Карамельный капучино

— А я считал тебя своим другом… А ты… Собирай свои вещи и съезжай из моей квартиры. — Раф, я же не виноват, что она не смогла, — торопливо произносит парень. — А я не виноват, что не хочу тебя видеть, — выпалил танцор, и на пару секунд уставился в глаза собеседника. Володя думал о том, что сказал Рафаэль. « Считал другом» обидно отзывалось в сознании. Черту друзей они давно перешагнули, так считал йог, и был уверен, что для Рафа он тоже не просто друг, но, видимо, он ошибался. Бычков подрывается с насиженного места с желанием уйти куда подальше, но Володя реагирует моментально и тоже поднимается с дивана, хватая Рафаэля за руку. — Стой, — тихо говорит Володя. — Что? — брови приподнимаются. Йог за все время работы вместе с ним не мог наглядеться на эти глаза и милые бровки, взлетающие вверх слишком часто. Образ Рафа в облегающих штанах не давал спать по ночам. Стоило вспомнить штаны, как всплывали и эти аккуратные кроссовки и большеватая футболка. Ох и возбудило его тогда, когда Раф начал танцевать свои эти эротические танцы на каблуках. Не на шутку возбудило! Все это он представлял, вертясь в постели, а предмет его обожания лежал через стенку и тихонько сопел. Цезарь бегал по нему своими маленькими лапками и мешал спать, он просто хотел внимания, на что Рафаэль получше укутывался в одеяло. Он всегда оставлял окно открытым, а потом, то спина у него, то горло. Видимо, Володя долго завис в раздумьях и Раф повторил: — Что? В ответ он получил лишь легкое касание губ к своим губам, а после, взор голубых глаз уставился в глаза напротив. Долго ждать не пришлось, Рафаэль поспешил поцеловать «друга» более настойчиво, нежели он его. Казалось, будто все стало на свои места и то, что сейчас происходило, было определенно правильно. Они быстро скоротали расстояние между друг другом, и Володя по-хозяйски положил руки на талию Рафа, тот охотно подался вперед, прижимаясь к йогу еще ближе. Губы у обоих были мягкие, но у каждого со своим вкусом. Рафаэль выпил карамельный капучино, а Володя выпил разве что воды. — А ты сладкий, — шепчет Володя оторвавшись. — Это все кофе, — улыбается. — Не думаю. Через минуту йог уже лежал на диване, а Рафаэль восседал сверху, то и дело, наклоняясь вниз и целуя. Им хорошо. Просто хорошо и плевали они на то, что сейчас сюда может зайти абсолютно любой человек из их дружной команды. Жить одним моментом, брать от жизни все, что хочется — это они одобряли оба. Скоро начнется йога и танцы, черт бы побрал того, кто ставит их в одно время, а они все целуются и целуются. Рафаэль вспоминает все хорошие моменты, которые подарил ему Володя и целует с новой силой. Возбуждению уже нет предела, и Бычков начинает откровенно ёрзать и тихонько стонать в поцелуй. Володе безумно приятно слышать и чувствовать все это. Он, разумеется, как йог очень одобряет это объединение их душ и тел. — Раф, надо остановиться, мы в общественном месте! — остатки морали бушуют в голове парня. — Нет… нет, только не сейчас, — вновь целует и забирается рукой под футболку. Касание кожи к коже приятно отозвалась для обоих. Безумно хотелось большего телесного контакта, но это было просто невозможно. Рафаэлю в голову, будто алкоголь стукнул, он стал вести себя очень развратно: схватил руку Володи, которая комкала ему футболку, и положил себе на зад. Йог с удовольствием сжал пальцы, отмечая, что ему это нравится намного больше, чем обычно. Ну, если сексом они заняться не могут, то подрочить вполне возможно. Володя переместил руку на член парня и сжал. Раф замер в ожидании. В первый раз в жизни Володя не рад этим штанам, больно уж их трудно снять, поэтому удается лишь приспустить, но этого достаточно. Рафаэль немного обмякает в руках опытного йога и сползает на бок, а Володя, мазнув по ладони языком, начинает медленно дрочить. Даже сам Раф не ожидал, что умеет так стонать. Ему пришлось уткнуться в шею партнера, и обхватить ее рукой, иногда сжимая до красных пятен. — Тише, — напоминал ему Володя, — тише, Раф. — Да я сейчас тебе голову сверну, понял? — послышался вопль Олега. Парни переглянулись и быстро начали приводить себя в порядок. Кураж, который их охватил, развеялся, глаза округлились от произошедшего. На разговоры сейчас нет времени, все потом. Когда дверь раскрывалась, и в комнату влетел злющий Фомин, матерящийся себе под нос, все уже было как прежде. — Ладно, можешь еще немного пожить у меня, — бросил Рафаэль перед уходом.