Жизнь не перестаёт удивлять

Противостояние отца и сына. Часть 2. Воспоминания. Гермиона лежала в кровати, смотря на потолок, мысли девушки были далеко и крутились вокруг загадочной персоны Драко Малфоя. Почему он так привлекал её? Скорее всего, своей тайной, некоторой недосказанностью, которая подвигала любопытную Гермиону познавать его дальше. Да, именно это влекло её, теперь она не сомневалась, а те чувства, вызываемые его прикосновениями, продиктованы лишь тем, что у неё не было близости с мужчиной. Да, в свои двадцать лет девушка являлась девственницей, потому что не было того человека, который был тем самым. Сначала ей казалось, что это Рон, но потом всё прошло. Теперь же ей не казалось, что прошло абсолютно всё, ей до сих пор нравился Рон, милый, такой домашний, вспыльчивый, но родной. Том Мелон тоже не был безразличен, интересный собеседник, галантен и точно не путает мысли в голове, как Драко. Что же такое происходит с Драко? Он изменился со школы, стал более мягким и добрым, более человечным. Такой Малфой был лучше, но что заставило его измениться? flashback Тёмный зал, на узких длинных скамьях сидят люди с мрачными лицами, сидит мужчина, его лицо находится в тени, он хладнокровно читает приговор. В этот день он повидал многих людей, видел не одну смерть. Часть посетителей тихонько скорбят, но выразить сомнение никто не пытается. Сырые тёмные стены, молчание. – Дело номер 153! – сказала женщина суровой наружности. Её лицо не выражает ничего, она просто делает своё дело, и никто не знает, что за эмоции бушуют у неё внутри. В помещение ввели блондина. Светлые волосы скрывают глаза, полные ненависти и отчаяния. – Драко Люциус Малфой? – голос звучал громом. – Вы признаны Пожирателем Смерти и отправляетесь в Азкабан на пожизненное заключение! – Не-е-е-т, только не Азкабан! – верещал блондин, вырываясь из рук дементоров, но он слабел, сил бороться не было, счастье пропадало. Он проиграл, проиграл. Теперь он умрёт в этом Азкабане, тюрьме. Он сойдёт с ума, ему не позволят просто умереть. Он будет мучиться, стонать и стенать, пока рассудок не оставит его. Но к нему не применят Поцелуй. Это была не радость, просто осознание, и дементоры не могли высосать это чувство. Его не успели вывести, как началось слушанье по новому делу. – Дело номер 154. – Нарцисса Малфой отправляется в Азкабан на пожизненное заключение, – вновь вынесли приговор. – Нет, только не мама! – завопил Драко. – Нет! Освободите её, убейте меня, но не трогайте её! Но все проигнорировали, никто не шелохнулся, все молча наблюдали, как их выводят из зала. – Люциус Абраксас Малфой, – раздался голос, но дверь закрылась. Ему было без разницы, что случится с отцом, но он не должен потерять мать! Нет, только не её! Драко вновь закричал, но последние силы, вызванные арестом матери, исчезли. Не было сил сражаться дальше: всё равно ничего не сделаешь, нет ни палочки – ничего. Нет шанса на спасение. Вот их заводят в Азкабан. Унылые стены, множество дементоров, они не выпускают тело из своих скользких рук, они так близко, что радости нет совсем. Как в тумане проходят мимо темниц, в них сидят полумёртвые люди, те, кто сошли с ума. Вот старик на полу, он совсем не шевелится, а в соседней камере ребёнок, он безразлично смотрит в стену, а дальше новый узник, Алекто Кэрроу. Она всё ещё мечется, хоть и нет надежды. Из Азкабана невозможно сбежать. Невозможно. Только один человек повторил это, но где он сейчас? Умер, как паршивая собака. И все умрут, никто не останется в живых, никто… Его кидают в камеру, а мать уводят дальше. – Мама! – кричит он в последний раз и теряет сознание. Серая пелена, ничего, кроме опустошённости и печали, надежды нет, да и никогда не было. Зачем они боролись? Чтобы умереть? Нужно было сдаться сразу, может, его бы убили, но это хуже смерти, хуже Круцио, хуже Авады. Это мучение навсегда. Раздается звон ключей. Худой, как смерть, блондин исступлённо смеется и поднимает голову. Некогда красивые серые глаза поднимаются на смотрителя Азкабана. Но Драко Малфой повержен, он не хочет бороться, ему без разницы: что открыта дверь, что нет. – Выходи отсюда, мразь, – рычит смотритель, но узнику нет разницы. Когда-то красивый парень продолжает истерически смеяться. Он смеётся, заливается, даже не поднимаясь с пола. Грязные лохмотья одежды измазаны в крови. Неужели раньше он боролся? Как это было глупо, зачем он делал это? Ведь можно просто лежать и смеяться. Безрадостный, истерический, такой нечеловеческий смех – признак сумасшествия. Ну и что? Он Малфой, он Пожиратель смерти, трусливый Пожиратель, который даже не смог служить Тёмному Лорду или перебежать на сторону добра. Он просто ходил, балансируя по лезвию ножа, грозя упасть в одну из сторон, а его просто столкнули, стащили, причислили к Пожирателям, просто так, как куклу, бросили в темницу, заперли мать, отца. Мама. Пришла трезвость мысли, пусть и ненадолго. Малфой встал, пошатываясь, подошёл к смотрителю. Тот хмыкнул и вытолкал блондина наружу. Тощий, как скелет, парень сидел на больших камнях у холодного моря. Он впервые наслаждался жизнью, Нарцисса сидела у него в ногах. Она исхудала, красивые волосы спутались, но взгляд был трезвым, она не сошла с ума в этом гадюшнике. Мысли о сыне спасли её духовное равновесие, за мужа она не волновалась, его тоже выпустили. Он заплатил немало денег, чтобы их отпустили, но зачем? Как она будет смотреть людям в глаза? Драко сидел и думал. Он пробыл в Азкабане три месяца и сошёл с ума, пусть и частично. Но эти три месяца казались ему бесконечно долгими, как будто он отсидел тридцать лет или больше. Что было бы, если бы он отсидел год? Всю жизнь, как и должно было случиться. Поместье. Шатаясь, блондин дошёл до своей комнаты и заснул, упав на кровать. Проснулся он от запаха яичницы. Но когда он открыл глаза, комната больно резанула по глазам. Он в ярости разорвал зелёное покрывало, все украшения Слизерина полетели на пол, изображения чёрной метки – тоже, он выкинул все вырезки о Тёмном Лорде – всё, что напоминало ему о прошлой жизни, которая так осточертела ему. Как бы хотелось шарахнуть себя Обливиэйтом, но на него будут всё равно коситься. Оставив всё на полу, юноша спустился вниз. На кухне сидела Нарцисса, разговаривая с эльфами. Те удивлённо отвечали ей, а она рассказывала им обо всём. Драко съел свой завтрак и ушёл обратно в свою комнату. Починил все разбитые вещи, повесил полог обратно, вернул на место украшения Слизерина, но избавился навсегда от вещей, связанных с Волан-де-Мортом. Через три года приступ ярости повторился, и Малфой собрал вещи и уехал, уехал из дома. Куда ему податься? В мире магов найти его будет просто, остаётся маггловский Лондон. Листок о сдаче комнаты, маггловский магазин техники. Что только не придумают бедняги без магии. Новый телефон, дождь, Грейнджер. Новая жизнь. Reality Дни мчались, до конца месяца проживания Драко оставалось пара дней. Парень стал молчаливым, а Гермиона окончательно помирилась с Роном. Теперь она постоянно пропадала либо с рыжим, либо с Томом. Малфой сидел же в своей комнате целыми днями, и лишь один Бог знал, чем он там занимался. Иногда юноша выходил на улицу, а приходил поздно вечером. Он стал замкнутым. Одним вечером, когда Гермиона сидела на диване и читала, а Драко лежал там же, безразлично уставившись в стену. Они будто играли в молчанку, кто раньше сдастся, сломается, кого окончательно добьет тишина. Драко прикрыл глаза, размышляя о своей жизни. Недавно ему приснилось, как его вновь упекают в Азкабан. Теперь все его действия, как влюбить в себя Грейнджер, казались детскими. Он должен будет жениться на Астории, чтобы мать была счастлива, пусть думает, что Драко хочет жениться на Гринграсс, пусть. А он просто проживёт свою жизнь. Его увлечение грязнокровкой было нездоровым. Сначала он хотел сломать её, чтобы она сама попросила его, чтобы сделать невинную Грейнджер грязной, как он, осквернить её и уйти. Но Бог тому свидетель, что он не специально взял её объявление, просто игра случая, которая всё так свела. А теперь он не был уверен, что останется на второй срок здесь, в этой квартире. Просто не сможет, хоть ему и безразлично. Доигрывать ему не хотелось, хоть это и не было совсем игрой. Те дни, когда они вместе гуляли на вечере, были чудесными, они нравились самому Драко, но он не понимал, чем это было продиктовано. Ему нравилось быть с грязнокровкой? Драко вспомнил их поцелуй. Тогда он был готов на всё, страсть затмила разум, всё так изменилось. Почему? Они ведь жили вместе, когда были старостами, но тогда всё было по-другому. Они игнорировали друг друга. flashback Кабинет профессора МакГонагалл. Шестой курс. – Мисс Грейнджер, профессор Дамблдор решил назначить Вас Старостой Школы. Думаю, это почётное место подходит Вам. Это привилегия, но будут и обязанности. Вы должны будете совершать обходы по ночам, а также следить за порядком. Старосты факультетов теперь должны будут слушать Вас, Вы стоите немного выше них, но нельзя пользоваться Вашим положением. Кстати, теперь у Вас будет своя комната, а гостиную Вы разделите с другим старостой. Пойдёмте, я покажу Вам Ваши апартаменты. Туда уже перенесли все Ваши вещи. Они поднялись на пятый этаж Хогвартса и остановились у картины. На картине были изображены река и лес. – Чистота сердца, – сказала пароль профессор, и портрет отъехал. Гермиона шагнула в гостиную. В ней стояли два дивана, камин и многое другое. – Ваша комната направо, дальше ванная, а слева спальня вашего соседа. Осматривайтесь, а я сейчас приду. МакГонагалл вышла, и девушка осталась одна. Она присела на диван, провела кончиками пальцев по корешкам книг, стоявших в стеллажах в гостиной, и вошла в свою комнату. Просторная, светлая, она была словно создана для неё. Красно-золотое покрывало, символы Гриффиндора, большой и просторный стол, на котором уместится всё необходимое, несколько полок на стенах, куда можно поставить книги. Девушка решила, что обустроится она позже, а пока сообщит Гарри и Рону радостную весть. Она вышла из комнаты и замерла. В гостиную вошёл Драко Малфой. Он скептически хмыкнул, осмотрев гостиную. – Что ты тут забыл, Малфой? – спросила Гермиона раздражённо. – Эта комната только для старост! – А теперь сложи одно с другим, Грейнджер, – лениво протянул слизеринец, плюхаясь на диван. Гермиона обомлела. Она будет жить рядом с Малфоем, слизеринцем, сыном Пожирателя Смерти. «Ты сможешь выяснить насчёт того, Пожиратель ли он», – подумалось ей. Девушка прикрыла глаза и сосчитала до десяти. – Ладно, Малфой, живи, но нам нужно пересекаться как можно реже. Блондин усмехнулся и кивнул. Вот так и начали жить рядом Гермиона и Драко. По утрам они соревновались, кто быстрее заскочит в ванную и запрётся там, вечером – тоже. Потом спорили, кто где должен сидеть, Гермиона возмущалась насчёт неаккуратности Драко. Они стали иногда общаться, но друзьями не были. Просто прятали ненависть. Малфой постоянно водил к себе Панси, и Гермиона потребовала, чтобы тот не возмущался, когда к ней приходят Гарри и Рон. Они не забывали, что они не друзья, а враги, ну а что теперь? Reality – Малфой, что происходит? – голос Гермионы вывел его из транса. Девушка оторвалась от книги и внимательно посмотрела на Драко. Тот слегка поморщился: – Да ничего не происходит, Грейнджер. «Малфой? Она раньше называла меня «Драко». Что же изменилось?» «Грейнджер? Он раньше называл меня «Гермионой». Что же изменилось?» Она вздохнула и вернулась к чтению книги. Драко ещё долго всматривался в лицо шатенки. «Она скучает по общению, по нашему общению!» – догадался Драко. – Гермиона, что произошло? – спросил он. – А что-то произошло? – посмотрела она ему в глаза. «Ну почему так перехватывает дыхание, когда она смотрит мне в глаза? Её карие глаза так прекрасны, что можно было бы вечность смотреть в них». Губы слегка приоткрыты, грудь мерно поднимается и опадает. Ресницы слегка подрагивают, а дыхание учащается. Они оба теряют власть над собой. Гермиона чувствует, как между ними возникает притяжение, которое не может быть вызвано просто близостью мужчины, так не бывает. У неё не было такого ни с Роном, ни с Томом, лишь с Драко. Их лица сближаются, и она первая целует его. Он отвечает на поцелуй нежно, осторожно, словно не хочет напугать её. Гермиона неуверенно, робко целует парня, а он уже более смело целует её сладкие губы. Нежно, осторожно, его губы переходят на её шею. Её нежная, бархатистая кожа сводит с ума, осторожно он расстёгивает её блузку, распускает волосы. У Гермионы нет сил вырываться, хоть раз нужно перестать быть правильной и зашуганной. Она и не пытается освободиться, лишь осторожно, еле заметно целует, а Драко творит что-то невыразимое. Грейнджер не могла понять, что чувствовала, она просто жила моментом. И ей нравился этот момент. И вот Драко, обнажённый, прекрасный. Такой милый и добрый, такой… не свой. Не такой, как в школе, совершенно изменившийся. Почему-то его губы кажутся ей горько-сладкими. *** Гермиона проснулась, открыла глаза. Она была не в своей кровати, она лежала в кровати Драко. Покраснев от смущения, девушка соскочила с кровати, завернувшись в одеяло. Быстро одевшись, она вернулась в свою комнату. Ей было жарко, тело била дрожь. Не хватало воздуха, припухшие губы растрескались. Грейнджер почти бегом отправилась в ванную комнату. Тёплая вода не успокаивала, а от холодной девушка замерзла. Она всё также бегом надела тёплый халат. «Что я сделала?! Что я сделала?» – крутилось у неё в голове. Она переспала с мерзавцем Малфоем, у которого настроение меняется каждые три минуты. То он милый и добрый, то эгоистичная сволочь. Неужели в человеке может быть столько чувств? Какой Драко настоящий, как ей понять это? *** Драко проснулся от того, что замёрз. Одеяло валялось около стула, Гермионы не было рядом. Может, ему просто приснилось всё это, просто приснилось? Та волшебная сказка вчерашнего вечера растаяла, оставив за собой лишь воспоминания. Нет, Драко не жалел, что стал первым мужчиной у Гермионы, ему льстило это, нравилось, но это всё было неправильно. Неправильно для неё. Юноша встал и оделся. Руки слегка тряслись, пока он упорно пытался застегнуть рубашку. Бросив бесплодные попытки, парень надел футболку и брюки и вышел из спальни. Гермионы не было ни в спальне, ни на кухне, не было её и на балконе. Значит, в ванной. Драко дёрнул дверь, та не поддалась. Снова попытался, и всё безрезультатно. Видимо, заперла заклинанием. Ну и ладно, пусть разберётся во всём, ему тоже нужно разобраться.