигаться, медленно, с оттягом, и постоянно меняя угол проникновения. Поиски простаты не заняли много времени, но для Тора это казалось вечностью. Даже будучи таким сильным в физическом плане, сейчас он чувствовал себя чертовой нежной фиалкой, которая от любого движения-прикосновения нафиг рассыпится. Но стоило головке проехаться по заветной точке, как тело покрылось электрическим током, а глаза распахнулись, светя заинтересованным, заинтригованным блеском. От Локи не утаилась эта реакция и он, с хищным оскалом, начал наращивать темп, раз за разом ударяя по бугорку нервов. Вот теперь-то Одинсон стонал как нимфоман, он просил… нет, умолял брюнета двигаться быстрее и желал получить больше, хотя куда уже больше? Лафейсон все же нашел куда… Пришлось на мгновение выйти из податливого ануса и развернуть громадную тушку на живот. Загорелая упругая задница тут же нагло взвилась вверх и уперлась почти в нос Локи. Тот фыркнул и, укусив одну из половинок, довольно заурчал, когда внизу послышались маты, а на смуглой коже остался отпечаток его зубов. Теперь они с Одинсоном точно равны.       Опустив наглую задницу, парень раздвинул ягодицы в сторону, любуясь как края сфинктера сжимаются и словно просят поскорее заполнить все пространство, что Лафейсон и поспешил сделать. Одним движением он снова вошел в тело, но в этот раз и торов член получал внимание. Ловкие пальцы бегали по всей длине и особенно нажимали на головку, но стоило руке ощутить, что член вот-вот извергнется, то она тут же перекрывала возможность, пережав основание. Тору уже было наплевать, что он стоит раком перед представителем своего пола и стонет как продажная шлюха с парковки. Он сам насаживался на локинский член, ритмично сжимал его внутри и выгибался, когда оргазм был так близко, и в то же время так далеко.       — Ну, Зайчик, — через глухое рычание прошептал Локи на ухо. — Как тебе быть снизу? — Ло-О-ки! — Одинсон в очередной раз закатил глаза от огромного наслаждения, что скопилось у него внизу живота. — Умоляю! Дай кончить! — Кончить? Нет уж, дорогой. Вместе!       Лафейсону хватило сил рассмеяться, хотя для этого пришлось немного замедлиться. Он уткнулся носом в загривок и с силой сжал стояк внутри, а сам принялся дразнить задницу своего Зайчика, меняя скорость от «жвачной» до «гоночной». И только когда в плену жарких стенок член запульсировал, готовясь излить всё, что у него накопилось за это время, Локи со стоном дернул ствол в руке. Яркие вспышки салюта взорвались перед глазами, а дыхание наконец стало единым: тяжелым и частым. В отличие от Тора, парню можно было упасть на спину любовника, не боясь того раздавить, что, впрочем, он и сделал.       — Тор, — после долгой отдышки и молчания Лафейсон подал признаки жизни. — Мм? — тот лениво качнул головой. — Ты как? — Я никогда, — хрипло начал мужчина. — Не ощущал ничего подобного… — Это плохо? — Это круто, — с усмешкой проговорил Одинсон. — Но больше я свою задницу тебе не отдам. Ты её чуть не разорвал на куски! — Ой, будто это не ты умолял меня быть быстрее! — глухо рассмеялся Локи и скатился со спины, оказавшись рядом с любовником. — С днем рождения, котенок, — Тор притянул к себе юношу, целуя в нос. — Костюмчик оставим. Будешь надевать его на выходных, — деловым тоном произнес брюнет и, прежде чем Одинсон успел что-либо возразить, завлек его в поцелуй.