Заткнись и целуй

Все-таки Эшли всегда выглядит великолепно. В школе Салли жадно ловит взглядом каждое ее плавное движение, внимательно наблюдает сквозь прорези протеза за красивым лицом и густо краснеет, незаметно для других, когда Эшли с мягкой улыбкой смотрит на маленькую девушку. Однако грубоватая рука Ларри резко выдергивает ее из мира мечтаний и возвращает в жестокую реальность, где их всего лишь двое придурошных. Ларри-схерали и Салли-кромсали. Внимательный взгляд усталых карих глаз ничего хорошего не сулит, и Салли под протезом краснеет еще больше, чувствуя неприятную легкую пульсацию вокруг особенно глубоких шрамов. Возникший немой вопрос «какого собсна хера?» остается висеть в воздухе до самого дома, где Салли по привычке идет в комнату озлобленной после произошедшего Джонсон, где достает из их общей нычки начатую бутылку виски и отхлебывает хороший такой глоток. Довести до белого каления обычно невозмутимую Ларри — есть. Салли с едва заметной улыбкой падает на кровать, и копна ярко-голубых волос рассыпается по подушке. Девушка поворачивает голову в сторону двери и резко вскакивает, чувствуя, что скорее всего ей придется защищаться. Настолько вошедшая Джонсон выглядит злобно и недовольно. Но черт возьми. Фишер буквально ведет от такой подруги. Особенно после глотка крепкого хорошего виски. — Ты такая шлюха, Салли Фишер. — металлистка срывает долбанный протез и теперь прекрасно видит, какие чувства сейчас скрывала ее подруга. Сейчас этот кусок бездушного пластика ни к чему. Однако Салли может лишь закрывать лицо руками и откровенно смущаться. Где-то на заднем фоне слышится, как летит на пол виски, но это сейчас было не так важно. — Заткнись и целуй меня, сучка, — убрав ладони с лица, злобно шипит вконец смущенная Фишер и, с каким-то отчаянием вцепившись ногтями в лицо Джонсон, резко впилась в ее потрескавшиеся губы поцелуем, который больше походил на укус раненного зверька. Еще. Больше. Больнее. Дальше. Тонкие обкусанные до самого мяса пальцы нагло забираются под слишком большой для такого хрупкого тела свитер. Почти невесомо и мягко оглаживают, прекрасно ощущая, как Фишер начинает по-тихоньку вести от таких невинных прикосновений. А затем плавно скользят по выпирающим ребрам, которые всегда хочется пересчитать. Салли прикрывает глаза и совсем тихо стонет. Это начиналось очень хорошо, чтобы было реальностью, скорее всего это очередной жестокий сон, от которого она проснется в возбужденном состоянии? Они же поссорились из-за какой-то там Эшли, которая совсем не важна для Салли. Почувствовав как во время поцелуя ее внезапно слишком грубо укусили за губу, Салли вдруг осознала, что все происходящее сейчас с ней более чем реально. Алая струйка крови потекла вниз по острому подбородку, и Ларри нарочито медленно слизала ее, буквально смакуя каждую капельку, попавшую ей на проколотый язык и слишком внимательно заглядывая в затуманенные небесно-голубые глаза. Никаких лишних слов, лишь бьющие фонтаном эмоции. Им нужно было это обеим. Живот скучивает приятной судорогой, Ларри злобно рычит, злясь на саму себя за слишком яркое проявление эмоций на людях, и впивается зубами в кромку столь маленького уха Салли, заставляя чувствительное тело под ней вздрогнуть. Фишер лишь сильнее вжимается в Ларри и старается устоять на дрожащих коленках. Джонсон искренне смеется, кончиком языка вылизывая ее белоснежную, пока еще никем не помеченную шею. Ведь Салли никогда не давала этого сделать настырной Ларри, безоговорочно ставя мощную преграду между шеей и острыми зубами в виде своей ладошки. Но сегодня можно все. Все тело выкрутит сладкой, безумной судорогой обожания. А Салли — она кажется боится. Она боится удовольствия, боится выдать свои настоящие эмоции. Боли. В ее взгляде столько мольбы и желания, что Ларри не выдерживает и все же отбрасывает ненужный свитер, почти полностью обнажая свою хрупкую девочку, ощущая как она начала заваливаться на спину. Салли прекрасно знает, что для Ларри все это не в новинку. Наверное ей надо было меньше пить с ней, да? Джонсон вновь впивается страстным поцелуем в её чуть припухшие губы. Обхватить ладонями маленькую грудь у Ларри не вышло, зато прекрасно получилось усыпать ее кровавыми укусами. Джонсон была намерена не сдерживаться. Салли в ответ лишь тихо, еле слышно постанывая от удовольствия прижалась к разъяренной подруге, ей отдаваясь целиком и полностью. Сорвав слишком узкие ненавистные джинсы с Салли, Ларри начала покусывать её шею, гладя столь отзывчивое тело. Чувствовать практически полностью одетую навалившуюся Ларри обнаженным телом было слишком хорошо. Фишер крепко обхватила руками и ногами Джонсон и, буквально на ощупь, прижалась максимально к телу чуть порыкивающей на нее подруги. Глаза она так и не смогла еще открыть, еще было велико ее смущение. Почувствовав, что Ларри плавно сползает вниз, а ноги начинают мягко разъезжаться в стороны, Салли тихонько заскулила и, ощущая, как ее раздевают до конца — синие самые простые трусы откидывают туда куда и все остальное. Последняя преграда, которую Фишер пытается заменить ладонями. Спустя мгновение миниатюрная изящная нога Салли уже лежала на крепком плече Ларри, а умелый горячий рот ласкал клитор. Первое касание языка Ларри — лишь легкая, поверхностная ласка. Джонсон широким и длинным движением облизывает влажные складки Салли, очень ласково надавливая и прижимаясь языком к набухшему клитору. Ларри утопает в стоне, пока Салли уже жалобно хнычет, и вибрации пробираются к ее сердцу. Тело горело. Здесь уже Салли бессовестно стонала и мычала что-то непонятное, извиваясь под умелыми ласками, словно змея. Подняв взъерошенную голову на пару мгновений, Ларри не может больше сдерживаться. Она резко отстраняется от Фишер и, схватив ее разомлевшую и еще ничего не понимающую, за руку, ловко переворачивает ее на живот. Плохие и непокорные девочки будут наказаны. Салли практически инстинктивно и уже бесстыдно прогибает поясницу, явно желая продолжения проявлений любви. У Ларри захватило дух от такой Салли Фишер. Глухой из-за подушки стон Салли смешивается с обрушившимся на упругие ягодицы первым ударом, а всё тело предательски дрожит, покорно ожидая нового желанного шлепка. Третий, чётвертый, пятый. Из её пересохшего рта вырываются стоны вперемешку с просьбами не останавливаться. Она хочет чувствовать пальцы Ларри, даже снаружи, на горящей, раздражённой коже. Закончив «наказание», Ларри наспех облизывает пальцы и медленно вводит их в узкую Салли, которая от неожиданности вся сжимается. Ларри осторожно поворачивает пальцы внутри, и Салли выгибается до боли в спине, потому что знает, что вот-вот кончит. Джонсон чувствует это и, обхватив свободной рукой талию Фишер, прижимает ее спиной к себе и накрывает её искусанные губы самым нежным поцелуем на который она была только способна. Тем самым затыкая приоткрытый рот и все же целуя до крови. Она ловит её последний стон, а потом подхватывает едва ли не рухнувшую на кровать Салли, когда все возможные мышцы категорически отказываются работать дальше. Ларри держит свою девочку на едва дрожащих после произошедшего руках, словно та ничего не весит, осторожно укладывает ее на узкой кровати и тихонько лежит рядом, пока растрепанная Салли окончательно не приходит в себя.

***

Медные капли дорогущего виски уже впитывались в порядком смятое постельное белье, сливаясь с потом и едва заметными каплями крови. Отдышавшись, Салли чуть дрожащей рукой хватает опрокинутую бутылку и подносит ее к пересохшим губам в надежде на то, что там что-то да и останется. — Сволочь, — беззлобно кидает она, поняв, что от виски остался лишь приятный запах и воспоминания, и устало смотрит на сидящую на полу вместе с гитарой Ларри, а затем протягивает к ней худую тонкую руку. Девушка с едва заметной ухмылкой тянется к ней, словно пес, и получает в награду немного неловкий, но полный любви поцелуй. Откуда взяться опыту у Салли?