Оказия 21: Мо, блин!
29 сентября 2022 г., 17:31
Молох пришёл домой поздно, когда ужин уже остыл. У Люциана был выходной, и он хотел порадовать мужа домашней едой. Уже за столом выяснилось, что Гроссельдорф всерьёз задумался о том, чтобы сделать жизнь подчинённых менее невыносимой.
— Помнишь, когда силы света и тьмы подписывали договор?
— Помню, — кивнул Люциан, грея пальцы о кружку с горячим чаем. — А что?
— Теодору Розенбергу, которого я тебе представлял, охота посадить нас на кукан. У меня было его дело, за которое он привлекался несколько веков назад, но оно затерялось в одном из моих сейфов. Я думаю, что такую ценную информацию я мог оставить только здесь. Я обыскал архивы и ничего не нашёл. Впрочем, я и не мог доверить дело слугам, так что разбирал сам. Надо сменить тамошних старых бесов, они уже ни черта не понимают, а просто делают всё на автомате несколько сотен лет одно и то же.
Люциан вздохнул.
— У меня есть Марта.
— Она не поможет, эти твари что силы света, такие же ханжи, наделённые силой угнетать демонов. Ангелов почему-то никто не истребляет, зато как дело доходит до нас, тут же случается локальный конец света. Думаю, я разрешу магию, но приставлю к тебе нового телохранителя.
— Ты не доверяешь моим навыкам?
— Тебя похищали, били, насиловали — тебе мало? Адель справится превосходно — это автоматон, способный срубить башку любому. Так что советую призывать именно её, когда попадёшь в передрягу и меня не будет рядом. Можешь навещать её, если привяжешься эмоционально, она живёт у Слайза в лаборатории и там же весь тюнинг-хуюнинг.
— Вряд ли мёртвый интеллект меня заинтересует. Она хотя бы приказы понимает?
— Понимает — скромно сказано. Я разговорил её, и ничто, кроме подчинения тебе и мне, её не интересует. Думаю, это коварная нейросеть, маскирующаяся под искусственный интеллект. Слайз, конечно, отлично поработал, но до конца я всё же не верю. Я защищу тебя.
Моргенштерн промолчал.
— Ты мне не веришь? — поинтересовался Молох.
— Верю, — грустно отозвался Люциан, — просто действительно нужна отличная слуга. А вдруг она взбунтуется?
— Отключим и разберём на шестерёнки, — равнодушно произнёс Молох.
Люциан снова вздохнул, после чего поднялся и сел на колени к главкому.
— Давай просто расслабимся и позабудем о делах хотя бы ненадолго?
Молох довольно ухмыльнулся, захотел что-то сказать, но Моргенштерн приблизился к его губам и проник между них языком. Сердца демонов застучали чаще. Люциан обнял любимого за шею, продолжая целовать, однако Молох был другого мнения, поэтому начал раздевать своего Люциашку.
В одних спортивках, Моргенштерн встал с колен Молоха и потянул его за руки в спальню. Главнокомандующий с большим удовольствием накрыл Люциана своим телом, чтобы погладить по щеке, плечам, груди. Почти гладенький генерал возбуждал одним своим видом.
Молох целовал каждый сантиметр шеи и груди Люциана, ощущая, как он под ним ёрзает и постепенно возбуждается.
Ощущения такие, словно куда-то падаешь, наверное, в самую бездну, но тебя подхватывает падший ангел и взмывает с собой ввысь. Ты ощущаешь, как лёгкие покидает живая тьма, голова кружится от насыщения кислородом — чем выше, тем легче дышать. Каждый поцелуй отзывался в теле быстрым предательским возбуждением.
Молох… В этом имени столько маскулинности, оно произносится сначала губами, как бы предворяя поцелуй, и после чего звуки проглатываются, словно заполняют горло подобно щупальцам Венома.
Люциан выдыхает его имя тихо, едва слышно, и бог войны нагло ухмыляется. Маршал сам притягивает к себе, больше в приказах и насилии нет смысла. Он сам идёт. Молох берёт его за руки, словно за кошачьи лапки, и облизывает его пальцы. Всё для того, чтобы Люциан сам себя подразнил.
Ужасно смущаясь, Моргенштерн касался пальцами своего кольца мышц и часто-часто выдыхает.
— Достаточно, — в уши вливается карамельный сироп с коричными горьковатыми оттенками.
Крепкие объятия до хруста в уставшем позвоночнике, раскрывается грудная клетка, словно сердце хочет выскочить наружу, окрылённое этой безжалостной и пьянящей любовью. Любовь — сложное чувство, но она на минуты исцеляет. Хотя бы сейчас.
Пока Молох имеет своего Люциашку, у последнего звёзды в глазах.
Я покажу тебе небо в алмазах.
Мой мальчик.
Каким бы ты ни был бунтовщиком и упрямцем, кажется, ты распробовал, что такое супружеская жизнь со мной. Не думал, что однажды начну так думать. Я не хочу больше ранить тебя. В кого ты меня превратил, скажи, а? Хочется оберегать, защищать и иметь до рассвета…
Поменяв позу, Люциан оседлал пах Молоха, широко раздвинул ноги и уперся руками в массивные колени. Двигаясь таким образом, Моргенштерн раззадоривал Молоха как мог, откидываясь назад. Его возбуждённый член слегка покачивался, но больше прижимался к животу и истекал смазкой, естественной, как у всех демонов похоти.
— М-мгх… Ах… Ах… Ах-хааа…
Возбуждённый Молох зарычал и подмял Люциашку под себя. Активно его трахая и держа за волосы, чтобы прижать к себе, Молох часто дышал ему в затылок, испытывая мощнейший оргазм.
Ощущения волшебные. Люциан полностью отдаётся не только работе, но и — Молоху. Держать в объятиях такое чудо — почему бы и нет? Дрожит, наслаждается, отдаёт всего себя. Неужели Молох это заслужил за огромное количество теплоты в результате жестокости и авторитарного отношения к мужчине. Если получил, значит, заслужил.
Люциан очнулся только утром. В 7.30 утра зазвонил будильник.
— Мо, блин… Нам же надо на работу…
