11 синих ирисов

Они провожали на темных машинах с охраной. Мара "Холодным мужчинам"

Маша Швецова привыкла к дорогим мужчинам. Бизнесмены, бандиты, светила медицины. Ей с ними одинаково приятно, но ключевое слово здесь именно "одинаково". Кораблёв же не дарит ей роскошных букетов и катает по городу на подержанном седане. Уставший, стареющий мент, с контузией на всю голову во всех смыслах. Он кашляет от одного запаха сигар и заедает дешевое пиво из магазина напротив пельменями. Его щеки колючие от щетины каждые 2 дня, а ему наплевать. От него пахнет второсортным табаком, вчерашней рубашкой и каким-то неизвестным ей одеколоном. Колкий, вечно недовольный и упорно одинокий. Он слишком давно за ней не ухаживает, просто находится рядом, когда это нужно. Да, и Маша Швецова давно не та девочка-бэмби. Она матерая сука-следователь, с пятью рядами зубов. Но это не мешает ей сдуваться каждый раз, когда звучит "кораблевское": - Ну, Марья Сергеевна, что вы так сразу... Лёнька пожимает плечами, мол, я не виноват. Они идут вглубь дворов. Подальше от места преступления, мигалок, воя труповозок и всей этой следственной суеты. Она садится на качели, стараясь не наступать лакированными ботинками в лужу. Земля усыпана желтыми листьями. Кораблев упирается в металлические перила и нависает над ней. - Может, в контору? Маша Швецова отрицательно качает головой и из идеальной укладки вдруг выбивается медовая прядь волос. Они стоят так какое-то время и наслаждаются солнечным днем. Маша думает о докторишке, доверии и приторных мужчинах, от которых уже тошнит. - Покачались, Марь Сергеевна? Ковин ведь на вас ругаться не будет, а вот я получу по шее за двоих. - Ладно-ладно. Не будь таким занудой. - скомкано улыбается, но он этого не видит, только ловит каждую интонацию. - Ой, вы, Марь Сергеевна, тоже не подарок. - Кораблёв! - Уже и пошутить нельзя. Давайте лучше руку, а то спасай вас потом из лужи. Он тянет ее на себя, помогая встать, не наступив в воду. Но силы в Кораблёве еще как в трех Курочкинах, поэтому Швецова оказывается прямо в его объятиях. - Прошу прощения. Это не то, что вы подумали. Никаких неуставных отношений. Лёнька буквально ставит ее на ноги, помогая одернуть плащ. Маша поднимает на него растерянные глаза, и старый оперативник в очередной раз понимает, почему до сих пор не женился. Он любуется каждым нюансом и штрихом, а потом как-то глупо ухмыляется и убирает выбившуюся прядь ей за ухо. Это действие слишком интимное. Его пальцы быстро соскальзывают куда-то в воздух. Над ухом внезапно пульсирует кровь. Маше Швецовой хочется чувствовать больше. Она проводит рукой по Лёнькиному плечу, он вздрагивает и смущается еще сильнее. - Марь Сергеевна, вы чего? Маша Швецова готова поклясться, что у него даже на шее появились мурашки. Молчат. - Может кофе? - наконец, выдавливает он. - Когда? - Сейчас. Всегда. В любое время. - Да. Обязательно. Но они слишком зациклены на работе, поэтому нехотя плетутся обратно. - Я зайду за вами вечером. Маша Швецова молча кивает и ловит себя на каком-то необъяснимом волнении. - Вот, на вас хоть лицо появилось. А то ходили мрачнее тучи. Он помогает ей обойти яму, выкопанную коммунальщиками. У Маши в кармане в сотый раз вибрирует телефон. - Это он? Ленька злится, потому что она опять мрачнеет. - Может все-таки съездить к нему в больничку и объяснить, как не быть навязчивым? Маша Швецова сбрасывает очередной звонок. - Кораблёв, ты знаешь, как я отношусь к таким методам. - Ну, извините. Я человек простой. Не эта ваша интеллигенция. Просто, не хочу, чтобы вас обижали. - лениво тянет Лёнька в ответ и раздувается то ли от обиды, то ли от важности.

***

Лёнька Кораблёв не помнит, когда последний раз так смущался. Он топчется на пороге ее кабинета, сжимая в руке скромный букет из 11 синих ирисов. Маша Швецова очаровательно улыбается и берет со стола маленькую сумочку. - Может, вазу? - неуверенно интересуется Лёнька. И да, в любом другом случае она бы оставила цветы на работе. - Я хочу взять их с собой. - Маша Швецова забирает из напряженных пальцев букет, впервые не чувствуя себя героиней книжного романа. Они сбегают из уже опустевшего Следственного комитета как тайно влюбленные подростки. Майор ведет ее по узким улочкам в какой-то "особенный" ресторанчик. - Я по утрам иногда заезжаю сюда за кофе. Вам понравится. Очень уютное место. Я бы даже сказал, домашнее. Лёнька тянет тяжелую дверь на себя, пропуская Машу вперед. Здесь действительно уютно и пахнет кофе с корицей. Да, порой за самыми невзрачными дверями прячутся лучшие итальянские заведения города. - Тут очень хорошо, - она выбирает столик у окна, а Кораблев, включив настоящего джентльмена, отодвигает ей стул и просит у девушки-хостес вазу для цветов, - Мы правильно сделали, что выбрались. - Вы должны обязательно заказать пасту. Я понимаю, не очень изысканное сочетание с кофе, но паста тут пальчики оближешь. Маша Швецова в нерешительно мнется, потому что привыкла жевать при кавалерах какой-то легкий салат, максимум фруктовый десерт. - Марь Сергеевна, я же знаю, что вы голодны. Все-таки 8 вечера. Сколько можно скромничать? -заботливо ворчит Лёнька. - Ладно, твоя взяла. Я буду пасту с креветками в винно-томатном соусе. А на десерт Мятно-шоколадный парфе «После восьми». Как символично. - смеется легко и непринужденно, потому что ей действительно так. - Губа-то не дура. А кофе? - Макиато. Ты когда-нибудь перестаешь язвить? - Да. Такое бывает. Я тогда становлюсь совсем скучным. Кораблев неспешно диктует заказ подошедшему официанту. Себе заказывает классическую карбонару и яблочный штрудель с американо. Удовлетворенно кивает. - Моя дама должна быть прежде всего сытой. - говорит он Маше, и у нее по щекам ползет предательский румянец от этого "моя дама". Они болтают о Лёнькином коте, многочисленных детях Швецовой, Курочкине и смешных случаях на работе. Маше очень смешно, успокаивающе тепло, безумно вкусно и так сытно, что говорить уже сложно. Кораблев машет вилкой, рассказывая очередную байку. Этот вечер настолько хорош, что и думать об этом не приходится. Она наслаждается каждой минутой, открывая в майоре все новое и новое. Он прекрасный рассказчик, и его мимика заставляет ее улыбаться до боли в щеках. И самое важное - в Лёньких глазах нет ни намека на тупое желание понравиться и произвести впечатление, только скомканное волнение о том, приятно ли Маше с ним, чувствует ли она себя достаточно комфортно. На часах почти 10, Лёнька, не глядя, кладет в счет несколько купюр, берет цветы из вазы и подает Маше руку. Она только и успевает, что схватить сумочку. Он надевает свою любимую кепку и приглашает даму сердца взять его под руку. Снова петляют дворами до машины с важным видом. Открывает Маше дверь и кладет букет из синих ирисов на переднюю панель автомобиля. Лёнька рулит сосредоточено и очень плавно. Она не сводит с него глаз. - Все хорошо, Марь Сергеевна? Вы как-то странно смотрите. - Буду смотреть в окно, чтобы не смущать тебя. - усмехается и отворачивается. Действительно, ведет себя как дурочка-малолетка. Они подъезжают к ее подъезду, расставаться отчаянно не хочется. Для Маши это внезапно. Также как полюбить ирисы, которые до этого дня не вызывали в ней никаких эмоций. Кораблёв помогает ей выйти. Они в нерешительности топчутся на ступеньках. - Спасибо. Целует его в щеку. Практически мимолетно. Он все еще пахнет кофе с корицей. - Марь Сергеевна, а можно уже с вами на ты? Он прищуривает глаз и смущенно трет шею. - Всегда можно было. - Так воспитаны, что поделать. Смеются. - Маша. - Лёня. - До завтра, Маша. - До завтра, Лёня. Маша Швецова быстро поднимается по ступенькам и оказывается в лифте. 11 синих ирисов. Что-то слишком важное она не замечала все эти годы. Что-то, от чего внутри так тепло. Аромат ириса только сейчас открывается ей. Маша где-то читала, что запах этих цветов вызывает ощущение гармонии. Только ей почему-то кажется, что дело совсем не в них. От Кораблёва приходит смущенный смайлик в Whatsapp. Дело точно не в ирисах.